Глава 15. Новогодняя ночь - клятва на осколках
31 декабря. Их первый Новый год вместе.
Дом украшен. Алиса настояла на гирляндах — повесила их везде, даже на дверь в туалет. Адель ворчала, но потом тайком купила ещё одну — с чёрными лампочками, потому что «белые слишком скучные».
На Адель сегодня: свободные брюки цвета мокрого асфальта, белая рубашка (не заправлена, конечно). На ногах — мягкие домашние тапочки. Пирсинг в губе — золотой (новый, Алиса подарила на Рождество, сказала «чтобы ты блестела, даже когда злишься»).
Алиса выходит из кухни в длинном шёлковом платье цвета шампань — открытые плечи, узкая талия, разрез до середины бедра. Волосы распущены и вьются на концах — она завила их специально, потому что Адель сказала однажды, что любит волны. Пухлые губы — ярко-красные. Лисьи глаза подведены стрелками и блестят.
— Ты собиралась готовить, — говорит Адель, глядя на Алису так, будто видит впервые.
— Я собралась быть красивой. За ужином закажем.
— Ты невыносима.
— Ты тоже. — Алиса подходит, поправляет лацкан её пиджака. — Танцуем?
— Ты знаешь, что я не умею.
—Я тоже, научимся . Медленно. Под плохую музыку.
Альбом, который выбирает Адель, вообще не подходит для медленных танцев. Поэтому они танцуют под неё же — дёргано, смеясь, Адель кружит Алису и роняет на диван. Целует, смеясь, сбивая дыхание.
— У нас есть шампанское? — спрашивает Алиса, отдышавшись.
— В холодильнике. Но я не пью.
— Я знаю. Я тоже. Тогда — сок.
Они пьют яблочный сок из бокалов для шампанского. Сидят на полу у ёлки (Адель не хотела ёлку, Алиса купила маленькую, поставила на стол). Кот пытается сожрать мишуру.
— Загадай желание, — говорит Алиса.
— Я не загадываю. Желания не сбываются.
— Ты — моё желание. И оно сбылось.
Адель смотрит на неё. Серьёзно. Потом ставит бокал, садится перед Алисой на колени, берёт её руки в свои.
— Алиса. Я не умею говорить красиво. Но я попробую. — Голос Адель низкий, без игры. — До тебя я думала, что жизнь — это драка. Ты выигрываешь или ты умираешь. Я выигрывала. Но победа была пустой. Потому что возвращаться было некуда.
Она проводит большим пальцем по шрамам на запястье Алисы.
— Теперь у меня есть куда возвращаться. — Адель поднимает глаза. — Ты — мой дом. Не этот. Ты. И я клянусь — я не позволю никому разрушить этот дом. Даже себе.
Алиса не плачет. Но её глаза влажные.
— Я не умею верить в нормальное, — говорит Алиса. — Меня научили, что любовь — это когда тебе делают больно, а ты терпишь. Но ты показала мне другое. Ты показала, что любовь — это когда тебя бьют, а ты бьёшь в ответ, но потом идёшь домой и лечишь раны. Вместе.
— Это странное определение любви.
— Это наше определение.
Адель наклоняется. Целует её. Медленно, как будто у них есть вся вечность.
В полночь, вместо боя курантов (у них нет телевизора), Адель ставит таймер на телефоне. Когда пиликает — они целуются. Кот убегает, потому что не любит громких звуков.
— С новым годом, — шепчет Адель.
— С новым годом. — Алиса касается её пирсинга в губе. — Пусть он будет лучше, чем всё, что было до.
— Он уже лучше. Потому что ты в нём есть.
— Ты становишься слишком милой. Я начинаю подозревать подмену.
— Подожди до завтра. Я вернусь к «иди в жопу».
— С нетерпением.
Они пьют горячий шоколад, едят мандарины, смотрят в окно на чужие салюты. Адель обнимает Алису сзади, утыкается носом в её волосы.
— Знаешь, — говорит Адель. — Я не знаю, что будет дальше. Война с врагами отца. Наши семьи. Всё это.
— Но?
— Но я хочу, чтобы ты была рядом. Всегда. Не потому что контракт. Потому что я выбрала. И буду выбирать каждый день.
Алиса поворачивается, смотрит на неё.
— Я тоже выбираю. Каждый день.
Они забираются на диван, укрываются одним пледом. Кот возвращается, ложится у них в ногах. Где-то далеко стреляют салюты. Здесь, в их доме, тихо и тепло.
Адель думает: «Я не знаю, надолго ли это. Но пока это есть — я живая». И засыпает, чувствуя, как Алиса перебирает её кудри.
——————
ставь звездочки пожалуйста, мне приятно будет, я буду знать что вам нравится эта история