Глава 9. «Первые недели»
Первая неделя их отношений была похожа на осторожный танец. Они ещё не знали привычек друг друга, не знали, где заканчиваются шутки и начинается боль. Но учились — медленно, бережно, как учатся ходить заново после долгой болезни.
Кристина обнаружила, что Адель любит мороженое даже зимой, что она разговаривает во сне (шепотом, на грани слышимости, какие-то обрывки танцевальных команд), что она терпеть не может, когда кто-то трогает её наушники без спроса. Ещё она обнаружила, что короткие кудрявые волосы Адель по утрам выглядят особенно дико — торчат во все стороны, и Адель злится на них, пытаясь пригладить ладонями, но кудряшки не слушаются.
— Ненавижу, — бормочет Адель, стоя перед маленьким зеркалом в комнате Кристины. — Они живут своей жизнью.
— Они красивые, — говорит Кристина с кровати, наблюдая за этим утренним ритуалом.
— Они похожи на взбесившегося ежа.
— На очень милого ежа.
Адель оборачивается и кидает в Кристину подушкой. Кристина ловит её, смеясь. Она смеётся теперь часто — так часто, что сама себя не узнаёт.
---
Адель, в свою очередь, обнаружила, что Кристина просыпается от любого шороха — привычка из приюта, быть начеку. Что она может читать по шесть часов подряд, забыв поесть. Что она плачет только носом — беззвучно, пряча лицо. И что её светлые длинные волосы пахнут чем-то сладким, будто корица и яблоки.
— Чем ты моешь голову? — спросила Адель как-то, уткнувшись носом в макушку Кристины.
— Обычным шампунем. Самый дешёвый.
— Не может быть. Ты врёшь.
— Я писательница. Я всегда вру.
— А вот это ты сейчас соврала, — улыбнулась Адель.
---
Они лежали на кровати у Кристины в субботний вечер. За окном темнело, шёл мелкий дождь. Адель головой на груди у Кристины, Кристина перебирала её короткие кудрявые волосы — гладила, пропускала сквозь пальцы, закручивала на палец и наблюдала, как завиток пружинит обратно. Это занятие завораживало.
— Твои волосы как шёлк, — сказала Кристина.
— Врушка, — усмехнулась Адель, не открывая глаз. — Мои волосы как провода. Вечно торчат. Я их даже расчёсывать перестала — бесполезно.
— Это я и люблю. Они как ты — непослушные и живые.
Адель приподняла голову, посмотрела на Кристину. Короткая кудряшка упала на глаз. Кристина убрала её, нежно проведя пальцем по брови Адель.
— Ты становишься слишком романтичной, — заметила Адель. — Раньше ты была злой колючкой.
— Раньше я тебя не любила, — просто ответила Кристина.
Адель почувствовала, как внутри разливается тепло. Она не привыкла к таким простым и честным словам. В интернате никто не говорил «я люблю» просто так, без причины.
— Иди сюда, — прошептала она и потянула Кристину за шею.
Поцелуй был медленным, ленивым. Время остановилось. Дождь за окном шумел, но они его не слышали.
---
Однажды они поссорились из-за ерунды. Кристина сказала, что Адель слишком много времени проводит в танцевальном зале. Адель ответила, что Кристина слишком много времени проводит за ноутбуком.
— Это моя работа! — вспылила Кристина.
— И это тоже моя работа! — не уступала Адель.
Они замолчали. Напряжение повисло в воздухе. Кристина отвернулась к стене, обхватив колени. Адель смотрела на её спину, на светлые волосы, рассыпавшиеся по плечам.
— Знаешь, — тихо сказала Адель, — в интернате я ни с кем не ссорилась. Потому что мне было всё равно. А с тобой мне не всё равно. Поэтому я злюсь.
Кристина молчала.
— И поэтому я люблю тебя, — добавила Адель. — Даже когда ты злая. Даже когда ты сидишь спиной. Даже когда ты не разговариваешь.
Кристина обернулась. Глаза красные — она снова плакала носом, незаметно.
— Я тоже тебя люблю, — прошептала она. — Даже когда ты танцуешь до изнеможения и забываешь поесть.
Адель подползла к ней, обняла со спины, уткнулась носом в шею. Короткие кудрявые волосы щекотали кожу.
— Мир?
— Мир.
---
По ночам они спали в обнимку. Кристина любила утыкаться носом в шею Адель и чувствовать её запах — дешёвый шампунь, лёгкий пот, что-то своё, родное, от чего хотелось остаться навсегда. Адель любила, когда Кристина водила пальцем по её спине — просто так, без слов, рисуя невидимые узоры.
— Ты знаешь, — сказала однажды Адель, уже засыпая. — Я раньше ненавидела ночь. Потому что ночью все страхи вылезают. Я лежала и думала: что если завтра я не проснусь? Что если меня выгонят из училища? Что если мать умрёт, а я так и не успею с ней помириться?
— А теперь? — прошептала Кристина.
— А теперь ночью я лежу с тобой. И страхи не приходят. Ты их распугиваешь. Своим дыханием, своим теплом. Моя героиня.
Кристина улыбнулась в темноту.
— А ты распугиваешь моих демонов. Тех, которые шепчут, что я никому не нужна, что я слишком сложная, что меня все бросят. Ты танцуешь, и они замолкают.
Адель притянула Кристину ближе, поцеловала в лоб.
— Мы будем распугивать их вместе. Всю жизнь.
---
Утром Кристина наблюдала, как Адель собирается на репетицию. Та носилась по комнате в одном бюстгальтере и свободных штанах, пытаясь найти второй кроссовок
— Ты его вчера в коридоре скинула, — лениво сказала Кристина с кровати.
— Точно! — Адель вылетела в коридор, вернулась с кроссовком, на ходу заплетая шнурки. Её короткие кудрявые волосы стояли дыбом после сна.
— Ты такая красивая, когда суетишься, — сказала Кристина.
Адель остановилась. Посмотрела на неё.
— Ты говоришь это, чтобы я опоздала?
— Нет. Я говорю это, потому что это правда.
Адель подошла, наклонилась и поцеловала Кристину — крепко, с намёком.
— Сегодня вечером я приготовлю ужин, — сказала она.
— Ты не умеешь готовить.
— Научусь. Ради тебя.
И она убежала, хлопнув дверью. Кристина осталась лежать, улыбаясь в потолок, чувствуя, как внутри пульсирует что-то огромное, невозможное, настоящее.
---
Вечером Адель попыталась приготовить пасту. На кухне пахло горелым луком и чем-то подозрительным. Вика, зашедшая проведать подругу, только покачала головой и сбежала к Саше.
— Я, кажется, ошиблась с профессией, — сказала Адель, глядя в чёрную кастрюлю.
— Иди сюда, — Кристина потянула её за руку. — Закажем пиццу.
— Я хотела сделать что-то романтичное…
— Ты сделала. Ты попыталась. Это самое романтичное, что случалось в моей жизни.
Они сидели на полу с пиццей в коробке, смотрели дурацкую комедию. Адель положила голову на колени Кристине. Кристина гладила её короткие кудрявые волосы, иногда накручивая завиток на палец и наблюдая, как он разворачивается.
— Знаешь, — сказала Адель, жуя пиццу. — Я никогда не думала, что буду сидеть вот так с кем-то. Смотреть кино. Есть пиццу. Просто… быть.
— Быть — это самое сложное, что мы умеем, — ответила Кристина. — Мы всю жизнь учились выживать. А теперь учимся просто быть. Вместе.
Адель повернула голову и посмотрела на неё снизу вверх. В её глазах — голубых, тёплых, беззащитных — отражался свет экрана.
— Я рада, что это ты.
— Я тоже, — прошептала Кристина. — Я тоже.
---
Ночью они лежали в темноте. Адель уснула первой, свернувшись калачиком на груди у Кристины. Короткие кудрявые волосы разметались по подушке. Кристина не спала — смотрела на спящую Адель, слушала её тихое дыхание, чувствовала тепло её тела.
«Как я жила без этого? — думала она. — Как я вообще жила?»
Она осторожно поцеловала Адель в макушку, прямо в кудряшки, и закрыла глаза.
Впервые в жизни Кристина засыпала без страха.