Осколки детства

На следующее утро Саша и Вика встретились без своих подруг.

Случайно. В кофейне «Ночной экспресс», днём, когда солнце пыталось пробиться сквозь вечно грязные окна, но сдавалось на полпути.

Саша зашла за американо и бутербродом, который она назовёт «завтраком», хотя стрелки давно перевалили за полдень. Вика сидела за тем самым столиком, где две недели назад Адель впервые читала «Чужое зеркало». На ней был растянутый свитер и кеды, которые видали лучшие времена. В зубах — пластиковая крышка от стакана, которую она грызла от нервной привычки.

Они узнали друг друга по фотографиям. Саша — по длинным тёмным волосам — нет, ошибка. На фотографиях у Вики были длинные тёмные волосы, почти чёрные, и глаза — голубые, яркие, небесные. Такой контраст — тёмные волосы и светлые глаза — бросался в глаза сразу. Вика всегда казалась из-за этого чуть более резкой, чуть более опасной, чем была на самом деле.

А у Саши на фото — длинные светлые волосы, почти льняные, и глаза серо-голубые, мягкие, как северное небо перед снегопадом. Не яркие, не кричащие, но глубокие — в них хотелось смотреть подольше, пытаясь угадать цвет.

В реальности они оказались именно такими.

Саша вошла, откинула за плечо длинную светлую прядь — жест, который у неё выходил то ли кокетливым, то ли нервным. Её серо-голубые глаза сразу нашли Вику в полупустом зале: та сидела в углу, поджав под себя ногу, и что-то быстро печатала в телефоне.

Вика подняла голову первой. Её голубые глаза — яркие, почти ледяные на первый взгляд — сузились, разглядывая незнакомку. Длинные тёмные волосы были собраны в низкий пучок, но несколько прядей выбились и падали на лицо, делая её суровый взгляд чуть мягче.

— Ты Вика? — спросила Саша, останавливаясь у столика.

— А ты Саша? — Вика подозрительно прищурилась. Её голубые глаза блеснули в свете лампы — как у кошки, которая решила, что весь мир принадлежит ей.

— Похоже, наши идиотки наконец-то нашли друг друга.

— Похоже на то.

Саша села напротив, не дожидаясь приглашения. Поставила свой кофе, откусила бутерброд — небрежно, по-свойски, будто они знакомы сто лет. Светлые волосы упали на лицо, она убрала их резким движением, и её серо-голубые глаза на секунду стали почти серебряными — от усталости, наверное. Или от света.

— Они там живы вообще? — спросила Вика, кивнув куда-то в сторону общежития. Её голубые глаза смотрели внимательно, цепко — как у человека, который привык защищать.

— Кристина вчера сдала вторую главу. Адель вчера дотанцевалась до крова. Я так понимаю, они обе выжаты досуха.

— Команда поддержки, блин, — Вика усмехнулась, но беззлобно. Поправила свой тёмный пучок, который начал распадаться. Голубые глаза на секунду потеплели. — Мы теперь, получается, на подхвате.

— Получается, что так.

Они помолчали. Дима-бармен поставил перед Викой ещё один стакан — она заказывала, не глядя. Привычка.

Саша смотрела на Вику, изучала. У той были красивые глаза — редкого чистого голубого цвета, как на старых открытках с Байкалом. Но взгляд тяжёлый. Уставший. Так смотрят люди, которые слишком долго несли кого-то на себе.

Вика, в свою очередь, разглядывала Сашу. Её серо-голубые глаза казались спокойными, даже сонными — но в глубине пряталась какая-то собачья преданность. «Такая за друга порвёт», — подумала Вика.

— Интересно, — сказала Саша, крутя в пальцах салфетку. — У тебя глаза как лёд. А у самой подруга — танцовщица, вся в эмоциях. Как ты её балансируешь?

— А у тебя глаза как осеннее небо, — ответила Вика. — То ли дождь будет, то ли солнце выглянет. Твоя Кристина, наверное, вечно в стрессе от того, что ты решишь.

— Не решишь, — поправила Саша. — Она просто знает, что я всегда за ней приду. Даже если буду злиться.

Они посмотрели друг на друга. Серо-голубые и голубые. Мягкость и лёд.

— Слушай, — сказала Саша. — Если они расстанутся — мы останемся друзьями?

Вика подняла бровь.

— А мы уже друзья?

— А хочешь?

Пауза. Вика смотрела на Сашу — на её длинные светлые волосы, серо-голубые глаза, на татуировку с кошкой на запястье. Саша смотрела на Вику — на её тёмные длинные волосы, голубые глаза, на привычку грызть крышки от стаканов.

— Ладно, — сказала Вика. — Но если твоя Кристина разобьёт сердце моей Адель — я тебя лично задушу. Будешь знать.

— Договорились. — Саша кивнула. — А если твоя Адель — мою Кристину, я тебя закопаю. Вон под тем деревом.

— Жестоко.

— А мы не нежные.

Они пожали руки. Крепко, по-мужски. Серо-голубые глаза встретились с голубыми. И почему-то обе улыбнулись.

Дима-бармен, наблюдавший за этой сценой из-за стойки, только покачал головой:

— Странные девушки ходят в мою кофейню. Очень странные. И глаза у них странные — то ли мороз, то ли оттепель.

Делитесь своим мнением и ставьте ☆