Фильм: Цена нежности

___________________________________________

Фильм : «Цена Нежности»

Рэйтинг : +18

1 серия, глава 5
___________________________________________

Глава 5

Но что именно изменится? И изменится ли вообще?

Интересный вопрос, не так ли?

Конечно, изменится. Вопрос не в том, произойдёт ли перемена, а в том, какой ценой она достанется. Стелла чувствовала это ещё тогда, когда засыпала в своей тихой, тёплой квартире, чувствовала каждой клеткой своего холодного, расчётливого тела: завтрашний день перевернёт всё. Но даже она не знала, в какую сторону.

Она беспокоилась о Кэйт. Это было странное, почти неуместное чувство для той, кого называли «хладнокровной леди». Но оно было. Где-то глубоко, под всеми слоями брони, Стелла помнила, что есть другие группировки. Другие ОПГ, которые смотрят на мир иначе. Которые видят не человека, а товар.

Модели... у них нет безопасности. Это страшная правда, о которой не говорят на кастингах и не пишут в контрактах. У них есть только одно риск. Риск выйти на подиум, риск быть замеченной, риск исчезнуть в один вечер и никогда не вернуться. Случаются проблемы, да. Вы и сами знаете. Вы читаете новости, видите заголовки, может быть, даже сочувствуете. Но вы не знаете эту сторону. Ту, где красота становится приговором.

Вы видите: она идёт по дорожке. Красивая, уверенная, настоящая модель. Свет софитов, вспышки камер, улыбка, отработанная до миллиметра. Вы думаете: «Какая же она прекрасная». Вы завидуете, восхищаетесь, мечтаете быть на её месте.

А ОПГ видит иначе. Они не видят красоту. Они видят товар. Товар, который можно продать тем, у кого много денег и совсем нет совести. Тем, для кого человеческое тело это просто игрушка, которую можно ломать, насиловать, издеваться, пока их собственная больная плоть получает удовольствие. Тем, кто платит огромные суммы за возможность почувствовать власть над беззащитным.

Страшно? Да. Но в этом мире нельзя надеяться, что ты никогда с этим не столкнёшься. Можно столкнуться в любой момент. И знаки вокруг они есть, просто вы их не замечаете. Те граффити на стенах, которые вы принимаете за хулиганство подростков, за искусство, за чью-то глупую выходку? Это не просто рисунки. Это метки. Знаки того, что здесь были они. ОПГ оставляет свой след, как звери метят территорию.

Они не выходят в социальные сети там слишком легко спалиться, слишком легко попасть в поле зрения полиции. У них своя реклама. Наркотики, оружие, запрещённые товары всё это рекламируется там, где никто не ищет. На стенах, в подземных переходах, на задворках города. Граффити, которые никто не воспринимает всерьёз. Это не палево. Это не улика. Это просто... искусство. Кому какое дело до разрисованной стены?

А когда ОПГ следит за кем-то, они тоже оставляют знаки. Не явные, не те, что бросаются в глаза. Но если ты знаешь, если ты умеешь читать этот язык ты видишь. Метка на дереве, царапина на дверном косяке, определённый узор на асфальте. «Мы рядом». «Мы не ушли». «Ты в нашей власти».

Ахахах... Серьёзно? Вы думаете, наша героиня из этих? Нет, конечно. У неё свои методы, свои причуды. Она не занимается такой дешёвой демонстрацией силы. У неё другие проблемы. Другие способы держать всё под контролем.

Но другие ОПГ... они другие. Они накачивают своих заложников наркотиками, чтобы потом, когда тело найдут (если найдут), экспертиза показала передозировку. Чисто, аккуратно, без подозрений. Никто не ищет убийцу, когда находят очередного наркомана в подворотне. Спишут на несчастный случай и дело закрыто.

Стелле это не нужно. Ей достаточно снотворного. Быстро, фиктивно, без следов. Она не оставляет за собой грязи. В этом её сила.

Так вот, мой любимый читатель, я хочу сказать тебе одну простую вещь. Разные группировки разные правила. И то, на кого ты нарываешься, это редкий козырь в игре, где ставки выше, чем жизнь. Стелла не из тех ужасных людей, которые торгуют органами и насилуют детей. У неё свои тёмные уголки, но они не требуют даркнета, не требуют чужой крови на руках (в прямом смысле). Она программист. Ей достаточно компьютера, чтобы узнать о тебе всё. Она настоящая мафия. Та, о которой люди не знают, потому что она не оставляет следов. Не потому что не может, а потому что не хочет.

Она боится за всех. За Кэйт, за Эмми, даже за Джона, хотя тот ходячая проблема. Она смотрит на беззащитные глаза людей, слышит их громкие слова, их браваду, их уверенность в своей неуязвимости... и понимает: на словах они крутые, а на деле просто ноль. Нуль без палочки. Мишень, которая ещё не знает, что в неё уже прицелились.

Такова жизнь. Её нужно принять. Или сойти с ума.

---

И вот наступает тот момент, когда глаза Стеллы закрываются, и она проваливается в другую реальность. Ту, где нет цепей, нет крови, нет подвалов. Где тишина это покой, а не предвестник смерти. Она спит в своей мягкой постели, и ей снятся странные, размытые сны о чём-то светлом, чего в её жизни никогда не было.

Но знает ли Том о хорошем сне? Ему явно не до этого.

---

Внизу, в подвале, время остановилось.

Том сидел на холодном бетоне, прислонившись спиной к стене. Цепи врезались в запястья, оставляя на коже красные полосы, которые уже начали превращаться в синяки. Он давно перестал их чувствовать. Тело онемело, покрылось мурашками от холода, и только где-то внутри, в самом центре, всё ещё теплилась жизнь маленькая, упрямая искра, которая отказывалась гаснуть.

Он не знал, сколько прошло времени. Часы, минуты, дни всё смешалось в единую, тягучую массу боли и ожидания. Голод сводил желудок пустыми спазмами. Жажда была хуже она пересохла горло, сделала язык шершавым, как наждак, заставила губы потрескаться до крови. Он пытался поймать каждую каплю влаги, которая иногда просачивалась откуда-то сверху, но это была капля в море.

Он думал. Думал о том, что эта пытка когда-нибудь закончится. Думал, что кто-то сжалится и принесёт ему воды. Думал о том, что смерть, наверное, была бы лучше, чем это медленное умирание в темноте.

Он был без сил. Без всего, что могло бы помочь ему бороться. Он сидел на бетонном полу, прикованный к стене, и ждал чуда. Жалкий, раздавленный, обессиленный. Чудо, которое вряд ли наступит.

Но чудо случилось.

Металлическая дверь наверху лязгнула, и тяжёлые шаги застучали по лестнице. Том поднял голову, щурясь от тусклого света, который вдруг показался ему ослепительным.

На пороге стоял Джон.

Том выдохнул и в этом выдохе было разочарование. Он ждал её. Ту девушку с уставшими глазами, которая спросила его о заправке. Ту, которая улыбнулась ему и сказала, что он должен быть там, за барной стойкой, потому что его улыбка помогает людям. Он хотел понять. Хотел спросить: «Зачем?».

Но вместо неё пришёл этот огромный, грубый человек с тяжёлыми кулаками и пустым взглядом.

Джон спустился вниз, остановился в двух шагах от пленника и скрестил руки на груди. Ему не повезло. Эрик должен был караулить сегодня, но тот выбрал спать, и Джону пришлось заступить на его место. Он ненавидел это. Ненавидел смотреть в глаза людям, которые скоро умрут. Ненавидел тишину подвала, которая давила на уши. Ненавидел этот холодный, сырой воздух, от которого ныли старые раны.

Джон - Э... - протянул он, глядя на Тома сверху вниз. - Что, живой?

Том медленно поднял глаза. В них не было страха только тупая, выматывающая усталость. И надежда. Та самая, которую он пытался в себе убить, но она возвращалась снова и снова.

Том - Д-а... - голос его был едва слышен, хриплый, как у умирающего. - Только... пить... хотя бы...

Джон усмехнулся. В этой усмешке не было веселья только та циничная жестокость, которой он прикрывал свою неуверенность.

Джон - Попить? - он наклонил голову, разглядывая пленника, как насекомое под стеклом. - Ну, не знаю, не знаю. А волшебное слово знаем?

Том опустил взгляд. Горло сжалось от унижения. Он был взрослым мужчиной, который построил карьеру, помогал людям, никому не желал зла. А теперь он должен просить воду, как побитая собака.

Том - Пожалуйста, - выдавил он, и в этом слове было всё: и боль, и стыд, и последняя капля достоинства, которую он выплёвывал вместе с этим звуком.

Джон помолчал. Посмотрел на него. Потом, не говоря ни слова, достал из кармана небольшую бутылку воды, открутил крышку и аккуратно поднёс к его губам.

Том пил жадно, захлёбываясь, теряя половину воды, которая стекала по подбородку, по шее, впитывалась в воротник рубашки. Но даже то, что попало в рот, было спасением. Жизнью. Он пил и чувствовал, как внутри распускается что-то живое, как возвращается способность думать, чувствовать, существовать.

Джон убрал бутылку, отошёл на шаг, разглядывая его с каким-то странным выражением.

Джон - Х-а... - протянул он. - А ты и правда в хорошей форме. Для такого ублюдка. Ещё и смешно выглядишь. Мокрый как псина ахахах

Том перевёл дыхание. Голос стал чуть твёрже, хотя всё ещё дрожал:

Том - Зачем? - он посмотрел Джону прямо в глаза. - Это всё... где она?

Джон - Ах... глупый, - Джон покачал головой, и в его голосе прозвучало что-то похожее на снисхождение. - Ты думаешь, тут выживешь? Умрёшь через несколько дней. Или недель. - он помолчал, потом нахмурился. - А про кого ты? Кто «она»?

Том - Кто она? - Том подавил кашель. - Та девушка. Машина. Заправка.

Джон замер. В его глазах мелькнуло что-то не то удивление, не то злость. Он усмехнулся, но усмешка вышла натянутой:

Джон - Ахахах, глупец. Она дома спит. У себя. А что?

Том сжал кулаки, насколько позволяли цепи. В груди закипала злость та самая, которая помогла ему выжить в первые часы, когда он очнулся в этой темнице.

Том - Из-за неё я тут, - прошипел он, и в его голосе прозвучала такая ненависть, какой он сам от себя не ожидал. - Мразь.

Джон изменился в лице мгновенно.

Джон - Закрой рот, мелочь! - рявкнул он, и его кулак обрушился на лицо Тома с такой силой, что голова мотнулась в сторону, а из губы брызнула кровь.

Том охнул, но не закричал. Он только прижался щекой к холодной стене, чувствуя, как солёная жидкость заполняет рот.

Джон навис над ним, тяжело дыша.

Джон - Ты думаешь, что если бы не она, ты не оказался бы тут? - он схватил Тома за воротник, притянул к себе. - Оказался бы. Любой ценой. Так что не смей...

Том - Вы не способны... - перебил его Том, и в его голосе, несмотря на боль, прозвучала та самая сталь, которая делала его сильным в другой жизни. - Вы не способны убивать людей. Невинных людей. А сами... без греха в карманах...

Джон замер. Потом рассмеялся громко, неестественно, и этот смех разнёсся по подвалу, ударился о стены и вернулся эхом, многократно усиленным.

Джон - Ахахах, - он отпустил воротник, отступил на шаг. - Я сказал: закрой рот. Пока не убил тебя. Почему. так сложно держать молчание

Он обошёл Тома, оказался сбоку, и его голос стал тише, но от этого не менее угрожающим:

Джон - Ты думаешь, попив воды, смел будешь? Ублюдок. Ни уважения, ни благородства. Вот такие вы, ублюдки, живёте в мире. Думаете, что вам всё можно, что вы выше всех, что ваша доброта это билет в рай.

Он остановился напротив, и в его глазах горела ненависть не к Тому, а ко всем, кого он олицетворял.

Джон - Ты животное. Бесполезное. И ты не уйдёшь отсюда? - он скривил губы. - Сдохнешь тут. И никто не поможет. Забудь ту девушку. Ты ничего не знаешь. Ничего. Не значишь для неё кушок паршивого гнилья - Джон так называл всех кто умирал от его рук

Он размахнулся и ударил.

Первый удар пришёлся в солнечное сплетение. Том согнулся пополам, выплёвывая воздух, который вдруг стал недосягаемым. Второй в лицо. Третий снова в корпус. Джон бил методично, с каким-то ожесточением, которое копилось в нём годами.

Джон - Ублюдок! - кричал он, и каждый его удар сопровождался этим словом. - Мразь! Животное!

Том кричал. Он не мог сдержать криков боли, которые вырывались из его разбитых губ, смешиваясь с кровью и слезами. Он пытался защититься, но цепи не позволяли он был открыт, беззащитен, как боксёрская груша.

Джон - Сдохни! - Джон замахнулся снова, но в последний момент что-то остановило его.

Страх.

Не перед Томом. Перед ней. Перед Стеллой. Если он убьёт этого парня, если оставит хоть одну лишнюю рану, которую нельзя будет объяснить «сам упал», она убьёт его. Не сразу. Она будет тянуть, ломать, уничтожать морально, а потом... потом Джон станет таким же, как те, кого он закапывал в лесу.

Он опустил кулак. Выдохнул. Отошёл на шаг.

Том лежал на боку, скорчившись, его лицо было залито кровью, дыхание прерывистым, хриплым. Он был без сознания.

Джон наклонился, проверил пульс. Тонкий, слабый, но есть. Жив. Значит, Стелла его не убьёт.

Джон - Ублюдок, потом спасибо скажешь что не убил - Плюнул на Тома как завершение его жестокости.

Он встал,выпрямился и посмотрел на свои руки. Костяшки были разбиты, в кровь. Он с отвращением стряхнул чужую кровь на пол и направился к выходу.

В маленькой комнатке наверху он нашёл раковину и долго мыл руки, смывая следы. Смотрел на красную воду, которая уходила в слив, и думал о том, что чуть не переступил черту. Ещё один удар и всё. И тогда его убила бы не полиция, не конкуренты. Его убила бы та, кого он называл «босс».

Страх перед Стеллой был тем единственным, что остановило его. Ирония.

Из спальни, где спала Эмми, послышался шорох. Она вышла в коридор, заспанная, с растрёпанными волосами, и настороженно посмотрела на Джона.

Эмми - Что случилось? - спросила она, вслушиваясь в тишину. - Что за звук?

Джон не обернулся. Он смотрел в зеркало на свои глаза красные, бешеные, чужие.

Джон - Просто цепь руки передавила, - ответил он ровно.

Эмми не поверила. Она подошла ближе, заглянула ему в лицо, потом перевела взгляд на дверь в подвал.

Эмми - Уверен? - её голос стал жёстче. - Если что-то случится с Томом, нам хана от Стеллы. Даже если будет хоть одна ранка.

Джон выключил воду, вытер руки полотенцем и только тогда повернулся к ней.

Джон - Знаю, - сказал он, и в этом коротком слове прозвучало всё: и вина, и злость, и тот самый страх, который не давал ему покоя.

Эмми открыла рот, чтобы сказать что-то ещё, но Джон перебил её на этот раз громче, чем следовало:

Джон - Иди спи! Иди в комнату. Дай мне молча караулить. Ладно?

Эмми нахмурилась, но спорить не стала. Она знала Джона достаточно хорошо, чтобы понимать: когда он в таком состоянии, лучше не лезть.

Эмми - Ладно, ладно, - она подняла руки в примирительном жесте. - Не кричи. Ухожу.

Она уже взялась за дверную ручку, когда бросила через плечо:

Эмми - Бешеный.

Джон - Знаю, - ответил Джон, и в его голосе прозвучала такая усталость, что Эмми не нашлась, что сказать.

Она ушла. Дверь за ней закрылась, и снова наступила тишина.

Джон остался один. Он сел на стул у входа в подвал, положил руки на колени и уставился в одну точку. Внизу, за металлической дверью, лежал избитый, окровавленный человек, который потерял сознание от боли.

Джон знал: завтра Стелла спустится к нему. И когда она увидит его лицо, когда увидит синяки и кровь, она не поверит в «цепь». Она посмотрит на него своим ледяным взглядом, и в этом взгляде будет приговор.

Он нервно провёл рукой по лицу, пытаясь унять дрожь. Его легко вывести из себя это была его слабость, его ахиллесова пята. Он не сдержался. Снова. И теперь ему оставалось только ждать.

Том был без сознания. Он лежал на холодном бетоне, прижавшись щекой к полу, и не чувствовал ничего ни холода, ни голода, ни жажды. Только где-то на периферии сознания пульсировала тупая боль, которая постепенно угасала, уступая место темноте.

Он не смог нормально попить. Та вода, которую он пытался поймать губами, большей частью вылилась на его одежду, на пол, на цепи. Ему досталось лишь несколько глотков достаточно, чтобы остаться в сознании, но недостаточно, чтобы утолить жажду. А теперь, после ударов, во рту была кровь, и от этого хотелось пить ещё сильнее.

Он был разбит. Не только морально теперь и физически. Каждое движение отдавалось болью в рёбрах, в лице, в тех местах, куда пришлись удары. Но где-то глубоко, под слоем страха и отчаяния, теплилась одна мысль.

Та девушка.

Не знакомка, нет. Та, кто подошла к нему на крыльце. Та, кто улыбнулась и спросила про заправку. Та, кто сказала: «Вам суждено быть там». Она показалась ему загадочной. В ней было что-то, чего он не мог объяснить нежность, спрятанная под маской усталости, или, может быть, наоборот, опасность, прикрытая добротой.

Именно с ней он хотел поговорить. Именно она, он чувствовал, поймёт. Не эти люди с кулаками и цепями, а она. Та, которая пришла из темноты и улыбнулась.

Но она не знала, что с ним сделал Джон. Она думала, что он просто терпит, просто ждёт, просто сидит в подвале в ожидании чуда. Она думала, что никто не подойдёт к нему на шаг, не прикоснётся к его телу. Но Джон нарушил это правило.

Что теперь ожидать? Вопрос, на который нет ответа. Загадка, которую не разгадать до утра.

---

Скоро наступит утро. А следующий вечер... следующий вечер мафия будет ждать долго. Стелла не придёт раньше завтрашнего дня у неё свои дела, своя жизнь, своя квартира с чаем с бергамотом и подругой-моделью. Она позволит себе выспаться, позволит себе не думать, позволит себе отложить встречу с пленником до тех пор, пока не будет готова.

Для читателя это время ожидания будет долгим. Мы будем сидеть на краю, переворачивать страницы, гадать, что же случится, когда она спустится в подвал. Мы будем ждать развязки, которая перевернёт всё.

А для Тома это время будет бесконечным.

Каждая минута, год. Каждый удар сердца вечность. Он будет лежать на холодном бетоне, облизывать разбитые губы, пытаясь поймать хотя бы каплю влаги, и ждать. Ждать её. Ту, которая сначала улыбнулась, а потом предала.

Или не предала? Он уже не знал. Он уже ничего не знал. Только одно: когда она придёт, он посмотрит ей в глаза. И по этим глазам он поймёт всё.

А пока тишина. Цепи. Холод.

И время, которое течёт так медленно, что кажется, будто оно остановилось навсегда.

---

Продолжение следует...