Под кожей.

— Нарушение подтверждено.

Голос прозвучал ровно, как приговор, который уже не требует обсуждения. Тишина после него была плотной.

Не пустой — именно плотной, как будто воздух в коридоре стал тяжелее и начал давить со всех сторон.

Т/и медленно перевела взгляд с двери на сотрудников. Никто не двигался резко. Никто не объяснял. Всё происходило так, будто её присутствие здесь уже давно не было предметом выбора.

Чонгук стоял ближе всех к ней, но не делал шаг вперёд. Только взгляд — фиксированный, напряжённый, как будто он просчитывает каждую секунду, но понимает, что уже опоздал.

Юнги же смотрел иначе. Спокойно. Слишком спокойно для ситуации, где только что зафиксировали нарушение.

И это начинало раздражать.

— Что теперь? — спросила Т/и, не повышая голос.

Сотрудник перевёл взгляд на неё.

— Дальнейшее взаимодействие с Чон Чонгуком временно ограничено.

Слишком окончательно.

Чонгук слегка сжал челюсть. Это движение было почти незаметным, но выдало больше, чем любые слова.

— Временно, — повторил он тихо.

Юнги чуть наклонил голову, будто подтверждая формулировку.

— Это стандартная мера, — сказал он спокойно.

И вот это прозвучало хуже всего — не как объяснение, а как нормализация.

Т/и перевела взгляд на Юнги.

— Ты знал?

Он не сразу ответил. Пауза была слишком точной.

— Я предполагал, — сказал он наконец.

Чонгук усмехнулся коротко, без радости.

— Конечно.

Но в этой усмешке не было лёгкости. Только холодное понимание того, что его просто "убрали из уравнения".

Т/и медленно выдохнула.

И впервые за всё время посмотрела не на них, а мимо.

В коридор.

Туда, где всё решалось без её участия.

— Значит теперь так, — сказала она тихо.

Не вопрос.

Факт.

Юнги сделал шаг ближе, но не к ней — скорее в сторону, перекрывая пространство между ними и выходом.

— Сейчас тебе лучше вернуться, — сказал он спокойно.

Чонгук резко перевёл на него взгляд. Но ничего не сказал. И это молчание было самым опасным в нём за всё время.

Т/и посмотрела на Чонгука. Как будто пыталась запомнить не его реакцию — а то, что с ним сделали.

Потом снова на Юнги. И впервые в этом взгляде появилось что-то другое.

Не растерянность.

А понимание, что правила здесь меняются быстрее, чем она успевает их увидеть.

— Ладно, — сказала она наконец.

И сделала шаг назад. Не потому что согласилась. А потому что запомнила.