Под кожей.

После того как Юнги увёл Чонгука, день не стал проще. Наоборот — ощущение незакрытого разговора висело в воздухе, как будто всё остановилось на полуслове и никто не имел права двигаться дальше.

Т/и пыталась вернуться к привычным делам, но это не работало. Любая мелочь раздражала сильнее обычного. Любой взгляд казался лишним. И самое неприятное — она понимала, что ждёт.

Он появился ближе к вечеру. Не резко. Не неожиданно.

Просто подошёл и остановился рядом, будто продолжение того разговора всё ещё не закончилось.

— Теперь нормально поговорим, — сказал Чонгук.

Т/и не сразу повернулась.

— Ты уже уходил, — напомнила она.

— Меня отвели.

— Удобно.

Он выдохнул, но не спорил.

— Я закончу сейчас.

Т/и наконец посмотрела на него.

— Давай.

Чонгук на секунду отвёл взгляд, будто решал, с чего начать. И это было для него нетипично.

— Твой отец, — начал он спокойно, — не был случайным человеком здесь.

Т/и не перебивала.

— Он пришёл не просто работать. Он начал задавать вопросы. О том, как всё устроено внутри.

Т/и нахмурилась.

— Что "всё"?

— Контроль над людьми. Отбор. Влияние на тех, кто здесь оказывается.

Слово "лагерь" он не сказал. И это уже было достаточно ясно.

— И что? — голос Т/и стал жёстче. — Он просто задавал вопросы?

Чонгук кивнул.

— Да. Слишком много.  И потом он начал собирать доказательства.

Т/и замерла.

— Доказательства чего?

Чонгук выдохнул, и сказал прямо:

— Всего этого.

Тишина.

Это уже не звучало как намёки. Это звучало как факт.

— И что с ним случилось? — тихо спросила Т/и.

Чонгук долго не отвечал. Слишком долго.
И в этот момент стало понятно, что вот сейчас будет самое важное.

— Он исчез после того, как его поймали на том, что он копал глубже, чем можно, — сказал он наконец.

Пауза.

— Но официально это назвали иначе.

Т/и сжала пальцы.

— Как?

Чонгук посмотрел на неё. И в этот раз не отвёл взгляд.

— Сказали, что он ушёл сам.

— Это ложь, — сказала Т/и сразу.

Не вопрос.

Утверждение.

Чонгук кивнул.

— Да.

И вот тут стало тихо по-настоящему. Т/и медленно выдохнула.

— И ты всё это знал?

Чонгук не стал уходить от ответа.

— Частично.

— Частично? — её голос дрогнул сильнее, чем она хотела.

— Я был внутри этого, — сказал он тише. — Не на его стороне. Но внутри.

Это прозвучало тяжелее, чем любые объяснения до этого.

Т/и отступила на шаг.

— И ты ничего не сделал?

Чонгук сжал челюсть.

— Я пытался.

— Пытался — и всё?

Пауза.

Он сделал шаг ближе, достаточно, чтобы разговор перестал быть безопасным.

— Если бы я пошёл до конца, тебя бы сейчас здесь не было, — сказал он тихо.

Т/и замерла.

— О чём ты?

Чонгук не сразу ответил. И это молчание было самым честным из всего, что он сказал за день.

— Потому что ты не должна была оставаться после него, — сказал он наконец.

И вот теперь всё сложилось.

Т/и смотрела на него долго. И впервые не знала, злиться или верить.

— И ты просто решил за меня, что мне можно знать, а что нет? — тихо спросила она.

Чонгук не ответил сразу.

Потом:

— Я решил, что ты должна остаться живой.

Пауза.

И в этот раз у Т/и не было ответа.

Она просто развернулась и ушла. А Чонгук не остановил.