Гриффиндорская честь
Платформа 9 ¾ тонула в густом пару и выкриках прощающихся семей. Джеймс, чьи волосы после вчерашних стараний Сириуса всё ещё лежали подозрительно аккуратно, то и дело поглядывал по сторонам в надежде увидеть рыжую макушку Лили.
— Идемте, займем купе, пока первокурсники всё не оккупировали, — скомандовал Сириус, подхватывая чемодан Элли.
Они нашли свободное купе в середине поезда. Римус сразу уткнулся в книгу, Питер принялся распаковывать запасы конфет, а Джеймс замер у окна. Но спокойствие длилось недолго. Дверь купе с грохотом поехала в сторону, и на пороге показался Люциус Малфой в сопровождении Северуса Снейпа.
Глава: Гриффиндорская честь
Малфой окинул купе брезгливым взглядом, задержавшись на поношенной мантии Римуса, а затем перевел взор на Сириуса.
— Блэк, — процедил Люциус, кривя губы. — Мать прислала мне письмо. Она в ярости, что ты провел лето в этом... — он кивнул на Джеймса, — приюте для предателей крови. Она надеется, что в этом году ты возьмешься за ум.
Сириус медленно поднялся со своего места. Его лицо стало словно высеченным из камня, а серые глаза потемнели от гнева.
— Передай «дорогой тетушке», Люциус, что моё лето было лучшим в жизни. И её мнение волнует меня меньше, чем вчерашний выпуск «Пророка», — отрезал Сириус.
Снейп, стоявший за спиной Малфоя, внезапно перевел взгляд на Элли. Его губы дрогнули в неприятной ухмылке.
— А, еще одна Поттер. Слышал, ты вчера активно помогала брату сочинять сказки для Эванс. Не думай, что серебряная побрякушка на её груди что-то изменит. Ты такая же выскочка, как и твой брат.
Джеймс уже начал вставать, хватаясь за палочку, но Сириус опередил его. Он сделал резкий шаг вперед, загораживая Элли собой. Расстояние между ним и Снейпом сократилось до минимума.
— Закрой рот, Нюниус, — голос Сириуса был тихим, но в нем слышалась настоящая угроза. — Если ты еще хоть раз позволишь себе открыть рот в сторону Элли или её брата, я лично позабочусь о том, чтобы ты провел остаток года в больничном крыле.
— Ты защищаешь её, Блэк? — Малфой холодно рассмеялся. — Как трогательно. Опускаешься до того, чтобы охранять девчонок?
— Я защищаю свою семью, — твердо ответил Сириус, и это слово — «семья» — заставило Джеймса и Элли вздрогнуть. — И если ты, Малфой, или твой цепной пес еще раз заглянете в это купе, вы узнаете, чему я научился за это лето. Вон отсюда.
Малфой открыл было рот, чтобы ответить, но, встретившись с яростным взглядом Сириуса, решил не рисковать. Он лишь поправил манжеты и, бросив короткое «Пойдем, Северус», развернулся.
Дверь купе захлопнулась. Внутри повисла тишина, нарушаемая только стуком колес поезда.
— Сириус... — Элли тихо коснулась его руки. — Ты не должен был. Из-за меня у тебя будут проблемы с матерью.
Сириус обернулся к ней, и лед в его глазах мгновенно растаял.
— Ставлю галлеон, Поттер, — он слабо улыбнулся, — что проблемы с моей матерью — это самое веселое, что у меня есть. И никто, слышишь, никто не имеет права так говорить с тобой.
Джеймс подошел и крепко сжал руку Сириуса.
— Спасибо, друг. Я бы сам ему врезал, но ты был... убедителен.
— Похоже, этот год действительно будет жарким, — вздохнул Римус, закрывая книгу. — Мы еще даже до школы не доехали, а вы уже объявили войну половине Слизерина.Элли чувствовала, что в купе становится слишком душно от мужских разговоров и витающего в воздухе напряжения. Ей нужно было переключиться.
— Я пойду найду Лили и Марлин, — бросила она, поправляя сумку. — Нужно обсудить расписание.
Как только дверь за ней закрылась, в купе воцарилась тяжелая тишина. Джеймс, который обычно не затыкался ни на минуту, сейчас сидел неестественно прямо, сверля Сириуса взглядом. Римус отложил книгу — на этот раз окончательно. Даже Питер перестал жевать свою сахарную вату, чувствуя, что назревает серьезный разговор.
Глава: Мужской разговор
— «Семья», значит? — первым нарушил тишину Джеймс. Его голос был непривычно низким. — Ты назвал мою сестру своей семьей прямо в лицо Малфою.
Сириус небрежно откинулся на сиденье, закинув руки за голову, но его напускное спокойствие выдавали напряженные плечи.
— А что не так,... Джеймс? Мы всё лето провели вместе. Твои родители приняли меня как родного. Естественно, Элли для меня не чужой человек.
— Не виляй, Сириус, — вмешался Римус, подавшись вперед. — Мы видели, как ты на неё смотрел в поместье. Как ты отмывал её в ванной. И как сейчас едва не вцепился Снейпу в глотку, когда он просто упомянул её имя.
Джеймс встал и сел прямо напротив Сириуса, почти касаясь его коленями.
— Сириус, ты мой лучший друг. Брат во всём, кроме крови. Но это Элли. Моя маленькая сестра. Она не одна из тех девчонок, которые бегают за тобой по коридорам, чтобы ты просто улыбнулся им на ходу. Что ты к ней чувствуешь?
Сириус отвел взгляд к окну, где мелькали осенние пейзажи Шотландии. На его лице
промелькнула целая гамма эмоций — от привычного упрямства до чего-то глубокого и пугающего его самого.
— Ставлю галлеон, Джеймс, — наконец тихо произнес он, — что я сам пытаюсь это понять.
— Это не ставка в квиддиче! — вспылил Джеймс. — Отвечай честно.
Сириус резко повернулся к нему. В его серых глазах не было и следа насмешки.
— Честно? Она единственная, кто не смотрит на меня как на «красавчика Блэка» или на «предателя крови». С ней я не чувствую, что должен что-то из себя изображать. Она... она настоящая. И когда этот слизняк Снейп открыл рот... я просто почувствовал, что если он её обидит, я разнесу этот поезд на куски.
Римус и Джеймс переглянулись. Такого признания от Сириуса они не ожидали.
— Ты влюблен в неё? — прямо спросил Питер, втягивая голову в плечи.
Сириус на мгновение замер, а затем горько усмехнулся.
— Я не знаю, как это называется,
. У меня в семье не учили любить. Но я знаю одно: если кто-то из вас или из тех, кто снаружи, заставит её плакать — вам придется иметь дело со мной. Даже если это будешь ты, Джеймс.
В это время в другом купе
Элли наконец нашла купе, где Лили и Марлин Маккиннон бурно обсуждали летние каникулы. Лили, завидев подругу, сразу просияла.
— Элли! Садись скорее. Мы как раз обсуждали твою брошь — она просто невероятная. Джеймс сказал, что это ты помогла ему её выбрать?
Марлин хитро прищурилась, глядя на Элли.
— Лили верит в сказки о «вкусе Джеймса», но я-то видела, как Сириус Блэк выходил из вашего купе с таким видом, будто он только что спас принцессу из башни. Эл, рассказывай всё! Как вы провели это лето в одном доме?
Элли почувствовала, как лицо начинает гореть.
— Мы... мы просто много тренировались и гуляли. Ничего такого.
— Ничего такого? — Марлин рассмеялась. — Весь поезд гудит о том, как Сириус только что поставил Малфоя на место из-за тебя. Похоже, в этом году на Гриффиндоре будет очень
жарко.Когда поезд со скрежетом остановился на станции Хогсмид, платформа заполнилась суетой и криками Хагрида, созывающего первокурсников. Элли спрыгнула на платформу, вдыхая прохладный вечерний воздух, и уже потянулась за своим тяжелым чемоданом, как вдруг чья-то рука перехватила ручку.
Сириус, который уже почти прорвался сквозь толпу, замер на месте, а его лицо мгновенно потемнело.
Его опередил высокий, статный парень с безупречно уложенными светлыми волосами и холодными серыми глазами. На его мантии красовался серебристо-зеленый герб Слизерина.
— Позволь мне помочь, Эллеанора , — произнес он бархатным, вкрадчивым голосом. — Такой груз не для твоих рук.
— Кассиус Уоррингтон, — процедил Сириус, делая шаг вперед и буквально вырастая за спиной Элли. — Руки убрал.
Кассиус, старшекурсник из Слизерина, известный своей аристократичной заносчивостью, даже не вздрогнул. Он медленно повернул голову к Сириусу, на его губах играла легкая, едва заметная насмешка.
— Блэк. Слышал, ты возомнил себя телохранителем? — Кассиус снова посмотрел на Элли, игнорируя ярость Сириуса. — Я просто проявляю вежливость к даме. Или в твоем «новом доме» забыли, что это такое?
Джеймс, который только что подошел вместе с Лили, резко остановился. Его кулаки сжались.
— Уоррингтон, отвали от моей сестры, пока я не вспомнил пару проклятий, которым меня научил отец.
— О, семейный совет в сборе, — Кассиус выпустил ручку чемодана, но сделал это так медленно, будто делал им всем огромное одолжение. — До встречи в замке, Эллеанора . Надеюсь, в этом году ты найдешь себе компанию поинтереснее, чем эти... шумные дети.
Он развернулся и, не спеша, направился к каретам, запряженным фестралами.
Сириус стоял, тяжело дыша. Он буквально вибрировал от сдерживаемой агрессии. Он резко подхватил чемодан Элли, будто тот ничего не весил.
— Ставлю десять галлеонов, — прорычал он, глядя в спину уходящему слизеринцу, — что этот скользкий тип не просто так крутится вокруг тебя. Элли, не смей к нему подходить. Поняла?
Элли посмотрела на Сириуса — он выглядел еще более взбешенным, чем когда Малфой оскорбил её в поезде. Это была уже не просто защита «своего человека», это была открытая, жгучая ревность.
Лили, стоявшая рядом, тихо шепнула Элли:
— Похоже, твой «брат» и Сириус сегодня объявят войну всему Слизерину из-за одного только взгляда этого Уоррингтона. Идемте скорее к каретам, пока они здесь дуэль не устроили.Возвращение в начало третьего курса ощущалось как возвращение в затишье перед настоящей бурей. Платформа Хогсмида тонула в густом тумане, сквозь который пробивались оранжевые огни фонарей, а воздух был пропитан запахом мокрой хвои и паровозного дыма.
Сириус тащил чемодан Эллеаноры с такой силой, что костяшки его пальцев побелели. Он шел впереди всех, буквально прорубая путь сквозь толпу студентов, и его спина выражала крайнюю степень возмущения.
— Сириус, притормози! — крикнул Джеймс, пытаясь не отставать и одновременно придерживать Лили, которая то и дело спотыкалась на неровных камнях. — Он уже ушел, успокойся.
— Успокоиться? — Сириус резко обернулся, его серые глаза в полумраке казались почти черными. — Ты видел, как он на неё смотрел? Словно на редкий экспонат в своей коллекции. Этот Уоррингтон... я знаю эту породу. Моя мать приглашала его родителей на рождественские ужины. Они считают всех вокруг грязью под своими подошвами.
Эллеанора догнала его и мягко положила руку на его плечо, пытаясь унять эту дрожь ярости.
— Сириус, это был просто чемодан. Он всего лишь хотел позлить тебя, и, судя по твоей реакции, у него это отлично получилось.
Сириус остановился у одной из карет. Фестралы, невидимые для большинства, нетерпеливо переступали костлявыми ногами, отчего экипаж слегка покачивался.
— Ставлю галлеон, — Сириус посмотрел Элли прямо в глаза, и его голос внезапно стал тихим и серьезным, — что он выбрал тебя своей мишенью только для того, чтобы добраться до нас. Или до меня. Эл, пообещай, что не будешь слушать его вкрадчивые бредни о «высоком стиле» и «интеллектуальных беседах». Слизеринцы не умеют просто дружить.
— Я не маленькая, Сириус, — вздохнула Элли, забираясь в карету. — И я прекрасно вижу, когда кто-то пытается манипулировать ситуацией.
Джеймс и Лили заскочили следом. Питер и Римус уже ждали их внутри, заняв места в углу. Как только дверь захлопнулась, карета сама собой тронулась с места, унося их по темной дороге к замку.
Внутри экипажа воцарилось напряженное молчание. Лили поправляла значок старосты, Римус листал какую-то книгу при свете тусклого фонаря, а Джеймс то и дело поправлял очки, бросая обеспокоенные взгляды то на сестру, то на лучшего друга.
— Знаешь, что самое паршивое? — вдруг произнес Джеймс, глядя в окно на проплывающие мимо силуэты деревьев. — Уоррингтон на четвёртом курсе. Он староста факультета и один из любимчиков Слизнорта. Если он начнет преследовать Элли своими «любезностями», нам будет сложно его отшить, не нарвавшись на снятие баллов или отработки.
— Мне плевать на баллы, — отрезал Сириус, откидываясь на жесткое сиденье и скрещивая руки на груди. — Если я еще раз увижу его руку на её плече или услышу, как он называет её «Эвелина», я научу его манерам без помощи палочки.
Эллеанора почувствовала, как внутри разливается странное тепло, смешанное с тревогой. С одной стороны, опека брата и Сириуса порой душила, но с другой — она видела, как сильно Сириус изменился за лето. В нем появилось что-то новое, защитное, что-то, что выходило далеко за рамки простой дружбы.
— Давайте просто доедем до замка без происшествий, — попросила Элли, глядя на то, как впереди, на вершине скалы, начинают
проступать очертания Хогвартса.
Тысячи окон светились в ночи, обещая тепло и безопасность, но в этом году она чувствовала, что стены школы не смогут защитить её от того внимания, которое она нечаянно привлекла.
Когда карета остановилась у главных ворот замка, Сириус первым выпрыгнул на мощеную дорожку и, не дожидаясь, пока Элли сама спустится, почти рывком помог ей выйти. Его рука всё еще крепко сжимала её локоть, словно он боялся, что Уоррингтон материализуется прямо из воздуха.
— Четвертый курс, — процедил Сириус, когда они вошли в вестибюль. — Он всего на год старше. Это значит, он будет на всех общих переменах, в библиотеке и на тренировках по квиддичу.
— И он ловец Слизерина, — добавил Джеймс, поправляя очки. — Я слышал, в этом году он собирается стать капитаном. Кассиус амбициозен, Эл. Он из тех, кто привык получать всё, что захочет. И если он решил, что «вежливость» — это его новый способ нас достать, он не отступит.
Они вошли в Большой зал. Свечи под потолком горели ярко, отражаясь в золотых тарелках. Эллеанора чувствовала на себе сотни взглядов, но один из них был особенно ощутимым. Она обернулась.
Кассиус Уоррингтон сидел за столом Слизерина, окруженный своими друзьями. Он не смеялся и не шутил, как остальные. Он просто смотрел на неё, подперев подбородок рукой. Когда их взгляды встретились, он едва заметно кивнул, и в этом жесте было столько спокойной уверенности, что Сириус, шедший рядом, едва не споткнулся от ярости.
— Ставлю галлеон, он специально сел так, чтобы видеть наш стол, — прошептал Сириус, усаживая Элли между собой и Джеймсом. — Джеймс, мы должны составить график.
— Какой еще график? — не поняла Элли, принимаясь за салат.
— График твоего перемещения по замку, — серьезно ответил Сириус. — Ты не будешь ходить одна. Ни в библиотеку, ни в совятню, ни даже к Слизнорту. Либо я, либо Поттер, либо Римус всегда должны быть рядом.
— Вы с ума сошли? — возмутилась Эллеанора. — Я не заключенная в Азкабане! Это просто Кассиус. Да, он заносчивый, да, он слизеринец, но он не нападет на меня посреди коридора.
— Он не нападет, — Римус, сидевший напротив, поднял глаза от тарелки. — Но он будет давить. Уоррингтоны мастера психологических игр. Он будет ловить моменты, когда ты одна, чтобы «проявить вежливость» и показать Сириусу и Джеймсу, что он может подойти к тебе ближе, чем они позволяют.
Сириус ничего не ответил, но его челюсти были плотно сжаты. Он краем глаза наблюдал, как Кассиус что-то шепнул своему соседу по столу, и тот тоже посмотрел в сторону Гриффиндора.
— Знаешь, Эл, — Сириус вдруг заговорил очень тихо, так, что слышала только она. — Я не просто так бешусь. Уоррингтон — это не Малфой. Он умнее. Он не будет оскорблять тебя в открытую. Он будет притворяться твоим другом, защитником, кем угодно, лишь бы вбить клин между нами. И я не позволю ему это сделать. Ставлю галлеон, этот четвертый курс станет для него последним спокойным годом в этой школе, если он не уберет от тебя свои аристократические руки.