6 глава
Выходные прошли за монитором.
Ты не заметила, как пятница превратилась в субботу, а суббота в воскресенье. Время перестало существовать за пределами маленького светящегося экрана, за пределами бесконечной череды ссылок, статей, форумов, архивных страниц. Ты пила кофе, когда уже нужно было спать, забывала поесть, вздрагивала, когда за окном темнело или светлело, ты больше не различала этих переходов.
Ли Хисын. Ты вбивала это имя снова и снова, в разных раскладках, с разными уточнениями, в разных комбинациях со словами "исчезновение", "расследование", "полиция", "убийство". Ты прошла по всем ссылкам, какие только могла найти, от первых новостных сводок, полных надежды, до последних заметок, где имя продюсера упоминалось лишь в списках тех, кого так и не нашли.
Ты читала всё. Статьи в онлайн-изданиях, заметки в городских газетах, блоги, форумы, комментарии под старыми постами. Ты звонила в редакции, просила архивы, убеждала, уговаривала, врала, что пишешь диплом, что собираешь материал для большой статьи, что это важно. Тебе отказывали, вешали трубку, обещали перезвонить и не перезванивали. Но ты добилась своего. Старые пожелтевшие газеты, пахнущие типографской краской и пылью, лежали теперь на полу твоей комнаты, разложенные по датам, испещрённые заметками на полях.
Ты сидела на полу, скрестив ноги, окружённая бумажным хаосом, который разрастался с каждым часом. Газеты, распечатки, вырванные из блокнотов страницы с конспектами, книги, которые ты притащила из библиотеки в надежде найти хоть что-то о серийных убийствах в городе. Всё это лежало вокруг тебя неровными стопками, и когда ты тянулась за одним листом, другие съезжали, падали, рассыпались веером по полу.
Ты читала одну статью, потом другую, сравнивала, сверяла. И чем больше ты читала, тем отчётливее понимала, что детали не сходятся.
В одной газете писали, что Ли Хисына видели в день исчезновения в парке. В другой, что он заходил в кафе на окраине. В третьей, что он вообще не выходил из дома после обеда. Показания свидетелей разнились, одни клялись, что видели его одного, другие в компании, третьи, что он садился в чужую машину. Знакомые рассказывали о нём по-разному, для одних он был замкнутым и скрытным, для других открытым и весёлым. Родные давали интервью, где их слова иногда противоречили сказанному неделей раньше.
Можно было бы списать всё на небрежность журналистов, на спешку, на желание сдать материал быстрее, чем конкуренты. Ты почти убедила себя в этом. Но где-то глубоко, там, где живёт то самое чутьё, ради которого люди идут в журналистику, ты знала, что дело не в ошибках. Кто-то намеренно путал следы. Кто-то делал всё, чтобы правду нельзя было сложить из кусочков.
Ты нашла несколько скудных упоминаний об уликах. Какая-то записка. Какой-то звонок. Что-то, что должно было привести к разгадке. Но улики исчезли. Об этом говорили вполголоса, между строк, намёками. "Утеряны при передаче", - писали официальные источники. "Пропали из кабинета", - шептались на форумах.
Форумы. Ты провела на них почти целую ночь. Люди, которые называли себя бывшими сотрудниками полиции, стажёрами, уволенными или ушедшими по собственному желанию, оставляли сообщения, которые потом удаляли, но ты успевала сохранить. Их слова тоже не сходились. Кто-то писал, что начальник отделения лично закрыл дело, потому что получил приказ сверху. Кто-то, что начальник был замешан сам. Кто-то, что никакого начальника уже не было, он уволился за месяц до исчезновения. Кто-то, что он до сих пор работает, просто переведён в другой отдел.
Ты сидела среди этих обрывков, среди противоречий, которые множились, как кролики, и чувствовала, как голова идёт кругом. Казалось, чем больше ты узнаёшь, тем меньше понимаешь. Каждая новая деталь не проясняла картину, а дробила её на ещё более мелкие осколки, которые никак не хотели складываться в целое.
К концу второго выходного дня ты чувствовала себя так, будто собираешь пазл, где половина деталей от другой картинки, а остальные просто вырезаны ножницами из чужой жизни. Ты уже не была уверена, что ищешь правду. Ты боялась, что ищешь подтверждение собственному безумию.
Но на руках у тебя была информация. Много информации. Слишком много, чтобы быть случайным набором фактов. Слишком много, чтобы всё это не значило ровно ничего. Ты не знала, что с ней делать, не знала, как сложить эти осколки, но знала одно, что они всё, что у тебя есть. Единственный мост между твоими кошмарами и реальностью.
Ты разложила бумаги вокруг себя, пытаясь создать хоть какую-то систему. Газеты по датам. Распечатки по темам. Заметки по свидетелям. Пол твоей комнаты превратился в карту, в схему, в паутину, где каждая нить вела в никуда или в тупик. Ты ползала между стопками, перечитывала, сверяла, делала пометки красным, зелёным, синим фломастером, каждому цвету своё значение, которое ты путала уже через десять минут.
Красным то, что не сходится. Зелёным то, что повторяется. Синим имена. Чёрным вопросы, на которые нет ответов.
Вопросов становилось всё больше.
Ты не услышала, как хлопнула дверь подъезда. Не услышала шагов на лестнице. Ты вынырнула из бумажного моря только тогда, когда входная дверь скрипнула, пропуская знакомый звук. Ключи, брошенные на тумбочку, мамин голос, который что-то напевает себе под нос.
Сердце ухнуло вниз. Ты вскочила так резко, что бумаги взлетели, кружась в воздухе, как огромные белые бабочки. Паника накрыла мгновенно. Ты не могла объяснить, почему тебе так страшно, что мама увидит это всё. Почему внутри что-то кричит всё спрятать.
Ты заметалась по комнате, хватая листы, комкая их, складывая как попало. Газеты скользили в руках, вырывались, падали обратно на пол. Распечатки путались, мялись, теряли порядок, который ты так старательно выстраивала. Ты не успевала. Мамины шаги уже были в коридоре.
Ты схватила картонную коробку, ту, что стояла в углу с прошлогодними журналами, вытряхнула её содержимое на пол, не глядя, и начала заталкивать внутрь всё, что попадалось под руку. Газеты, распечатки, заметки, книги. Всё вперемешку. Ты накрыла коробку, подтолкнула её ногой к кровати, засунула в самый тёмный угол, туда, куда мама никогда не заглядывает.
- Ты дома? - голос мамы прозвучал из коридора, приближаясь.
- Да! - твой голос прозвучал слишком громко и фальшиво. Ты поправила футболку, одёрнула край свитера, провела рукой по волосам, пытаясь придать себе вид человека, который всего лишь мирно читал книгу в выходной день, а не сидел на полу в окружении доказательств собственного помешательства.
Мама заглянула в комнату.
- Что-то ты бледная, - сказала она, прищурившись. - Ела сегодня?
- Ела, - соврала ты, хотя не могла вспомнить, когда в последний раз что-то жевала. Был только кофе.
Мама окинула взглядом комнату. Ты замерла, чувствуя, как сердце быстро колотится. Пусто. Всё убрано. Только кровать застелена, только стопка книг на тумбочке, ноутбук, который ты вовремя закрыла. Ничего подозрительного.
- Ладно, - мама кивнула, и ты выдохнула. - Я суп согрею, приходи на кухню.
- Хорошо, - ты улыбнулась.
Мама ушла, и ты ещё несколько секунд стояла посреди комнаты, прислушиваясь к себе. Голова гудела. Глаза щипало от долгого вглядывания в экран и мелкий шрифт старых газет. Пальцы дрожали, то ли от кофеина, то ли от того напряжения, которое не отпускало тебя все эти два дня.
Ты опустилась на корточки, заглянула под кровать. Коробка стояла там, куда ты её засунула, задвинутая в самый угол, туда, где пыль собирается тонким серым слоем. Внутри неё все твои находки, все зацепки, все противоречия. Хаос, который ты назвала исследованием. Безумие, которое ты называешь надеждой.
Ты выпрямилась, посмотрела на свои руки. На пальцах остались следы типографской краски, чёрные полосы, которые не смывались с первого раза.
Ты подошла к зеркалу, висящему на двери шкафа. Из отражения на тебя смотрела девушка с запавшими глазами, с синяками под ними такими глубокими, будто их нарисовали углём, с потрескавшимися губами, с волосами, которые давно не видели расчёски. Девушка, которая провела сорок восемь часов в погоне за призраком. Которая читала о человеке, пропавшем год назад, так, будто от этого зависела её собственная жизнь.
Может быть, так и было.
Ты отвернулась от зеркала, выключила свет и пошла на кухню. Мама уже наливала суп в тарелку, что-то рассказывала о соседке, о погоде, о том, что на рынке появилась свежая зелень. Ты кивала, не слушая, ела через силу, делая вид, что всё нормально.
Но когда мама вышла в коридор ответить на звонок, ты достала телефон, открыла заметки и начала печатать. Вопросы, которые остались без ответов. Имена, которые всплывали чаще других. Адреса, которые упоминались в показаниях.
Красный. Зелёный. Синий. Чёрный.
Ты сохранила файл, убрала телефон в карман и снова взяла ложку.
Сегодня ты ляжешь спать и снова увидишь его. Ты знала это так же точно, как знала, что завтра снова наступит утро. И сегодня, может быть, сегодня ты успеешь спросить. Успеешь услышать ответ.
Ты подняла глаза на окно. За стеклом уже темнело. Город зажигал огни, готовясь к ночи.
Готовясь к тому часу, когда ты снова откроешь глаза на холодном кафельном полу.