14.
Пустой зал современного искусства в Сеуле. Вокруг — минималистичные скульптуры и огромные абстрактные полотна. Сомми стоит у панорамного окна, через которое падает мягкий свет.Хёнджин не выпускает из рук свою профессиональную камеру. Он ловит каждый её жест, каждый поворот головы, забыв про экспонаты музея.
— Джинни, ты хоть одну картину сфотографировал? Тут вообще-то выставка мирового масштаба.
— Зачем мне снимать то, что и так купят миллионы? У меня здесь своё, эксклюзивное искусство. Самое красивое в этом зале.
— Боже, Хван Хёнджин, какой же ты подлиза...
— Это не лесть, если это правда, принцесса.
Вечер в их квартире. Камера влога стоит на журнальном столике. Хёнджин и Сомми сидят на ковре в одинаковых пушистых халатах. Их лица покрыты толстым слоем глиняной маски .Сомми пытается серьезно говорить в камеру, но маска стягивает кожу, и это выглядит комично.
— Всем привет... Сегодня у нас вечер восстановления. Мы айдолы, и наша кожа страдает от грима, поэтому...
— Поэтому мы похожи на двух Шреков. STAY, не пугайтесь, это всё еще мы.
Они начинают наклеивать друг другу патчи под глаза, постоянно смеясь и случайно пачкая друг друга кремом. Хёнджин аккуратно убирает выбившийся локон с её лба, стараясь не задеть маску, и этот жест выглядит невероятно нежно даже в таком забавном виде.Спустя час. Маски смыты, кожа сияет. На диване разложены пледы, на экране телевизора стоит на паузе новая дорама. В комнате царит полумрак и уют.Хёнджин и Сомми одновременно поворачиваются друг к другу. В их глазах читается одна и та же мысль после длинного и насыщенного дня.
— Принцесса... ты думаешь о том же, о чем и я?
— Ледяное соджу и сет самого свежего сашими из того ресторанчика за углом?
— Господи... Идеальная девушка. Как я вообще жил без тебя?
Позже. На столе — пустые тарелки из-под сашими и пара бутылок соджу. Дорама идет фоном, а они сидят, тесно прижавшись друг к другу.Хёнджин медленно попивает свой напиток, перебирая пальцы Сомми.Хёнджин притягивает её к себе для поцелуя, который на вкус как персиковое соджу и абсолютное счастье. Ками, устроившаяся у них в ногах, недовольно ворчит во сне, заставляя их обоих тихо рассмеяться в губы друг другу.