22
...... — Субин виновато опустил глаза. Они были такие стеклянные — влажные, пустые, полные слёз, которые он сдерживал из последних сил. Он прислонился лбом к холодной стене в коридоре и замер, слушая, как за дверью на балконе кто-то тяжело и прерывисто дышит.
Всё так хорошо шло, а сейчас как-то испортилось. Казалось, что парни — просто два бездомных кота, которых может спугнуть любое резкое движение. Тишина в комнате стала плотной, почти осязаемой — ни скрипа половиц, ни дыхания, только гул в ушах.
Ему было искренне жаль Джуна. В любом случае отталкивать было лишним — слишком много боли уже было между ними, не нужно было добавлять новую.
Через несколько выкуренных сигарет и одной таблетки Джун вернулся обратно. Его движения были вялыми, глаза покрасневшими, но голос звучал ровно.
— В мячик до сих пор будешь?
Субину просто было стыдно. Никакого мячика ему уже не нужно было. Он думал, что сильно задел парня, ранил его тем невольным, рефлекторным движением.
— Я, наверное, пойду к себе.. — сказал тот, опустив голову так низко, что подбородок почти касался груди.
— Уже? Я думал, что ты подольше останешься. — Голос Джуна звучал устало, без обычной насмешки.
— Просто таблетки нужно принять срочно. Я их забыл. — Субин врал, и врал плохо — ком в горле выдавал его.
— А, хорошо. Тебя проводить?
— Не, я сам смогу дойти, — сказал Субин и встал со стула, чувствуя, как ноги отказываются держать.
— Ты на меня обиделся? — спросил Джун, и в его голосе впервые послышалась неуверенность.
— Нет, нет, ты чего! Мне не за что обижаться на тебя! — Субин мотнул головой так резко, что в висках застучало.
— Точно? — Джун прищурился, вглядываясь в его лицо.
— Точно, — сказал Субин и посмотрел на парня. — Я думал, ты на меня обиделся из-за того, что оттолкнул.
— Нет, я не обиделся. — Джун отвёл взгляд к окну.
— Точно? Просто ты не захотел уже обниматься позже. — Субин сделал шаг ближе, нерешительно.
— Я, вообще, не очень люблю тактильность. — Джун пожал плечами, но плечи его напряглись.
Мне кажется, он врёт... Если бы не любил, тогда бы не стал ничего делать, тем более с почти не знакомым ему человеком.
— Тебя проводить? — повторил Джун, прерывая молчание.
— Не стоит, там холодно, так что не стоит лишний раз на улицу выходить. — Субин покачал головой.
— Мне это только на руку. — В голосе Джуна снова скользнула мрачная усмешка.
Субин просто выдохнул, уже приняв, что Джун готов это сделать. Спорить было бесполезно — он знал этот упрямый тон.
— Если ты хочешь побыть один, так и скажи. — Джун прислонился плечом к стене.
— Я не хочу быть один, — сказал тот и свёл свои брови вместе, чувствуя, как в груди снова поднимается знакомая тяжесть.
— Мне пойти с тобой? — голос Джуна стал мягче.
— Я не хотел тебя задеть, прости.. — тихо сказал он на выдохе, почти шёпотом.
— Я даже не обижался, я же сказал — ничего страшного. Не переживай. — Джун попытался улыбнуть, но улыбка вышла кривой.
— Я понимаю, какой ты. Это тебя задело, не ври. — Субин поднял глаза, и в них читалась твёрдая, взрослая уверенность, не свойственная его возрасту.
— Нет, не задело. Перестань. — Голос Джуна стал жёстче.
«Он думает, что я слабый или что?! Нахуй я рассказал. Только репутацию себе порчу», — мысли заметались в голове, как испуганные птицы.
Субин что-то сказал себе под нос и пошёл в коридор, не разбирая слов.
— Ботинки одевай. — Джун кивнул на обувь.
— Спасибо, — сказал парень и надел их на свои ноги. Было очень странно, что обувь идеально ему подошла — будто шили на заказ.
— Ну вот. Красавец, ну жених. — Джун усмехнулся, и в его голосе снова появились знакомые нотки.
Субин с улыбкой стукнул парня в плечо, хихикая.
— Дурак.
— Что, жениться не хочешь? — Джун приподнял бровь.
— Не хочу!!!! — сказал с улыбкой тот, но в глазах мелькнуло облегчение — напряжение начало отпускать.
— Почему? Девушек не любишь, что ли? — сказал тот с ухмылкой, скрестив руки на груди.
— НЕТ!! ТЫ СОВСЕМ БАШКОЙ ДВИНУЛСЯ!!! — Субин засмеялся, качая головой.
— Значит, не любишь, — Джун сделал вид, что задумался. — У Бомгю в квартире там зажимаетесь, — с ухмылкой сказал тот, подняв одну бровь, а потом стал тереть два указательных пальца друг об друга. — А потом...
Субин снова ударил парня в плечо, на этот раз сильнее.
— НЕТ!!! НИ С КЕМ Я НЕ ЗАЖИМАЮСЬ!!!
— Так ты что, девственник? — Джун даже притворно удивился.
— ПОД ЧЕМ ТЫ ВООБЩЕ!!! — Субин чувствовал, как щёки начинают краснеть.
— Могу быть под тобой. — Голос Джуна изменился — стал ниже, вкрадчивее, и от этого по спине пробежал холодок.
Субин наклонился, чтобы рассмотреть зрачки парня. Он никак не мог понять, почему поведение парня резко так изменилось. Только что был почти нормальный, почти тёплый разговор — и вдруг это.
Они и вправду были чуть ли не на всю радужку глаза. Улыбка не была его — она потихоньку становилась такой же противной, как и раньше. Сразу стало не по себе. Сердце само перестало биться в нормальном ритме, пульс сорвался в галоп. Появился страх, который охватывал его с ног до головы. Он понимал, что в такие моменты Джун просто непредсказуем. Любое движение могло стать последним.
Субин отскочил от парня, вжавшись спиной в дверь. Он был напуган — брови серьёзно сведены, губы сжаты в тонкую линию. После пары секунд обдумывания ситуации он нащупал ручку двери возле себя и стал быстренько дёргать её, но пальцы скользили по металлу, не слушаясь.
— Давай я сам открою. — Джун сделал шаг вперёд.
Субин отошёл от двери, прижимаясь к косяку. Сейчас он просто хотел, чтобы его выпустили отсюда. Хотел вдохнуть свежий воздух, оказаться подальше от этого внезапно ставшего чужим человека.
Джун открыл дверь.
— Мне тебя проводить?
— Говорю же, не нужно. Всё, пока, — сказал тот и ушёл от парня, почти выбегая в подъезд.
«Нуу. Страх — не жалость», — подумал Джун, глядя вслед. Это хоть как-то утешило Ёнджуна, даже настроение подняло. Страх — это уважение.
«Давно меня не пиздили. Нужно прогуляться».
Да, странные мысли были, но всё-таки. Пока Субин спокойно шёл по дороге и просто смотрел под ноги, не обращая внимания на дорогу впереди. Снег хрустел под новыми ботинками, ветер почти не чувствовался.
Ботинки такие удобные, в них вообще не холодно.
Это было странное ощущение. Субину хорошо сейчас на улице — не холодно, не мокро. Впервые за долгую зиму он не мёрз.
Я думал, что такое почувствую только в могиле. — Он пнул камень. Тот резко отскочил от чьей-то ноги, поэтому пришлось поднять свой взгляд.
— Вот это встреча. — Субин сразу же понял, кто это. Тело снова онемело, как перед грозой.
Он просто остановился на месте, отступив одной ногой назад. Сердце снова забилось где-то в горле.
— Испугался сразу? Что, уже не такой смелый? — Голос был насмешливым, знакомым до оскомины.
Субин сделал ещё один шаг назад, после чего развернулся и стал быстро убегать. Кеды стучали по асфальту, дыхание сбивалось уже через несколько секунд.
Сразу после этого он стал слышать за собой крики и громкий хруст снега — топот нескольких пар ног.
— Блядь... — под нос сказал Субин и стал бежать быстрее, но сил почти не оставалось.
Но было понятно, что от компании из человек шести убежать не получится. Они знали эти дворы лучше, они были быстрее и злее.
Да и тем более с этим сердцем. Через где-то минут пятнадцать бега Субин просто упал из-за потемнения в глазах и напрочь сбитого ритма. Парень рухнул на ледяную корку и расцарапал себе все ладони — с них начала слегка капать кровь, тёмная на белом снегу. Колени он разбил до синяков. Изо рта начала литься кровь, вместе с выкашливаниями — тёплая, солёная, пугающая.
«Опа! Догнали всё-таки, что ли?» — пролетело в головах тех парней, когда они увидели упавшую фигуру.
Те парни вскоре впритык подошли к Субину, окружив его плотным кольцом.
Субин никак не мог подняться, он просто сидел на коленях, держась за сердце, и смотрел на снег, окрашивающийся в алый цвет.
— Эй! Парни! — раздался голос Джуна за спиной Субина. Громкий, властный, не терпящий возражений.
«Не думал, что желание исполнится так скоро», — мелькнуло в голове у Джуна.
Те повернулись на голос, словно свора псов — синхронно, хищно. А Субин с надеждой повернул голову на знакомый голос.
— Что вы шестеро на одного? Не видите, что он больной? Неужели у вас настолько всё плохо, что опустились уже больного ебашить, да ещё и вшестером? — Джун говорил спокойно, почти лениво, но в каждом слове чувствовалась сила.