10
— Что ты с этим ножом сделал?! — спросил Субин, глядя на лезвие. Он думал, что если даже руку протянет, то его пырнут ножом. В голове рисовались самые страшные картины.
— Ничего, обычный нож. — Джун перевернул его в руке, показывая, что лезвие чистое.
— Ты реально умереть хочешь?... — испуганно спросил Субин, всматриваясь в лицо напротив.
— Да. — В этом «да» не было сомнений.
— Ёнджун, успокойся. — Субин выставил ладони вперёд — защитный жест.
— Пожалуйста. — Джун сделал ещё шаг. Теперь расстояние между ними было не больше вытянутой руки.
— Нет, я не возьму такой грех на себя. — Субин покачал головой. Голос дрожал, но был твёрдым.
— Пожалуйста. — Слово повторилось снова, как заклинание.
— Из-за чего ты умереть решил? Скажи мне причину, раз уже собирался уйти на тот свет, — сказал Субин и сделал шаг ближе к Ёнджуну. Внутри всё колотилось, но страх сменился чем-то другим — тупым, тягучим любопытством.
— Зачем? Если ты всё равно не согласишься? — Джун опустил нож, лезвие смотрело в землю.
— Ты не готов сам себя убить? — спросил Субин и застегнул куртку на себе. На улице была метель с сильным ветром — позёмка стелилась по земле, снег летел горизонтально. Осколки льда будто резали лицо и глаза. Субин слегка прищурился из-за такой погоды, щёки горели от холода.
— Нет, я слишком труслив для этого. А когда собираюсь, то всё идёт не по плану, — сказал тот и вытащил из кармана джинсов пачку сигарет. Он достал одну, но из-за такого ветра вряд ли получится её закурить — Джун даже и не попытался, он просто крутил её в пальцах, сминая фильтр.
Что он делает? Он что ли нервничает? — Субину казалось странным, что такое чувство присутствует в натуре Ёнджуна. Будто в его натуре не осталось чего-то человеческого и хорошего — только лицемерие и подлость. Но сейчас перед ним стоял просто уставший, дрожащий парень.
— Так убьёшь? — Джун поднял глаза.
— Нет... я не смогу, — сказал Субин поначалу тихо, но потом уверенно добавил: — Каким бы ты ни был ублюдком, такого не заслужил никто.
— Я заслужил. Поверь мне. — Улыбка на лице Джуна была странной — не злой, не издёвочной, а какой-то грустной, почти просящей.
— Даже некоторые маньяки не достойны смерти, Ён. Ты хочешь сказать, что хуже маньяка? — сказал Субин и чуть больше прищурился, вглядываясь в лицо напротив.
— Да. Вполне могу, — с улыбкой сказал тот. Она не была как обычно — противной, гадкой, с издевкой. Улыбка была живой, искренней. Правда, не весёлой, а какой-то странной. Джун будто издевался сам над собой.
— Может, ты всё-таки скажешь причину? Вдруг она такая ужасная, что я сам возьму нож из твоих рук. — Субин говорил тихо, почти шёпотом, и сам не знал — шутит он или говорит серьёзно.
— Думаю, что ты и сам можешь сказать эту причину. — Джун крутил нож в руке, но не угрожающе — скорее машинально.
— Нарк... — не успел договорить Субин.
— Нет, с этим мне только легче и жилось. — Джун покачал головой.
— Даже не знаю, что такого может волновать тебя сейчас. Да и эту проблему знаю и я. — Субин почувствовал, как внутри похолодело от догадки.
— Просто убей меня. — Джун снова протянул нож.
— Нет. Это самый большой грех. Я и так... ладно. Просто, нет, Ёнджун, нет. — Субин отступил, покачал головой.
— Ладно. — Джун убрал нож в карман, и лезвие щёлкнуло, складываясь.
— Это всё? — спросил Субин, приподняв одну бровь. Сердце всё ещё колотилось, но страх медленно отступал.
— Да.
— Я могу идти?
— Да, иди. — Джун махнул рукой, сам оставаясь на месте.
Субин снял куртку Ёнджуна — та была ещё тёплой от его тела — и протянул её парню.
— Спасибо, — сказал он и слегка приподнял куртку, предлагая взять обратно.
— Забирай. Она тебе нужнее. — Джун не сделал ни шага.
— Ёнджун, забери. Ты в одной кофте стоишь передо мной и говоришь забрать куртку себе. Нет. — Субин настаивал, чувствуя, как ветер пробирает даже сквозь чужую вещь.
— Забирай. — Джун развернулся и пошёл прочь, оставив Субина одного посреди заснеженной улицы с чёрной курткой в руках.
Субин подошёл и накинул ему куртку на плечи — быстро, чтобы не передумать, — после стал уходить. Шаги гулко отдавались в промёрзшей тишине ночной улицы.
Джун быстро догнал его и накинул на того куртку обратно, пальцы замерзали, но он не обращал внимания.
— Я серьёзно, возьми. Она тебе идёт. — Голос был спокойным, почти тёплым, без обычной насмешки.
Субин не стал поворачиваться к Ёнджуну, но сказал, глядя в снежную мглу перед собой:
— Мне идти отсюда минут 15, ты вообще с другого конца города. Ты сильно заболеешь, если не возьмёшь. Такая смерть тебе явно не понравится. — Ветер стих, но мороз всё равно кусал за щёки и нос.
— Хотя бы что-то, — сказал парень, улыбаясь. В свете единственного фонаря улыбка казалась бледной и ненастоящей. — Возьми, пожалуйста, хотя бы одну мою просьбу выполни.
Субин нервно посмотрел на того. Нет, он не был зол — ему наоборот было жалко Ёнджуна, он никак его не понимал. А эта улыбка показалась ему весьма милой и беззащитной. Такой он Джуна ещё никогда не видел.
Джун за это время вручил куртку Субину и успел даже отойти на несколько шагов, оставив парня стоять посреди сугроба.
Субин слегка сжался в плечах и застегнул куртку на себе — молния заела на полпути, но он кое-как справился. Снег уже ровно падал на землю, крупными хлопьями оседая на плечах и ресницах, а ветра практически не было, но этот холод всё ещё пробирал до костей. Субин не понимал, что сейчас произошло. Тот самый парень, который избивал его пару месяцев, сейчас отдаёт ему свою куртку, а после просит убить его.
Казалось, что этой ночью он не заснёт не из-за страха, а из-за раздумий. Голова шла кругом от противоречий.
— Ёнджун, ты слишком странный. Меня это пугает, — сказал тихо он, но ответа уже не ждал — фигура Джуна растаяла в снежной пелене.
Вскоре Субин был дома. Щёлкнул замок, в коридор пахнуло сухим теплом батарей.
Он выглядел сегодня совсем по-другому. Более слабый и жалкий, что ли.. — подумал Субин, снимая куртку. Воспринимал внешний вид того — осунувшееся лицо, тёмные круги под глазами, дрожащие руки.
Так ещё и эта странная просьба.
Может, это был какой-то прикол, просто посмеяться над моим страхом? Хотя, тогда бы он не отдавал куртку. А вдруг там просто вши и блохи.. Хотя его внешний вид... — мысли путались, наскакивали друг на друга.
Вдруг на телефон пришло сообщение. Экран вспыхнул в темноте комнаты.
💬 привет, а зачем ты спрашивал про долги?
Субин несколько раз напечатал и стёр ответ:
💬 Черновик: привет, просто Ёнджун рассказал, я хотел узнать, правда или нет, чтобы помочь.
💬 Черновик: привет, просто Ёнджун рассказал|..
💬 Черновик: привет, просто|..
Наконец, решился:
💬 Давай встретимся?
💬 да, давай. Где?
💬 я подойду к твоему дому
💬 хорошо
Субин отложил телефон и накинул на водолазку толстовку, чтобы не замёрзнуть — надевать куртку Ёнджуна он боялся. Он убедил себя, что в ней точно лежит что-то отвратительное, поэтому он так легко её отдал. Да что отдал — он буквально пихал её ему. Но когда Субин вышел на улицу, то сразу же побежал обратно в квартиру. Там было очень холодно — даже холоднее, чем при той буре во время разговора с Ёнджуном. Он, пересиливая себя, надел куртку и вышел обратно — так стало не так холодно. В голове был какой-то бардак. Но его нужно было быстро убрать, чтобы понятно объяснить Гю.
Сказать, что Ёнджун мне сказал? А вдруг он станет меня шарахаться, хуже чем Ёнджуна? Но я же скажу, что хочу ему помочь. Я даже сумму взял, чтобы отдать ему. — Субин шёл с наклонённой головой вниз и опущенными плечами. Он сильно устал, а мешки под глазами плавно сменяли синяки — тёмные, глубокие, как провалы.
Да, так парень и решил сказать Гю. Но почему Бом решил именно сейчас спросить про это? Неужели этот разговор до него не дошёл несколько часов назад?
Субин шёл до Бомгю где-то минут тридцать — на автобус он не мог потратить деньги, поэтому пошёл пешком. Снег скрипел под ногами, фонари тянулись длинной цепочкой. Руки и уши стали ярко-красными, а ноги начали немного дрожать — весь парень был в мурашках, будто иголки впивались в кожу.