27. День отбора
Он проснулся затемно.
Московское утро только начинало сереть за окном, когда Семён открыл глаза. В квартире было тихо - только холодильник гудел где-то на кухне да за стеной, кажется, кто-то из соседей включил телевизор на негромкую новостную программу. Он лежал на своём скрипучем диване, смотрел в потолок и чувствовал, как сердце колотится где-то в горле, хотя до отбора оставалось ещё несколько часов.
Сегодня.
Слово стучало в висках, не давая дышать спокойно. Семён сел на кровати, поёжился - в квартире было прохладно, батареи грели едва-едва, как и во всех старых московских домах. Он натянул дырявый свитер, тот самый, который Варя обещала зашить ещё в Сегеже, но руки так и не дошли, и пошёл на кухню.
Кофе сварил на автомате. Пил стоя у окна, глядя в серое небо. Двор просыпался - редкие прохожие, женщины с сумками, мужик в спортивном костюме, который каждое утро бегал вокруг дома и громко сопел. Бабушки на лавочке ещё не появились - рано, слишком рано даже для них.
Телефон пиликнул. Варя.
«Доброе утро, я проснулась. Очень сильно боюсь. Инфаркт спит на моей голове, Боня на моих ногах. Я замурована кошками. Спаси.»
Семён улыбнулся. Написал в ответ:
«Заеду через час. Собирайся. И снимай кота с головы»
«Не могу, он меня взял в заложники.»
«Тогда звони в полицию.»
«Полиция не выезжает на кошачьих террористов. Приезжай сам.»
Он убрал телефон, допил кофе, пошёл собираться.
---
Варя открыла дверь растрёпанная, в его старой футболке и с Инфарктом на плече, который свесил лапу ей на голову и делал вид, что он не кот, а очень дорогой аксессуар.
- Ты как? - спросил Семён, заходя.
- Не знаю, - она зевнула и сразу прижалась к нему, уткнулась носом в грудь. - Боюсь.
- Я тоже.
- Сильно?
- Очень сильно.
Она подняла голову, посмотрела на него. Глаза красные - не от слёз, от бессонницы.
- Ты спал?
- Часа три, - признался он. - Ворочался.
- Я тоже. Коты мешали.
- Коты всегда мешают. Это их способ показывать любовь.
Она улыбнулась - слабо, но искренне. Пошла на кухню, налила себе чай, села за стол. Семён сел напротив. Инфаркт спрыгнул с плеча, запрыгнул к Варе на колени, свернулся калачиком. Боня, который до этого дремал на диване, перебрался на стул, поближе к Семёну.
- Смотри, - сказала Варя. - Они нас подбадривают.
Она поставила на стол тарелку с бутербродами, налила Семёну чай. Ели молча, не торопясь. Мысли крутились вокруг одного - сегодня. Скоро. Уже через несколько часов они будут там, среди сотен других людей, которые тоже надеются, тоже верят, тоже боятся.
- Мы поедем отдельно, - напомнил Семён. - Как договорились.
- Знаю.
- Встретимся на месте, но не будем общаться. Только взглядами.
- Знаю, - повторила она. - Ты говорил.
- Я боюсь, что не сдержусь. Увижу тебя - и подойду.
- Не подойдёшь, - твёрдо сказала Варя. - Ты сильный. Ты можешь.
- А ты?
- Я тоже. Я буду смотреть на тебя и делать вид, что ты чужой. Что мы просто коллеги. Что я вижу тебя в первый раз.
- Ты сможешь?
- Смогу, - она посмотрела на него. - Ради нас. Ради проекта.
Семён кивнул. Допив чай, пошёл в прихожую. Варя за ним. Обнялись - крепко, как перед дальней дорогой, хотя ехали они в одно место.
- Всё будет хорошо, - сказала она.
- Откуда ты знаешь?
- Я всё знаю.
Он усмехнулся. Поцеловал её в лоб, взял свою сумку, открыл дверь.
- Увидимся там, - сказал он.
- Увидимся.
Дверь закрылась. Варя осталась стоять в прихожей, прижимая к груди Инфаркта, который проснулся и требовал внимания. Боня сидел на полу и смотрел на дверь.
- Ну что, мальчики, - сказала она котам. - Сегодня важный день. Молитесь за нас.
Коты не помолились. Инфаркт опять чихнул, а Боня вообще отвернулся.
---
Площадка для съёмок находилась на берегу реки Сходни. В усадьбе Строгановых в парке Братцево -
Парк спроектирован по принципу «английского парка» с имитацией природного ландшафта: там были ручьи, дубовые и липовые аллеи, тропинки, поляны для отдыха. огромная территория, с контрольно-пропускным пунктом и охраной, которая проверяла документы дольше, чем в аэропорту. Семён приехал на такси, вышел за ворота, огляделся.
Здесь уже было людно.
Люди шли от парковки к главному входу - разные, непохожие. Кто-то в длинных мантиях, кто-то в строгих костюмах, кто-то в этнических одеждах, которые Семён не мог идентифицировать. Говорили на разных языках - русском, английском, ещё каких-то, которых он не понимал. Проект вышел на международный уровень, и это чувствовалось.
Семён прошёл через охрану и пошёл в сторону, где были все экстрасенсы. Снег скрипел под ногами - недавно подмёрз, и воздух был обжигающе холодным, шел сильный снегопад.
- Вам туда, - сказала девушка в красной куртке, показывая на лесополосу вдали. - Там поляна, все собираются. Ожидание займёт пару часов.
- Спасибо, - кивнул Семён и пошёл в указанном направлении.
Поляна оказалась большой - расчищенное пространство среди разных деревьев, где уже толпилось около пятисот человек. Кто-то сидел прямо на снегу, кто-то стоял группами, кто-то медитировал в одиночестве. Семён обвёл взглядом толпу, ища Варю.
Не нашёл. И правильно - они договорились не искать друг друга специально.
Он отошёл в сторону, к большому дереву на краю поляны, сел на корточки, прислонился спиной к стволу. Снег падал крупными хлопьями, как в Сегеже, но сильнее. Намного сильнее. И здесь было многолюдно и шумно в отличии от Сегежи.
Рядом, в двух шагах, женщина в длинной чёрной юбке раскладывала на снегу какие-то камни и что-то шептала. Дальше - мужчина в белых одеждах стоял на коленях и тянул руки к небу. Ещё дальше группа людей объединилась в круг, держались за руки, закрыли глаза.
Семён смотрел на них и чувствовал себя чужим.
Не потому, что он был хуже - просто он не умел так. Громко, заметно, привлекая внимание. Он привык работать в тишине, в одиночестве, с Варей рядом. А здесь всё было иначе.
Он вспомнил, как они тренировались дома. Варя заставляла его копать глубже, не бояться своих ощущений, доверять тому, что он видит. Он видел её боль - то, что она прятала годами. Школа, пацаны, плевки на одежду, застиранные вещи, мать, которая не защитила. Он нёс это в себе теперь, и знание делало его сильнее.
Сегодня он должен был доказать, что это не зря.
Семён поднял голову. Посмотрел вверх - на дерево, которое нависало над ним. Ветки были толстыми, снег лежал на них плотным слоем. Почему-то пришла мысль - залезть.
Он не знал, зачем. Объяснить не смог бы. Просто хотелось подняться, увидеть всё сверху, понять, кто здесь есть, кто может стать соперником, а кто - просто зрителем.
Он встал, отряхнул снег с куртки. Огляделся - никто не смотрел. Все были заняты собой.
Нижняя ветка была низко, он ухватился за неё, подтянулся, поставил ногу на ствол. Снег посыпался на голову, холод попал за шиворот, но Семён не обратил внимания. Подтянулся выше, потом ещё. Ветки скрипели, но держали.
Через минуту он уже сидел на толстой ветке, в нескольких метрах от земли. Отсюда поляна была видна как на ладони - люди, деревья, операторы с камерами, которые уже начали работать, снимая кого-то на фоне снега.
Семён увидел Варю.
Она сидела под другим деревом, на противоположном конце поляны, поджав под себя ноги. Перед ней горели свечи - три штуки, в маленьких подсвечниках, которые она привезла с собой. Рядом лежали какие-то травы, открытая сумка, вероятнее всего с печенью для Кехно. Она была в своей обычной одежде - оверсайз, тёмные тона, волосы распущены. Не взрослая. Не серьёзная. Такая, какой её всегда видел он.
И ему стало невыносимо грустно.
Не потому, что она была одна. Потому что он не мог подойти. Не мог обнять, сказать, что всё будет хорошо. Не мог просто сесть рядом и взять за руку.
Они сами так решили. Сами. И это было правильно. Но правильное не всегда значит лёгкое.
Семён отвернулся. Посмотрел на других людей.
Кто-то прыгал с бубном - настоящим, большим, обтянутым кожей. Кто-то рисовал пентаграммы на снегу - огромные, в полметра диаметром. Кто-то разжигал костёр - прямо посреди поляны, несмотря на запреты. Кто-то стоял на голове - Семён не понял, зачем, но выглядело эффектно.
А кто-то просто сидел и молчал, как он.
Камеры работали. Операторы передвигались между людьми, выхватывали крупные планы, задавали вопросы, записывали интервью. Семён видел, как одна камера нацелилась на него - он сидел на дереве, как ёжик, в нелепой позе. Ему стало неловко, но слезать не хотелось.
Оператор помахал ему рукой - мол, сиди, не двигайся. Семён замер. Камера работала несколько секунд, потом оператор кивнул и ушёл.
«Теперь это где-то есть, - подумал Семён. - Меня сняли на дереве. Дурак дураком».
Он хотел уже слезать, когда заметил группу людей, собравшихся неподалёку. Человек десять, не меньше. В центре - пожилой мужчина с длинной седой бородой и белыми, как снег, волосами. Он был в светлом длинном пальто. Говорил громко, уверенно, жестикулировал.
Вокруг него собрались люди - слушали, кивали, задавали вопросы. Мужчина отвечал - и в каждом его ответе чувствовалась сила. Уверенность. Власть.
- Моисей, - услышал Семён чей-то голос. - Его уже к тому времени все знали. И считали очень сильным соперником.
Моисей. Имя, которое говорило само за себя. Семён смотрел на этого человека и чувствовал - что-то не так.
Не мог объяснить, не понимал, но внутри зашевелилось сомнение. Старик говорил красиво - слишком красиво. Его слова были выверены, будто он произносил их сотни раз. Люди вокруг ловили каждое слово, смотрели на него с восхищением.
Семён спрыгнул с дерева. Приземлился неловко, поскользнулся на снегу, но удержал равновесие. Отряхнулся. Пошёл к группе.
Не спеша. Наблюдая.
Старик - Моисей - рассказывал о том, как помогал людям, как находил пропавших, как исцелял безнадёжных. Его голос был низким, с лёгкой хрипотцой, и в нём чувствовалась сила.
- Я работаю шестьдесят лет, - говорил он. - Начал, когда был мальчишкой в горах. Мой дед передал мне дар. Теперь я передаю его другим.
Семён встал с краю группы, скрестил руки на груди. Смотрел на Моисея. Не моргал.
Старик, заметив его, на секунду задержал взгляд - и тут же отвёл. Будто не заметил. Или сделал вид.
Семён начал считывать.
Он не прикасался к старику - не было нужды. За время тренировок с Варей он научился считывать и на расстоянии, если человек был эмоционально открыт. А Моисей был открыт. Слишком. Он играл роль - и играл её так долго, что почти поверил в неё сам.
Но Семён видел правду.
Она была не в словах - в ощущениях. В том, что пряталось за красивой улыбкой и уверенным голосом.
Ложь.
Всё было ложью. Дар, который он описывал, был слабым - если был вообще. Истории о спасённых людях - приукрашены, а большинство - выдуманы от начала до конца. Он не помогал - он играл на человеческой надежде. Брал деньги за то, что не умел делать.
Семён почувствовал, как внутри поднимается злость.
Не потому, что старик был шарлатаном - таких вокруг было много. А потому, что люди верили. Смотрели на него как на пророка, готовы были идти за ним куда угодно.
- Он шарлатан, - сказал Семён громко и указал пальцем на старца.
Группа замерла. Моисей замолчал на полуслове, посмотрел на него. В его глазах мелькнуло что-то - испуг? Злость? Презрение?
- Простите? - переспросил он.
- Я говорю - вы шарлатан, - Семён шагнул вперёд, указал на старика. - Ваш дар - фальшивка. Вы не помогаете людям. Вы их обманываете.
Моисей выпрямился, сжал посох.
- Молодой человек, - голос его стал жёстче. - Вы не знаете меня. Вы не знаете мою жизнь. Как вы смеете такое говорить?
- Я смею, потому что вижу, - Семён не отступал. - Ваши истории - это спектакль. Вы учили их годами. Вы верите в них сами, но правда в том...
- На каком основании? - перебил его чей-то голос.
Семён обернулся. Из группы выступил мужчина - крепкий, лет сорока пяти, с длинными дредами, собранными в хвост. Он был чуть выше Семёна, шире в плечах, и смотрел свысока, с лёгкой усмешкой.
- На каком основании, молодой человек, вы берёте на себя такую ответственность? - повторил он.
- На основании того, что я чувствую, - ответил Семён. - Я экстрасенс. Я читаю людей. И я вижу, что этот человек - не тот, за кого себя выдаёт.
- Вы его впервые видите, - не унимался мужчина с дредами. - Вы ничего о нём не знаете.
- Я знаю, что он лжёт.
- Докажите.
Семён посмотрел на Моисея. Старик стоял, сжав губы, но в глазах его было что-то - не паника, скорее раздражение. Его разоблачали прилюдно, и ему это не нравилось.
- Его зовут даже не Моисей, - сказал Семён.
Старик дёрнулся. Совсем чуть-чуть - но Семён заметил.
- Не Моисей? - усмехнулся мужчина с дредами. - А кто же?
- Я не знаю, - честно ответил Семён. - Но не Моисей. И дар его - не дар. Он учился быть экстрасенсом, как актёр учится роли. Он запоминал жесты, интонации, истории. Но внутри - пустота.
- Ай, молодой человек, - Моисей покачал головой, и в его голосе появилась наигранная печаль. - Жаль, очень жаль. Я думал, здесь собрались серьёзные люди. А вижу - мальчишка, который хочет прославиться за чужой счёт.
- Вам не жаль, - сказал Семён. - Вам страшно. Потому что я прав.
Группа зашумела. Кто-то встал на сторону Моисея, кто-то - Семёна, но большинство просто наблюдало, переводило взгляд с одного на другого.
- Я работаю с людьми шестьдесят лет, - сказал Моисей. - За это время я помог тысячам. А ты, мальчик, что сделал?
- Я не вру, - ответил Семён.
- Ты ничего не сделал. Ты пришёл сюда и оскорбляешь старшего. Это всё, на что ты способен?
- Способен, - Семён шагнул ближе. - Я способен видеть правду. И я её вижу.
- Вы слишком самоуверены, - вмешался мужчина с дредами. - Вы ошибаетесь. Моисей - светлый человек.
- Значит, он хорошо сыграл и перед вами, - сказал Семён.
- Ах ты...
Мужчина шагнул вперёд, но кто-то из группы удержал его за плечо.
- Без рук, - сказал Семён. - Я не боюсь вас. Я просто говорю правду.
- Правду? - мужчина усмехнулся. - А вы, молодой человек, часом не пьяны? Вы в своём уме?
- В полном.
- От него не пахнет перегаром? - спросил кто-то из толпы.
- Я не пью, - Семён сдержал раздражение. - Я вообще почти не пью. И я не ошибаюсь. Этот человек - шарлатан.
- Сидел? - вдруг спросил Семён, поворачиваясь к Моисею.
Моисей побледнел. Совсем чуть-чуть - но Семён заметил.
- Нет, - ответил старик. - Я никогда не был в тюрьме.
- Ложь, - сказал Семён. - Вы сидели. По статье? Не скажу точно, но сидели. И срок был... приличный.
Группа зашумела громче. Кто-то уже отходил, кто-то, наоборот, подходил ближе, чтобы лучше слышать. Мужчина с дредами смотрел на Семёна с ненавистью.
- Вы делаете ошибку, - сказал он.
- Нет, - Семён покачал головой. - Не делаю.
Он хотел сказать что-то ещё, но понял - бесполезно. Этим людям не нужна была правда. Им нужен был Моисей - красивый, убедительный, с шестидесятилетним стажем. Семён был для них чужим - мальчишкой, который забрался на дерево и теперь пытается учить их жизни.
Он развернулся и пошёл прочь.
- Молодой человек! - крикнул Моисей вслед. - Я прощаю вас! Это просто молодость и глупость!
Семён не обернулся.
Так и ушёл в другую часть поляны, сел на снег, прислонился спиной к сосне. Закрыл глаза.
Руки дрожали. Не от холода - от злости. Бессильной, глупой злости на людей, которые не хотят видеть правду.
- Всё нормально, - сказал он сам себе. - Ты сделал всё, что мог.
Он открыл глаза. Снег падал, крупный и медленный.
Где-то там, на другом конце поляны, сидела Варя. Она не видела того, что произошло - или видела, но не подошла. Семён был благодарен ей за это. Если бы она подошла, если бы попыталась защитить его - он не выдержал бы.
Но она была далеко, и это было правильно.
Он сидел под деревом, смотрел на снег и ждал, когда всё начнётся.
Дальше.
---
Через час их позвали.
Голос из динамиков разнёсся по всей поляне: «Просим всех участников пройти в здание для первого испытания». Люди зашевелились, засобирались, потянулись к выходу с поляны. Семён встал, отряхнул снег с куртки. Пошёл вместе с толпой, ни на кого не глядя.
Варя была где-то впереди - он видел её рыжие волосы среди серых и чёрных шапок. Не окликнул. Не ускорил шаг.
Здание оказалось огромным - бывший концертный зал, судя по всему. Высокие потолки, сцена, ряды кресел. В центре сцены - чёрная ширма. Большая, плотная, закрывающая что-то от глаз.
Семён сел в третьем ряду, у прохода. Слева от него - женщина замотанач а пищевую плёнку, справа - молодой парень, который перебирал чётки и беззвучно шевелил губами.
Варя села в первом ряду. Семён видел её затылок, рыжие волосы, которые выбивались из-под шапки.
Несколько камер были направлены на сцену. Операторы ходили между рядами, снимали лица, реакции, шёпот.
- Добрый день, уважаемые экстрасенсы! - голос ведущего разнёсся по залу. - Добро пожаловать на отбор нового, юбилейного сезона «Битвы экстрасенсов»! Сегодня вас ждёт три испытания. По их результатам мы выберем двенадцать сильнейших, которые поборются за звание победителя.
В зале зашумели. Семён сидел неподвижно, смотрел на чёрную ширму.
- Первое испытание, - продолжал ведущий. - За этой ширмой находится нечто. Вы должны понять, что именно. У вас будет пять минут для группы из пятидесяти человек. Мы вызываем первую группу.
Семён не попал в первую группу. Ни во вторую. Только в третьей его назвали вместе с несколькими десятками других людей.
Он вышел на сцену, встал перед ширмой. Смотрел на чёрную ткань, которая колыхалась от сквозняка.
Ничего не чувствовал.
Пять минут пролетели быстро. Кто-то пытался заглянуть за ширму - охрана пресекала. Кто-то закрывал глаза и шептал. Семён просто стоял и смотрел. И под конец - почувствовал.
Страх.
Не свой - чужой. Чей-то ужас, запертый в тесном пространстве, где нечем дышать, где давит со всех сторон, где нет выхода. Он почувствовал это так отчётливо, что у него самого перехватило дыхание.
- Время вышло, - объявил ведущий.
Семён вернулся на своё место. Смотрел на ширму, под которой остались другие группы.
Он знал. Теперь он знал, что там.
Через час, когда все пятьсот человек прошли испытание, началось интервью. Каждого вызывали в маленькую комнату рядом с залом, задавали три вопроса. Семён ждал своей очереди два часа.
Когда его позвали, он зашёл в комнату, сел на стул перед камерой. Женщина-интервьюер - молодая, с уставшими глазами - посмотрела на него, сверилась с планшетом.
- Семён Лесков, вы прошли испытание. Расскажите, что вы чувствовали за ширмой?
Семён посмотрел в камеру.
- Я чувствовал страх, - сказал он. - Ужас замкнутого пространства. Будто гроб закрытый. Что-то очень тесное, где мало кислорода. И пространство давит. Очень сильно давит.
- Это всё? - спросила интервьюер.
- Этого достаточно, - ответил Семён.
Он вышел из комнаты, прошёл по коридору. Варя сидела в очереди, в двух шагах от выхода. Их взгляды встретились на секунду - не больше.
Семён отвернулся первым. Пошёл к выходу из здания, где уже собирались люди, ожидавшие второго испытания.
Он не мог обернуться.
Не мог посмотреть ещё раз.
Но знал, что она смотрит.
---
Второе испытание проходило в ангаре - огромном, холодном, заставленном машинами. Тридцать автомобилей - старых и новых, отечественных и импортных, грязных и чистых. В одном из багажников был спрятан человек.
Варя прошла раньше Семёна. Она зашла в ангар, огляделась. Вокруг неё было много машин. Прямо перед ней мтоял ведущий с женщиной.
Варю никто не воспринимал всерьёз.
Она это чувствовала. Взгляды - скользящие, оценивающие, пренебрежительные. Молодая, в оверсайзе, с рыжими волосами и татуировкой на руке. Не серьёзно. Не взросло.
Ведущий - мужчина лет сорока, в строгом костюме - посмотрел на неё с лёгкой усмешкой.
- Ваш выход, Варвара, - сказал он. - Удачи.
Варя усмехнулась в ответ.
- Мне не нужна удача, - сказала она. - У меня есть дар.
Она вышла в центр ангара, открыла свою сумку. Достала свечи, спички, сырую печень - она специально купила её в магазине сегодня утром. Печень была в маленьком контейнере, ещё холодная, пахла железом и чем-то живым.
Люди наблюдающие за прохождением экстрсенсов, зашептались. Варя не обращала внимания на шёпот женщины и ведущего. Она разложила свечи на полу, зажгла их. Спички не сразу загорелись - пальцы замёрзли, снег на подошвах таял, превращаясь в лужицы.
Потом она взяла печень.
Поднесла к губам. Откусила. Кровь - тёмная, густая - потекла по подбородку. Варя ела сырую печень, чувствуя её вкус, чувствуя, как Кехно просыпается внутри, начинает шевелиться, требовать выхода.
Она заела печень спичкой.
Серная головка хрустнула на зубах, оставляя горький привкус. Варя зажмурилась. Открыла глаза.
И выпустила Кехно.
Всё изменилось.
Её тело стало другим - расслабленным, почти ленивым. Голос - ниже, грубее, с хрипотцой. Походка - вразвалку, будто она не шла, а плыла над землёй.
Кехно оглядел ангар. И не человеческим голосом начал диалог с Варварой.
- Давай думай. - Варя начала разговор с духом.
- А я не хочу. - Кехно как всегда капризничал.
- А кто хочет? Я что-ли хочу? - Варю раздражали эти капризы, потому что в эту минуту прохождение этого испытания зависило только от настроения маленького, колючего Кехно.
- Я есть хочу, я есть хочу. - Ненасытная сущность никак не унималась.
- Так я тебя покормила.
Люди замерли. Ведущий открыл рот, закрыл.
Кехно прошёл между машинами, не глядя на них, будто знал, куда идёт. Он не искал человека - он просто шёл, наслаждаясь вниманием, светом, холодом.
- Ты, - Кехно ткнул пальцем в одного из операторов. - Измена. Жена с твоим другом трахается.
Оператор побледнел.
- Ты, - Кехно повернулся к другому. - Не вернешь долг. Обидно будет.
Люди шептались. Кто-то смеялся, кто-то смотрел в ужасе.
Кехно подошёл к одной из машин, постучал по капоту.
- Здесь бывший зэк, - сказал он. - Но сейчас не в тюрьме. И не в багажнике.
Пошёл дальше. Остановился у старой «Волги», заглянул под неё, потом в салон.
- А здесь, - сказал он, - изменяют. Оба. И муж, и жена. С обоюдного согласия.
Люди в комнате наблюдения переглядывались, ища владельцев машины. Они не знали, смеяться или плакать.
Кехно нашёл багажник быстро - на пятой минуте. Но что то будто его сбило, он снова раскапризничался. И в итоге сделал неверный выбор в самый последний момент. Открыл его, посмотрел на пустой багажник и растроился. Он не хотел разговариватьс ведущим. Варя выпустила его из себя, она была зла на него и что доверилась ему в последний момент. А когда узнала, что была так близка, расстроилась еще больше.
Она встала, отряхнулась. Пошла в сторону здания, где ждали остальные.
В голове крутилась одна мысль: «Возьмут ли ее теперь?»
Она не была уверена.
А это было хуже всего.
---
Семён зашёл в ангар через два часа.
К этому времени Варя уже ушла в комнату ожидания - они не пересеклись. Он был один, среди незнакомых людей, которые смотрели на него с любопытством или равнодушием. Камеры следили за каждым шагом.
Ведущий объяснил задание. Семён кивнул.
- Мне нужно снять всё это - сказал он, указывая на руки.
- Конечно, - ответил ведущий.
Семён сел на пол, достал свечи, нож. Зажёг их, поставил перед собой. Развязал повязки на запястьях - они были замотаны какими то тканями, бинтами, чтобы не считывать лишнюю информацию. Снял повязки.
Воск от свечи - горячий, жидкий - капнул на палец. Семён не обратил внимания. Он обмазал воском глаза - нарисовал чёрные круги вокруг век. Чёрные потёки потекли по щекам.
Люди шёптались. Семён не слышал.
Он встал. Взял нож.
Ведущий решил поинтересоваться:
- Семён, а вы всегда ходите замотаным? Даже по улице?
Он задумался на пару секунд и ответил:
- Только там, где много людей.
- Так в Москве везде много людей. Вы давно в Москве?
У Семёна пошли все воспоминания, как он жил в Москве в общаге с Лёхой, как позже переехал в Питер по работе. Как поженился на своей ученице. Как они переехали в Сегежу. И как они вернулись на исходную точку пути Семёна.
- Пару недель, но был до этого и ранее. - Он понял, что сказал какую то глупость, поэтому быстро перевел тему. - Женщина ждёт.
Семен пошел вдоль левого ряда машин и внезапно запрыгнул на одну из них.
- Что вы делаете, Семён? - услышал он голос Ильи.
- Сверху виднее, - ответил Семён. - Энергетические следы лучше просматриваются с высоты.
Он спрыгнул с машины, осматривал багажники, прислушивался к себе. Где-то внутри зашевелилось чувство - не знание, почти предчувствие.
Два багажника казались правильными. Один - справа, другой - слева. Семён стоял между ними, не зная, куда пойти.
- Слишком много шума, - сказал он себе. - Я не могу определиться.
- Что? - переспросил ведущий.
Семён снял футболку.
Остался в одних броюках, оголив торс. Люди замерли в ожидании. Камеры приблизились.
Семён закрыл глаза. Открыл. Посмотрел на две машины. И указал ножом на стоящую машину справа.
Потребовал открыть его.
Но Илья начал намеренно сбивать его:
- Я не понимаю логики.
- Здесь чувства, здесь не логика.
- Тоесть я сейчас открою багажник и мы там увидим... Мы точно увидим там человека?
- Да... - Семён начал раздражаться от того, что ведущий давил на него.
- Семён, я даю вам еще минуту. Потому что будет безумно жаль. - Илья никак не унимался.
- Илья, мне не нужна дополнительная минута, я требую открыть этот багаж.
Ведущий с ухмылкой открыл багажник и Семён увидел девушку, которая лежала внутри.
- Блять, че это было? - Семен обратился к Илье.
- А вы молодец, не повелись на провокацию. - Ответил ведущий с ухмылкой.
Пока девушка вылезала из багажника, Семён уже натянул футболку, собрал вещи.
И ушёл.
Не попрощался. Не дождался вопросов. Просто ушёл.
В комнате наблюдения люди переглядывались. Кто-то хотел выйти, поговорить с ним, поддержать - но Семён уже исчез.
---
Третье испытание - «Мистер Х» - было ночью.
Семён устал так, что с трудом держался на ногах. Варя прошла раньше его - их снова развели по времени. Он сидел в коридоре, ждал своей очереди, и боролся со сном.
- Семён Лесков, - объявила девушка-администратор. - Ваш выход.
Он вошёл в комнату.
Посередине - стул. На стуле - девушка. Молодая, с тёмными волосами. Она сидела смирно, руки на коленях.
- Вы должны рассказать об этом человеке всё, что сможете, - сказал ведущий. - Ей нельзя ничего говорить. Она не будет издавать звуков.
Семён подошёл ближе.
Встал перед девушкой. Он не видел и не слышал её. Мог только чувствовать.
Она зашевелилась. Не сильно - рукой повела, будто поправляла невидимую прядь. Семён почувствовал - она нервничает.
- Не двигайтесь, - сказал он.
Она дёрнулась. Рука поднялась к лицу - машинально.
Семён повторил её жест. Не понял, зачем. Просто - повторил.
Девушка замерла. Посмотрела на него с удивлением.
- Что с вами? , - повторил Семён.
Она дёрнулась снова. Семён повторил.
Это продолжалось несколько минут - она двигалась, он повторял. В какой-то момент Семён понял - она делает это специально. Сбивает его. Мешает сосредоточиться.
- Хватит, - сказал он. - Я вижу.
Он рассказал о ней. Немного - возраст, имя (не точно, приблизительно), характер. Но чувствовал - мало. Слишком мало. Её жесты сбили его, отвлекли, не дали копнуть глубже.
Когда время вышло, Семён вышел из комнаты. В коридоре он прислонился к стене, закрыл глаза.
- Я не прошёл, - сказал он себе.
И пошёл к выходу.
---
Варя вернулась домой за полночь.
Коты встретили её требовательным мяуканьем - есть, пить, гладить. Она накормила их, поцеловала обоих в пушистые головы, рухнула на кровать.
Инфаркт запрыгнул ей на грудь, начал топтаться лапами. Боня лёг у ног.
- Я не знаю, прошла ли, - сказала Варя коту. - Багажник - не уверена. Кехно мог ошибиться. «Мистер Х» - кажется, прошла. Но ширма? Не знаю.
Кот не ответил.
Варя закрыла глаза. Телефон пиликнул - Семён.
«Как ты? Что по испытаниям?»
Варя хотела ответить, но веки слипались. Она уронила телефон на кровать, провалилась в сон.
Сообщение осталось непрочитанным.
---