рыжий ворон 2

Боня становился хуже с каждым днём.

Это было заметно не сразу — изменения происходили постепенно, как вода, которая замерзает не в один момент, а сначала покрывается тонкой коркой льда, а потом всё толще и толще, пока не превращается в лёд. Боня перестал встречать их у двери — раньше он всегда выходил в прихожую, когда слышал звук ключей, садился на коврик и смотрел с выражением «вы меня бросили, но я вас прощаю». Теперь он лежал на подоконнике и даже не поворачивал голову.

Он перестал играть. Варя купила ему новую игрушку — мышку на верёвочке, — но Боня посмотрел на неё равнодушным взглядом и отвернулся к стене. Он меньше ел, больше спал, а когда не спал, сидел и смотрел в одну точку — на стену, на пол, в окно. Не на улицу, как раньше, когда он следил за голубями и редкими котами, проходившими мимо. Просто — в стекло. Пустым, отсутствующим взглядом.

— Сём, — сказала Варя на третий день этих наблюдений. — С Боней что-то не так.

— Я заметил, — ответил Семён, отрываясь от ноутбука. — Он не ест.

— Ест, но мало. И не встречает нас.

— Может, он обиделся на переезд?

— Коты не обижаются на переезды. Они — стрессуют.

Варя подошла к подоконнику, протянула руку, чтобы погладить кота. Боня позволил — не отстранился, но и не заурчал. Раньше он урчал всегда, стоило ей дотронуться до него. Теперь — молчал.

— Что с тобой, маленький? — спросила Варя, чеша его за ухом.

Боня моргнул. Один раз. Медленно. И снова уставился в окно.

---

Они пытались всё.

Приносили ему разные вкусняшки — кусочки курицы, специальный кошачий паштет, который он раньше обожал, даже маленький кусочек сыра, хотя кошкам сыр нельзя, но Боня его любил и выпрашивал всегда. Он нюхал еду, иногда съедал пару кусочков и уходил.

— Может, он заболел? — предположил Семён.

— У него нет температуры, он ходит в туалет нормально, шерсть не лезет, — перечислила Варя, которая всё это время внимательно следила за состоянием кота. — Я не ветеринар, но выглядит он здоровым. Просто… грустным.

И тогда они решили попробовать выгуливать его.

Варя купила шлейку ещё в Питере — мягкую, чёрную, с маленькими стразами, которые Боня, по задумке, должен был считать недостойными своего королевского достоинства. Тогда он категорически отказался в неё влезать, вырывался и шипел. Теперь, когда Варя осторожно надела шлейку на него, он даже не сопротивлялся. Просто стоял и смотрел в пол.

— Он сдался, — тихо сказал Семён. — Это плохо.

— Это очень плохо, — согласилась Варя.

Она взяла кота на руки, Семён открыл дверь, и они вышли в подъезд.

Боня вцепился в Варю сразу.

Как только запахло холодным, сырым воздухом подъезда, как только он увидел лестницу, по которой они спускались вниз, — кот ожил. Не в хорошем смысле. Он начал вырываться, царапаться, пытаться залезть Варе на плечо, а оттуда — обратно, к двери.

— Боня! — Варя пыталась его удержать. — Тихо, маленький, всё хорошо!

Боня не слушал. Он вцепился когтями в её кофту — глубоко, до тела, — и заорал. Не мяукал — орал. Пронзительно, страшно, как будто его убивали.

— Давай обратно, — сказал Семён, открывая дверь.

Они зашли в квартиру. Боня спрыгнул с рук Вари. Она даже не заметила, как он вырвался, метнулся в комнату и забился под кровать.

Варя стояла в прихожей, сжимая руку, которую кот расцарапал. Тонкие красные полосы кровоточили.

— Больно? — спросил Семён.

— Не очень, — ответила она, хотя было больно. — Что с ним?

— Я не знаю.

Они помолчали.

— Надо к ветеринару, — сказал Семён.

— Надо, — согласилась Варя.

---

Ветеринар оказался женщиной лет тридцати, с короткой стрижкой и спокойными, усталыми глазами. Она работала в маленькой клинике на окраине города — чистой, но бедной, с пластиковой мебелью и плакатами «Ответственный хозяин — счастливый питомец» на стенах.

Она осмотрела Боню — который, к её чести, вёл себя примерно, хотя и без прежнего достоинства. Посмотрела зубы, уши, шерсть, пощупала живот.

— Физически он здоров, — сказала она, снимая перчатки. — Хороший кот, ухоженный.

— Тогда почему он грустит? — спросила Варя.

Ветеринар посмотрела на неё внимательно.

— Вы недавно переехали?

— Да.

— Из другого города?

— Из Питера.

Ветеринар кивнула, будто услышала знакомую историю.

— Депрессия, — сказала она. — У кошек бывает. Симптомы те же, что у людей: апатия, потеря аппетита, отсутствие интереса к играм. Он привык к своей территории, к запахам, к звукам. Всё это исчезло. Для него это потеря дома.

— И что делать? — спросил Семён.

— Два варианта. Первый — ждать. Со временем он привыкнет. Может, через месяц, может, через полгода. Второй —… — она замялась.

— Что?

— Заведите второго кота. Друга. Кошки — социальные животные, даже если делают вид, что независимые. Ему скучно одному. Ему нужен тот, кто будет рядом, когда вас нет.

Варя и Семён переглянулись.

— Второго кота? — переспросил Семён.

— Да. Лучше маленького, активного. Такой расшевелит вашего. И ему самому будет веселее.

Они поблагодарили, заплатили за приём. Недорого, по местным меркам. И поехали домой. Боня в переноске молчал — не орал, не царапался. Просто сидел и смотрел в одну точку.

---

Варя открыла Авито в тот же вечер.

— Белый, — сказала она, листая объявления. — Или рыжий. Чтобы не как Боня.

— А Боня какой?

— Чёрный, ты что, не видишь?

— Я вижу. Я про характер.

— Боня — чёрный по характеру тоже, — усмехнулась Варя. — Сложный, независимый. Может, второй должен быть проще.

Она листала дальше. Котята в Сегеже были — и дорогие, и почти бесплатные, от «бабушка родила, раздаю в хорошие руки». Варя сохраняла фотографии, показывала Семёну.

— Смотри, какой пушистый.

— Похож на облако.

— А этот рыжий. Как я.

— У нас будет два рыжих? Ты и кот?

Она ткнула его локтем, но без злости.

А потом она увидела его. Белый котёнок с пушистым хвостом, похожим на перо. Голубые глаза, розовый нос. Объявление гласило: «Отдам в добрые руки. Мальчик, 3 месяца. Ласковый, приучен к лотку».

— Смотри, — сказала Варя, протягивая телефон Семёну. — Вот он.

Семён посмотрел. Котёнок был красивым — по-настоящему, даже на любительском фото, сделанном в плохом освещении.

— Хочешь его?

— Хочу. Завтра поедем, посмотрим.

---

Они договорились о встрече на следующий день после обеда.

Хозяйка белого котёнка жила в частном доме на выезде из города. Добираться пришлось на такси — автобусы туда ходили редко, а идти пешком было далеко, особенно по морозу. Семён сидел на переднем сиденье, Варя — сзади, с пустой переноской на коленях.

— Ты волнуешься? — спросил Семён, обернувшись.

— Немного, — призналась Варя. — А вдруг он не подойдёт? Или Боня его не примет?

— Примет. Ветеринар сказал — нужен друг.

— Ветеринар не кошачий психолог.

— Варь, ты слишком переживаешь.

— Это я? — возмутилась она. — Это я переживаю?

Водитель такси — новый, не тот, что в прошлый раз, — слушал их перепалку и улыбался в зеркало заднего вида.

— Вы кого-то едете выбирать? — спросил он.

— Котёнка, — ответила Варя. — Для нашего кота. Он один, скучает.

— Доброе дело, — кивнул водитель. — Кошки — они социальные, да. У нас у самих двое. Никогда не скучают.

Варя улыбнулась. Хоть кто-то её понимал.

Такси остановилось на безлюдной улице. Дома здесь стояли редко, между ними были пустыри, заросшие сухой травой, торчащей из-под снега. Хозяйка сказала: «Дом синий, с зелёными ставнями», и Семён высматривал синее среди сумерек.

— Вон там, — показала Варя.

Они вышли из машины. Водитель сказал: «Я подожду, если недолго», и заглушил двигатель.

Они пошли к дому. И вдруг услышали лай.

Громкий, злой, приближающийся.

Из-за угла соседнего дома выскочила собака. Большая, лохматая, с жёлтыми глазами и оскаленной пастью. Она бежала прямо на них — нет, не на них. Перед ней, виляя, как заяц, бежал что-то маленькое, чёрное, почти незаметное на снегу.

— Котёнок! — закричала Варя.

Маленький чёрный комок метнулся к ближайшей берёзе, вцепился когтями в кору и полез наверх. Собака прыгнула следом, царапала ствол, лаяла, скалилась.

Варя не думала.

Она побежала.

— Варя! — крикнул Семён, и побежал следом.

Она подлетела к дереву, заслонила его собой, закричала на собаку:

— Пошла! Пошла вон!

Собака оскалилась, зарычала, сделала шаг вперёд. Семён оказался рядом, схватил с земли обломок ветки, замахнулся.

— Пошла, кому сказал!

Собака посмотрела на них — на двух людей, которые орали и махали палкой, — и отступила. Один шаг, другой. Потом развернулась и побежала прочь, туда, откуда прибежала.

Тишина.

Семён выдохнул, бросил палку.

— Ты с ума сошла? — спросил он. — Она могла наброситься на тебя!

— Я не думала, — сказала Варя, глядя вверх. — Я просто… он такой маленький.

Котёнок сидел на нижней ветке берёзы, прижавшись к стволу. Чёрный, с огромными зелёными глазами, которые смотрели на них с ужасом и любопытством одновременно. Он дрожал, но не мяукал.

— Иди сюда, маленький, — сказала Варя, протягивая руки. — Всё кончилось. Собака ушла. Слезай.

Котёнок посмотрел на неё. Потом на Семёна. Потом перевёл взгляд на дорогу, где собаки уже не было.

И слез.

Он спустился по стволу неловко — лапы скользили по коре, один раз он чуть не сорвался, но удержался. Спрыгнул на снег. Постоял секунду. И пошёл к Варе.

Не убежал. Не спрятался. Просто пошёл.

Варя опустилась на корточки, протянула руку. Котёнок подошёл, понюхал пальцы, прижался к ним носом. Он был холодным, мокрым от снега и всё ещё дрожал, но не боялся.

— Ну здравствуй, — сказала Варя, поднимая его. — Ты какой маленький. И чёрный. Как Боня.

Котёнок уткнулся ей в шею и заурчал.

— Ты только посмотри, — сказала Варя Семёну. — Он не боится.

— Он тебя выбрал, — сказал Семён.

Они стояли посреди улицы, на морозе, с чёрным котёнком на руках, который мурлыкал так громко, будто всю жизнь только и ждал, чтобы его нашли.

— Я чуть инфаркт не получила, — сказала Варя. — Когда собака бежала. У меня сердце остановилось, наверное.

— У меня тоже, — признался Семён.

— Что будем делать?

— Забираем.

— А белый?

Варя посмотрела на синий дом с зелёными ставнями, где их ждали.

— Позвоним, скажем, что передумали, — сказал Семён. — И что нашли другого.

— Она обидится.

— Мы заплатим ей за беспокойство.

Варя смотрела на котёнка. Он уже перестал дрожать и теперь спал у неё на руках, свернувшись маленьким чёрным клубком.

— Знаешь, — сказала она. — От страха у людей бывает инфаркт. А я чуть не померла из-за этого малыша.

— Инфаркт, — повторил Семён, глядя на котёнка.

И они посмотрели друг на друга.

— Инфаркт, — сказала они одновременно.

Котёнок открыл один глаз, посмотрел на них и снова закрыл. Имя ему понравилось.

Они позвонили хозяйке белого котёнка, извинились, объяснили ситуацию. Женщина обиделась, но не сильно — сказала, что котёнка и без них заберут, просто чуть позже. Водитель такси, который всё это время ждал с включённым двигателем, спросил:

— Ну что, едем?

— Едем, — сказала Варя, залезая в машину с Инфарктом на руках.

Семён сел рядом, взял её свободную руку в свою.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Да, — сказала Варя. — Теперь — да.

Она опустила глаза на котёнка, который спал и не знал, что его жизнь только начинается.

Боня ждал их дома. И пока не знал, что его кошачий мир вот-вот перевернётся.