Обед в тени оливок
Если свадьба Дона была светским раутом, то свадьба Адама и Эвелин стала операцией высшего уровня секретности. Никаких прессы, никаких лишних глаз — только «семья», которая умела держать палец на спусковом крючке так же уверенно, как бокал шампанского.
Утро. Подготовка
Кирилл зашел в комнату Адама, неся в руках чехол со смокингом.— Кэп, я проверил периметр. Три снайперские точки — Дэн на вышке, два моих парня в кустах. Если хоть одна муха пролетит без приглашения, она станет экспонатом в коллекции Макса.Адам застегивал запонки, его руки — те самые, что не дрожали в порту под обстрелом — сегодня предательски подвели его.— Кир, — хрипло произнес он, — я иду под венец. У меня будет сын. Почему мне кажется, что штурм укрепленного бункера был проще?— Потому что из бункера можно уйти, — хохотнул Кирилл, помогая другу с пиджаком. — А от Эвелин ты не уйдешь даже на тот свет. Она тебя и там достанет.Церемония проходила в старой часовне на территории поместья. Когда двери распахнулись, в зале воцарилась такая тишина, что было слышно стрекот цикад снаружи.Эвелин шла к алтарю под руку с Доном Антонио. На ней было платье из плотного белого шелка — лаконичное, строгое, подчеркивающее её гордую осанку и уже заметно округлившийся живот. На её бедре, скрытая разрезом платья, всё равно была кобура с миниатюрным пистолетом — подарок Адама. Она была ангелом, который не разучился убивать ради любви.Мария плакала, сжимая платок. Софи и Мила, подружки невесты, выглядели потрясающе, но их глаза постоянно сканировали входы.Когда Антонио передал руку Эвелин Адаму, он прошептал:— Она — лучшее, что есть в этом мире, сынок. Не дай мне повода вспомнить, как пользоваться пулеметом.Адам взял руки Эвелин в свои огромные ладони. Его голос, обычно холодный и командный, сейчас дрожал от нежности.— Эвелин... Я не обещал тебе роз и спокойных ночей. Наша верность началась с крови и пепла. Но я клянусь: до последнего вздоха, до последней пули, я буду твоим щитом. Ты и наш сын — мой единственный закон. Моя живая верность.Эвелин посмотрела ему прямо в глаза, и в этот момент в её взгляде не было льда. Только бездонная синева.— Адам. Ты вернул меня к жизни, когда я была лишь тенью. Я не обещаю быть тихой женой. Но я обещаю, что за твоей спиной всегда будет надежный тыл. Я принадлежу тебе — в этой жизни и во всех следующих.— Объявляю вас мужем и женой! — провозгласил священник (старый друг Дона, который умел хранить тайны). — Можете поцеловать... свою судьбу.Поцелуй был долгим и отчаянным. В этот момент за окнами часовни Макс запустил «цифровой салют» — на всех экранах поместья вспыхнули два перекрещенных ножа, образующих сердце.— Горько! — орал Кирилл, стоя на стуле. — Адам, если ты не поцелуешь её еще раз, я заставлю Макса включить музыку из «Титаника»!— Только попробуй, — пригрозил Адам, смеясь и прижимая к себе Эвелин.Джозеф подошел к ним с бокалом.— Ну что, сестренка, — он подмигнул Эвелин. — Теперь ты официально Роуз по мужу. Добро пожаловать в ад, здесь очень весело.— Я сама устрою здесь ад, если кто-то тронет мой торт, — парировала Эвелин, с аппетитом поглощая кусок шоколадного шедевра. — Беременность — это отличный повод быть легально агрессивной.Вечер закончился танцами под открытым небом. Наемники танцевали с дочерями мафиози, Кирилл пытался научить Софи приемам джиу-джитсу прямо в вечернем платье, а Адам и Эвелин сидели в стороне, наблюдая за своей «сумасшедшей семьей».— Знаешь, — прошептал Адам, положив руку на её живот. — Малыш Марк уже пинается. Кажется, ему нравится музыка.— Или он требует свой законный калибр, — улыбнулась Эвелин, закрывая глаза. — Марк Адамович Роуз... Звучит как начало легенды.