Тяжесть имени и шепот колыбели
Первая брачная ночь в статусе супругов Роуз была не похожа на голливудские фильмы. Вместо шумного отеля — укрепленная вилла, вместо лепестков роз — проверенные тепловизоры по периметру.Адам сидел на краю огромной кровати, осторожно расстегивая бесконечный ряд пуговиц на спине свадебного платья Эвелин. Его пальцы, привыкшие к холодному металлу оружия, дрожали от близости её кожи.— Ты сегодня была... — он замолчал, подбирая слово, — невозможной, Литтл. Я до сих пор не верю, что ты моя. Официально.Эвелин обернулась, придерживая шелк на груди. Её взгляд смягчился, а на губах играла та самая редкая улыбка, предназначенная только ему.— Теперь тебе от меня не избавиться, командир. Даже если захочешь уйти в самоволку — я найду тебя по маячку в обручальном кольце.— Макс всё-таки его вставил? — хмыкнул Адам, притягивая её к себе. Он положил ладонь на её живот, чувствуя отчетливый, сильный толчок. — Эй, Марк... тише. Маме нужно отдохнуть.— Он уже диктует свои условия, — прошептала Эвелин, закрывая глаза и утыкаясь носом в его шею. — Весь в отца.Утро началось с аромата кофе и громкого смеха Кирилла на террасе. Но идиллия разбилась, когда Макс вошел в столовую, держа в руках серебряный поднос. На нем лежала детская погремушка из чистого золота, инкрустированная мелкими черными бриллиантами в форме... черепа.— Принесли к воротам пять минут назад, — голос Макса был лишен привычного юмора. — Курьер сказал, что это «подарок для маленького Марка от старого друга».Адам мгновенно помрачнел. Он взял погремушку, переворачивая её. На рукоятке была гравировка: «Имя — это судьба. Марк был моим вторым именем, Адам. Помнишь?»— Виктор... — выдохнул Адам. — Ублюдок всё еще играет с нами из своей камеры.— Или у него есть те, кто продолжает его дело на воле, — Эвелин взяла погремушку, её глаза снова стали ледяными. — Он хочет показать, что наши стены для него — бумага.
Пока в главном доме решали вопрос безопасности, в гостевом флигеле Софи сидела в ванной, глядя на тест в своих руках. Две полоски. Яркие, неоспоримые.— Соф? Ты скоро? Мы обещали Адаму и Эви поехать на побережье, — голос Джозефа за дверью был бодрым. Он был счастлив, он планировал их будущее, строил планы на расширение бизнеса...Софи спрятала тест в косметичку. Её сердце колотилось в горле. Она видела, как Эвелин рисковала собой, видела кровь в порту. Она любила Джозефа, но мысль о том, что её ребенок тоже станет частью этого мира «черных погремушек», приводила её в ужас.Она вышла, стараясь улыбаться.— Иду, Джо. Просто... немного закружилась голова. Наверное, шампанское на свадьбе было лишним.Джозеф подхватил её, кружа по комнате.— Нам нужно устроить свою свадьбу, Соф. Отец уже спрашивал. Он хочет, чтобы Кастеллано правили этим островом вечно.Софи промолчала, прижимаясь к нему. Она еще не знала, как сказать принцу мафии, что их сказка скоро превратится в реальность с пеленками и бронежилетами.Вечер на полигонеЭвелин, несмотря на запреты Адама, вышла на стрельбище. Она не стреляла — просто чистила свой любимый «Глок», чувствуя вес металла.— Мы назовем его Марк, — сказала она подошедшему Адаму. — Но он не будет Виктором. Он будет Марком Адамовичем. Человеком, который сам выберет свою судьбу.— Я лично прослежу за этим, — Адам обнял её со спины, накрывая её руки своими. — А погремушку... Макс переплавит её в пули. Золотые пули для тех, кто решит прийти к нашим воротам без приглашения.