Белый песок и черное золото
Утро на острове началось не с шума прибоя, а с рева двигателей частного гидроплана, который приземлился прямо в лагуне, подняв тучу брызг. Из кабины, элегантно поправляя широкополую шляпу, вышла Мария. Следом, опираясь на трость с золотым набалдашником, ступил Дон Антонио.
Кирилл, который в этот момент пытался научить Макса вскрывать кокос ударом головы (что заканчивалось плачевно для Макса), замер с орехом в руке.
— Кажется, наш пионерлагерь закрывается на спецобслуживание, — пробасил он.
Эвелин и Адам вышли на террасу. Эвелин была в легком сарафане, Адам — босиком, с полотенцем на плечах. Увидев мать, Эвелин напряглась, но Мария лишь тепло улыбнулась, подходя к дочери.
— Эвелин, дорогая, — Мария обняла её, игнорируя холодный взгляд дочери. — Мы решили, что хватит прятаться по углам. Сицилия должна знать, что наш союз с Антонио — это не просто договор. Мы женимся. Здесь. Через три дня.
На террасе повисла такая тишина, что было слышно, как Джозеф выронил стакан с соком в бассейне.
— Ты... и мой отец? — Джозеф вынырнул из воды, отряхиваясь как пес. — Это официально? Значит, Эвелин теперь моя... сестра?
— Только по документам, щенок, — хмыкнул Дон Антонио, хлопая сына по плечу. — В остальном всё остается по-прежнему. Но этот праздник должен быть идеальным. Адам, твоя команда — охрана периметра. Кирилл, тебе придется влезть в смокинг, если не хочешь, чтобы тебя приняли за дикого медведя на фуршете.
— Смокинг?! — взревел Кирилл. — Дон, я в нем буду выглядеть как пингвин на стероидах! Мои плечи не влезут ни в один итальянский крой!
Вечер перед церемонией.
Подготовка шла полным ходом. Макс минировал пляж (цветами и датчиками движения), Мила муштровала официантов, а Софи помогала Марии с платьем. Но когда солнце начало тонуть в океане, окрашивая всё в пурпур, Адам увел Эвелин к тому самому обрыву, где они провели прошлую ночь.
Ветер развевал её волосы. Адам долго молчал, глядя на горизонт. Он казался необычно напряженным для человека, который в одиночку вырезал логова наемников.
— Эви, — он повернулся к ней. В его огромных руках внезапно оказалась маленькая коробочка из черного дерева. — Я долго думал, что сказать. Я не умею писать стихи, и моя жизнь — это череда выстрелов и потерь.
Он открыл коробочку. Внутри лежало кольцо — не с бриллиантом, а из черного титана с тонкой полоской синего сапфира, цветом в точности как его глаза.
— Ты спасла меня в порту. Ты спасла меня в карьере. Ты — единственная причина, по которой я всё еще человек, а не просто машина для убийства. — Адам опустился на одно колено, и под его весом хрустнул песок. — Я не обещаю тебе спокойной жизни. Я не обещаю, что мы доживем до старости в этом раю. Но я обещаю, что пока я дышу, ни одна пуля не коснется тебя, не пройдя сквозь меня.
Он поднял на неё взгляд, полный такой неистовой любви, что у Эвелин перехватило дыхание.
— Стань моей официально, Литтл. Не наёмницей, не напарницей... а моей женой. Чтобы даже смерть знала, чья ты, когда придет за нами в следующий раз.
Эвелин смотрела на кольцо, и её стальная броня рассыпалась в прах. Слезы, которые она так долго сдерживала, обожгли щеки. Она знала цену молчания и вес спускового крючка, но сейчас она знала только одно: она дома.
— Да, — прошептала она, бросаясь в его объятия. — Да, черт возьми, Адам! Только попробуй еще раз «погибнуть» — я сама тебя из-под земли достану и убью лично.
Адам хрипло рассмеялся, подхватывая её и кружа над песком.
В это время за кустами:
— Видишь? — прошептал Кирилл, вытирая скупую мужскую слезу рукавом (который он уже успел испачкать в маринаде). — Я же говорил, что он это сделает. Макс, ты заснял?
— В 4К и с трех ракурсов, — прошептал Макс, прячась с дроном за пальмой. — Это будет лучший шантаж в моей жизни... То есть, я хотел сказать, лучший подарок на свадьбу!