Шёпот океана и обет на песке
Луна висела над островом, как огромный жемчужный фонарь, превращая лагуну в зеркало из жидкого серебра. На другом конце пляжа всё ещё доносились приглушённые вопли Кирилла, который пытался доказать Максу, что кокос — это идеальная метательная граната, но здесь, у скал, мир сузился до двух пар глаз и шума прибоя.
Адам сидел на тёплом, нагретом за день камне, а Эвелин устроилась между его коленей. Он медленно, почти благоговейно перебирал её волосы, вдыхая аромат тропических цветов и соли.
— Ты слишком тихая, Литтл, — прошептал он, его низкий голос завибрировал у неё в затылке. — Это меня пугает больше, чем засада Легиона.
Эвелин повернулась в его руках, обхватив его лицо ладонями. В лунном свете её кожа казалась фарфоровой, а шрамы на плече — тонкими серебряными нитями.
— Я просто пытаюсь запомнить этот момент, Адам. Запомнить вкус воздуха, в котором нет пороха. И тебя... без бронежилета.
Адам хрипло рассмеялся и притянул её ближе, утыкаясь лбом в её лоб.
— Я без брони только рядом с тобой. Ты и есть моя единственная уязвимость, Эви. И моё единственное спасение.
Он коснулся её губ — сначала осторожно, словно спрашивая разрешения, а затем с той сокрушительной страстью, которую они копили все эти месяцы разлуки и боли. Его огромные руки собственнически скользнули по её спине, притягивая вплотную, так, чтобы между ними не осталось даже атома воздуха. Эвелин ответила с той же неистовой силой, зарываясь пальцами в его жесткие волосы, окончательно стирая границы между прошлым и настоящим.
Тем временем на вилле...
Джозеф и Софи сидели на подвесной кровати-качели, мерно покачиваясь под стрекот цикад. Наследник сицилийского клана, чьё имя заставляло дрожать бизнесменов Палермо, сейчас выглядел совершенно обезоруженным. Он держал Софи за руку, переплетая свои пальцы с её.
— Я никогда не думал, что смогу просто сидеть и смотреть на море, не считая проходящие танкеры, — тихо признался он. — Ты изменила настройки в моей голове, Соф.
Софи улыбнулась, прижимаясь к его плечу.
— Это не настройки, Джозеф. Это просто жизнь. Без приказов отца, без вендетты. Тебе идет быть обычным... ну, почти обычным парнем.
Джозеф повернул её лицо к себе, всматриваясь в её черты с такой нежностью, что у Софи перехватило дыхание.
— Ты — лучшее, что случилось в этом проклятом доме. И если мне придется снова взять в руки оружие, я сделаю это только для того, чтобы ты могла и дальше так улыбаться.
Он поцеловал её — мягко, обещающе. В этом поцелуе не было яда мафии, только тихая клятва человека, который наконец-то нашел свой дом.
Возвращаясь к Адаму и Эвелин:
Вода ласково лизала их стопы. Адам подхватил Эвелин на руки и зашел глубже в океан. Брызги сверкали на его мощных плечах.
— Знаешь, — прошептал он ей в самое ухо, — в тот день в порту, когда я уходил под воду, я видел только твои глаза. И я пообещал себе, что если выживу, то подарю тебе весь мир.
— Мне не нужен мир, Адам, — Эвелин прижалась к нему, слушая его ровное, сильное сердцебиение. — Мне нужен только ты. Живой. Здесь. Со мной.
Он опустил её на мелководье, и они долго стояли в объятиях друг друга, пока океан шептал им свои древние тайны. В эту ночь война была далеко. В эту ночь была только любовь — дикая, верная и бессмертная.