𝑬𝒈𝒐 𝒑𝒓𝒊𝒏𝒄𝒆𝒔𝒔𝒂.

Снаружи завывал ветер, швыряя пригоршни мокрого снега в заколоченные окна, но в гостиной охотничьего домика было невыносимо душно. Андрей сидел на табурете, положив руки на колени , его костяшки побелели, а взгляд был направлен в пустоту, прямо сквозь Глеба и Вала.
Ася сидела на полу у ног Вала. Он не отпускал её плечо, его пальцы почти судорожно впивались в ткань её куртки, словно он боялся, что, как только правда будет произнесена, она испарится.
- Хватит тянуть резину, - голос Андрея был как треснувший лед. - Десять лет я считал нас братьями. Десять лет я думал, что мы выжили чудом. Рассказывайте. Всё.
Глеб тяжело вздохнул и достал из кармана старую зажигалку. Он долго крутил её в руках, не зажигая.
- Помнишь ту высоту под Кандагаром, Дюша? Когда нашу колонну зажали в ущелье, и тебя зацепило первым же взрывом? Ты был «тяжелым». Осколки в позвоночнике, кровотечение, которое мы не могли остановить. Связи не было, вертолеты не могли сесть из-за плотного огня.

Вал заговорил, перехватив нить, его голос был глухим и безэмоциональным:
- Мы понимали, что ты не доживешь до рассвета. А потом на частоту вышел «Коршун». Он тогда работал на частную военную компанию, которая терлась в том секторе. У них был медик и борт. Но им нужно было что-то взамен.
- Что? - прошептала Ася, чувствуя, как внутри всё сжимается.
- Груз, который мы сопровождали, - ответил Глеб, наконец щелкнув зажигалкой. Огонек высветил его осунувшееся лицо. - Там были не только медикаменты. Там были прототипы систем наведения. Новейшая разработка. «Коршун» предложил сделку: жизнь Андрея в обмен на «потерю» этого контейнера при обстреле.
В комнате стало так тихо, что слышно было, как тает снег на крыше. Андрей медленно поднял голову.
- Вы сдали государственную разработку врагу... чтобы спасти меня?
- Мы сдали кусок железа, чтобы спасти брата! - Вал внезапно взорвался, его голос сорвался на рык. Он вскочил, едва не опрокинув Асю. - Ты умирал у меня на руках! Твои глаза закатывались, ты звал мать и Асю! Я бы продал весь мир, Андрей, не то что какой-то контейнер!
- И «Коршун» заставил вас подписать признание? - Андрей тоже встал, его трясло от ярости. - Он держит вас на крючке всё это время?
- Не только на крючке, - Глеб опустил голову. - Он заставил нас работать на него. Те бои, в которых участвовал Вал, те «грязные» дела, которые я проворачивал для Вадима - это всё были ниточки, за которые дергал «Коршун». Вадим был лишь посредником. Но теперь «Коршуну» нужно что-то более ценное. Ему нужно влияние в совете директоров того самого концерна, где работает твой отец, Андрей. Где теперь работаешь ты в службе безопасности.

Ася похолодела.
- Значит, я - залог не из-за денег. Я - способ заставить Андрея открыть двери концерна для «Коршуна»?
- Именно, - выдохнул Вал, снова опускаясь рядом с ней и пряча лицо в ладонях. - Мы пытались выкупить твою свободу. Я дрался на ринге, пока кости не превращались в труху, чтобы собрать сумму для разрыва контракта. Но им не нужны деньги. Им нужна власть.
Андрей посмотрел на Вала. Гнев в его глазах начал медленно сменяться болезненным пониманием.
Эти двое десять лет жили в аду, считая себя предателями, только ради того, чтобы он мог ходить и дышать.
- Вы идиоты, - прошептал Андрей, опускаясь обратно на табурет. - Почему вы не сказали? Мы бы нашли выход...
- Какой выход, Дюша? - Глеб грустно усмехнулся. - Трибунал? Расстрел? Мы выбрали твою жизнь. И выбрали бы снова.

Вал поднял глаза на Асю. В них было столько боли и одержимости, что у неё перехватило дыхание. Он притянул её к себе, прижимаясь лбом к её лбу.
- Теперь ты знаешь всё, - прошептал он. - Я не рыцарь. Я наемник, предавший присягу. Ты всё еще хочешь быть со мной?

Ася посмотрела на него, затем на брата, затем на Глеба. Она видела трех сломленных мужчин, которые были связаны кровью и ложью крепче, чем любая семья. Она протянула руку и коснулась шрама на щеке Вала.
- Ты спас моего брата, - твердо сказала она. - Ты защищал меня всю жизнь. Присяга - это слова на бумаге. То, что вы сделали друг для друга - это настоящая жизнь. Мы не отдадим им ни Андрея, ни меня. Глеб, у тебя же есть что-то на этого «Коршуна»? Ты ведь не просто так хранил эти данные?
Глеб впервые за вечер улыбнулся хищно и опасно.
- О да. Я не только подчищал за ними. Я записывал. Каждый звонок, каждую передачу денег. На том диске, который мы вытащили у Вадима, есть ключ к архивам «Коршуна». Нам просто нужно время, чтобы его взломать.

Вал сжал руку Аси. Его ревность и собственничество никуда не делись, но теперь они обрели цель.
- Мы найдем его, - пообещал он. - И на этот раз сделок не будет. Только расчет.

Андрей и Глеб ушли на чердак, чтобы в тишине заняться дешифровкой диска. В гостиной остался только треск догорающих поленьев и тяжелое, прерывистое дыхание Вала. Он всё еще сидел на полу, привалившись спиной к дивану, и его рука всё так же судорожно сжимала плечо Аси.
- Уходи в комнату, Ася, - глухо произнес он, не открывая глаз. - Ты теперь знаешь, кто я. Грязь, предательство, кровь... Тебе не место рядом с таким, как я.
Ася не шелохнулась. Напротив, она медленно развернулась и села к нему лицом, накрывая его дрожащие ладони своими.
- Ты думаешь, я люблю тебя за «чистые руки»? - её голос прозвучал удивительно спокойно в этой звенящей тишине. - Ты думаешь, я любила того призрачного рыцаря из детства? Нет, Вал. Я любила тебя, когда ты закрывал меня от пуль. Я любила тебя, когда ты рычал на Глеба от ревности. И я люблю тебя сейчас, когда ты разбиваешь себе душу ради моего брата.

Вал резко открыл глаза. В них была такая невыносимая мука, смешанная с надеждой, что Асе стало больно дышать.
- Не говори этого, - прошептал он, пытаясь отстраниться. - Я одержим тобой. Это не любовь, это болезнь. Я хочу запереть тебя, спрятать от всех... Я монстр, Ася.
- Тогда я - твоя клетка, - она подалась вперед, сокращая расстояние между ними до считанных сантиметров. - Если ты монстр, то я та, кто его приручил. Я люблю тебя, Вал. Не того мальчика с медным кольцом, а этого мужчину со всеми его шрамами и грехами. Слышишь? Люблю.
Вал замер. Мир вокруг него, казалось, перестал вращаться. Это слово, которое он не смел даже произносить про себя, сорвало все его внутренние плотины. Он рванул её к себе, сминая в объятиях так сильно, что у неё перехватило дыхание, и уткнулся лицом в изгиб её шеи.
- С ума сойти... - его голос сорвался на хрип. - Я ждал этого десять лет. Десять чертовых лет в аду только ради того, чтобы ты однажды это сказала. Я люблю тебя больше жизни, Ася. Больше чести, больше свободы. Только ты. Всегда только ты.
Он отстранился, его руки - те самые руки, которые умели ломать кости - теперь с бесконечной нежностью обхватили её лицо. Вал смотрел на неё так, словно видел перед собой божество.
- Больше никаких недомолвок, - прошептал он, и в его взгляде вспыхнуло то самое пламя, которое больше не пугало её. - Теперь ты не просто «под моей защитой». Ты моя женщина. Моя жизнь. И если кто-то попытается забрать тебя у меня... я уничтожу этот мир.
Их поцелуй в этот раз был другим. В нем не было горечи или страха погони. Он был долгим, глубоким и обещающим. Это был поцелуй двоих людей, которые только что заключили свой собственный союз, более крепкий, чем любые армейские присяги.
Вал медленно отстранился, его пальцы коснулись медного кольца на её руке.
- Помнишь, что я сказал в детстве? «Пока я его не сниму - я твой рыцарь». Так вот, - он взял её руку и прижал к своим губам. - Я его никогда не сниму. Даже если оно врастет мне в кожу.
Ася улыбнулась сквозь слезы, чувствуя, как внутри разливается тепло, которое не под силу погасить никаким «Коршунам».
- Теперь мы в отношениях, Вал? - тихо спросила она, поглаживая его по щеке.
- Нет, - Вал хищно и собственнически улыбнулся, притягивая её к себе для нового поцелуя. - Теперь ты принадлежишь мне. А я - тебе. Навечно.
Сверху, с чердака, донесся приглушенный голос Глеба: «Кажется, я нашел лазейку в коде!». Но героям внизу было всё равно. В этой маленькой гостиной, посреди заснеженного леса, они наконец-то нашли свой дом - друг в друге.