Отца Гены, застрелили походу.
Глава десятая.
В висках немного пульсирует. Голова ощущает тяжесть. Уже знакомые звуки пищания издаёт аппарат, что следил за ритмом сердца. Иголка от капельницы чувствуется в вене. В нос снова ударил запах таблеток, хлорки, который заполнил всю палату. Не смотря на то, что веки казались тяжёлыми, со всеми своими усилиями я наконец-то открыла глаза. Пробегаясь взглядом по больничной палате, где я была совсем одна. Даже поговорить было не с кем. Чувствово одиночества меня пугало, и мне нужен был кто-то рядом. Чтоб мне стало легче. В дверь постучалась медсестра. Девушка с светлыми русыми волосами, добрыми глазами и нежной улыбкой поприветствовала меня. Я уже знала как её зовут. Марина. Мы с ней даже подружились за эти четыре дня, которые я лежала в больнице. Было хоть с кем поговорить, и от этого мне становилось намного легче. Но этого было всего лишь десять минут за весь день. Уже не чувствовала себя одиноко. Хотя бы десять минут, от них и то становилось лучше. Как оказалось, тут она была на практике, и сейчас до сих пор учится в медицинском университете. Было ей всего лишь девятнадцать. Хоть у нас была и значительная разница в возрасте, казалось, что мы с ней ровесники. И нам было о чем поговорить. Она подошла к моей кровати, аккуратно доставая иголку из вены, будто освобождая меня.
- Как ты? - молодая девушка откатила от моей кровати капельницу, усевшись на край, ожидая моего ответа.
- Уже лучше. Голова, правда, болит. - я устало улыбнулась и вздохнула.
- Ничего страшного, бывает. Тебя скоро выпишут. - единственное, что радовало меня после операции.
- Хоть что-то хорошее.
- Тут твой папа заходил, принёс тебе продукты. Сейчас. - девушка покинула палату, отправляясь за пакетом, который принёс мне отец. Прошло буквально пару минут, и Марина уже вернулась, ставя продукты на тумбочку, что стояла около кровати. Там были мои любимые мятные мюсли, черничный йогурт, персики и печенье. От такой заботы внутри становится тепло. Так же там лежал контейнер с творожной запеканкой, которую я не так давно ела. - Главный врач передал Дмитрию Алексеевичу, чтоб он зашёл завтра. Будут решать вопрос о выписке. - открывая крышку от йогурта, пробуя знакомый вкус. Внутри все таяло, приятный аромат унюхал мой нос, обволакивающий черничный йогурт наполнил мой рот, чувствуя как он слегка наполняет желудок.
- А больше никто не приходил? - я надеялась на то, что Кислов придет ко мне и мы с ним поговорим. Мне его не хватало. Ведь за все четыре дня, что я тут лежу, он так ни разу и не пришёл. Это делало мне больно. Даже не написал мне. Про крайней мере мне казалось, что он козёл, но оказалось совсем наоборот.
- Подруга твоя заходила, ждет тебя на скамейке в коридоре. Видела, что я к тебе зашла. Спросила, можно ли ей к тебе зайти. Я ей сообщила, что сейчас закончу с тобой и можешь входить. Её позвать?
- Конечно. - я расплылась в улыбке, ожидая, когда Кварцова уже ко мне зайдёт. Медсестра забрала капельницу, покидая палату, запуская подругу.
- Привеет, Ирка. Я так соскучилась уже. Целых два дня сидела в школе одна. Думала с ума сойду. Все в школе уже в курсе, что ты в больнице. Спрашивали меня, что с тобой произошло. А я сама то и не знаю. Мне конечно Егор рассказал, что тебе стало плохо и вызвали скорую, но что именно произошло никто не знает. Меня в первые три дня вообще не пускали. Хотя я пыталась попасть. Мы с Мелом почти два часа уговаривали врачей, чтоб нас пропустили. А они в никакую. Нет, ну ты представляешь? - Мне так не хватало разговоров подруги, как она мне рассказывает обо всем.
- И я по тебе скучала. - улыбка не сходила с моего лица, пока я сидела вместе с подругой. От нее так и веяло добротой, радостью и искренностью. - Я и сама не особо поняла, что произошло. Никто пока мне ничего не говорит. Знаю, что только нужно было делать операцию. А что за операция, тоже без понятия. Завтра должен глав врач с моим папой поговорить, там все и узнаем.
- Ужас, Ир. Ты мне обязательно расскажи потом, что все таки произошло. А то я так и буду жить в загадках. Никто, мне ничего не рассказывает. Особенно ты. - девушка вздохнула, усаживаясь поудобнее, сидя около меня, повесив свою куртку на спинку стула, что стоял напротив кровати. - А про маму Вани и отца Бори правда? Ну, что они спят.
- Откуда ты знаешь? - Ритке я точно не могла рассказать об этом, потому что как минимум была не в состоянии, так ещё и провалялась в больнице четыре дня, без какой либо связи. Интернет совсем не работал. Видела только пару уведомлений из чата с подругой. Но мой ответ на её вопросы тупо не отправлялся. И там точно не было разговора об этом. Теперь понятно, почему ничего не доходило до меня, и сообщений казалось достаточно много. Но я была совсем не готова к ответу на все слова друзей.
- Да мне Мел рассказал. Боря с Ваней дрались ещё из-за этого. Может и не только из-за этого. Да, Ир? - совсем не понимаю, о чем говорит подруга. Я лишь вопросительно глянула на нее, в действительности не понимая, на что та намекает. - Я о вас с Борей. - закатив глаза, даже не знала что и говорить. Хотя нет, точно знала и была уверена в своих словах.
- Мы не спали с ним. Я была тогда вообще пьяная. Почему это воспринимается так, словно у нас что-то было. До этого даже не дошло. Мел опять рассказал тебе об этом?
- Ну не только Мел. Слух по школе ходит. Но Хенкин все отрицает. И правильно делает.
- А Ваня что? - единственное, что меня сейчас интересовало, как он на это вообще реагирует. Что он делает. Это для меня очень важно.
- А что Ваня? Ничего. Он вообще в школе не появлялся. Никто и не знает, что с ним происходит. Парни на отрез молчат и не хотят рассказывать. Поэтому мне этот вопрос задавать нет смысла. А ты чего ему не напишешь?
- Блин, Рита. Я тут как в изоляторе сижу. До тебя сообщения то не доходят, что говорить уже о Кислове. Связи вообще нет. Не телефон, а кирпич какой-то. Почему всё рассказывают за меня, и никто не спрашивает ничего у меня? Может, я не хотела бы, чтоб кто-то об этом знал. Как вообще это в школе узналось?
- Не знаю, Ир. Вот тут ничего не могу сказать. Кто-то об этом вякнул, и пошло поехало. Может потому что ты вечером, во время вечерники ушла именно с ним. Все так и подумали. Без понятия. У нас такая школа, что кто-то придумает херню в полную, а в нее все верить будут. Забей, даже не думай об этом.
- Как не думать тут? Про меня всякие гадости говорят, а я должна сидеть на жопе ровно. Я заметила, что у вас сбор каких-то сплетников.
- А он тебе нравится? - Рита глядела на меня с таким интересом, думая, что я без ума совсем.
- Кто? Кислов? - я совсем не подумала, что сказала. Но девушка сделала вид, будто не поняла о чём я.
- Да какой ещё Кислов. Он тут вообще причём? Я про Борю.
- А, Боря. - услышав имя того, кого действительно не люблю как парня, а всего лишь как друга, внутри стало пусто. Он не вызывал у меня таких чувств, как Ваня, которого я так ждала. - Не нравится он мне. И то что было между нами самая настоящая ошибка. И я об этом ему точно скажу. У тебя с Мелом что там? - решила перевести тему, ведь мне совсем не хотелось сейчас разговаривать и думать о сложившейся ситуации между мной, Борей и Ваней. Целый любовный треугольник.
- Да вроде что-то развивается. Пока тебя нет, мы сидим вместе. Он проводит меня до дома. Мы часто общаемся. Анжела там со своим хахалем и на Егора совсем забила.
- А, это измена мне с Егором? Теперь ты с ним сидишь, а я изгой? Ну все с вами ясно, вот такие вы друзья. - хотелось разрядить обстановку, ведь о чем-то грустном совсем не хотелось разговаривать.
- Теперь он моя лучшая подруга. Ты меня довела. - мы хихикали с Ритой, продолжая общаться на те темы, которые вызвали у нас улыбки и радость, а не противоположные. Мне сейчас совсем не хотелось думать о том, что у меня после выписки должны состояться два важных разговора. Которые совсем будут неизбежны. На часах уже давно был вечер, почти ночь. Поэтому мы уже начали прощаться с подругой, как в дверь постучали.
- Войдите. - дверь отварилась и там стоял Хенкин, которого я хотела видеть меньше всего на сегодняшний день. У меня не было сил сейчас с ним хоть о чем-нибудь говорить. Хотя скорее это были отговорки, ведь я боялась нашего разговора.
- Можно? - я кивнула и тот прошел внутрь. Обнимаясь с подругой на прощание, она начала шептать мне на ухо.
- Удачного разговора, подруга. Расскажешь потом.
- Спасибо. - так же шёпотом я произнесла, и та оставила нас на едине с Борей.
Тот не начинал разговор, словно ожидая, чтоб я стала что-то говорить, конечно, сказать было много чего. Огромный поток слов лез в мою голову и я не знала с чего начать. Боря прожигал меня взглядом, так же молча. Неловкая пауза была между нами. Мы смотрели друг на друга, не осмелившись и сказать хоть одно предложение. В гороле был ком, точно такой же, как в то утро, четыре дня назад. Сердце забилось чаще и сильнее, я чувствовала как оно будто сжималось внутри меня. Знакомые симптомы начали проявляться. Дыша равномерно и спокойно, пытаясь отдышаться. Тревога поднималась с каждой минутой в молчании. Решив, что так можно молчать вечность, начала первая разговор.
- Ты пришёл на меня посмотреть или поговорить? - таблетки, что лежали на тумбочке рядом со стаканом воды, полетели в полость рта. Заполняя ими мой желудок. На задней упаковки было написано название препарата. «Диазепам».
- Поговорить. Мне, кажется нам есть что обсудить.
- Тебе не кажется. - светловолосый подошёл ко мне ближе, нарушая дистанцию. Я отошла назад, не давая тому приблизиться. - Не обязательно так близко ко мне подходить. Я тебя слушаю, можешь начинать. - распложив руки на груди, смотрела в тёмные, зеленые радужки парня. Будто заставляя его сейчас и здесь всё вывалить. Все его мысли и то, что он так сильно хотел сказать мне.
- Ир, я понимаю, что это прозвучит некрасиво по отношению к Кисе, но я скажу как есть. Он тебе не подходит, вы не сможете долго быть вместе. Он очень вспыльчивый человек. Скорее всего он просто тобой попользуется как и с остальными девушками, и бросит. А ты будешь по нему убиваться. У них таких как ты хоть завались. Я не всмысле того, что ты как они. Ты особенная, но он этого вообще не понимает. Так же к этому всему, Киса не умеет вести себя с девушками так, как нужно. Я бы мог стать твоей опорой. Помогать тебе во всем, я всегда добр к тебе, ты невероятная девушка. И я не понимаю, как можно выбрать того, который будет относиться к тебе, извиняюсь, как к говну. Побереги свои нервы, пожалуйста. Я хочу, чтоб ты была со мной. Была моей, а я твоим. Чтоб мы были вместе. Ещё не забывай, что он наркоша и готов сделать все за дозу. Он будет плохо на тебя влиять. - парень будто сказал это все на одном дыхании, наблюдая за моей реакцией, думая, что я отвечу ему на это. Но он решил продолжить. - Ты же видела, до чего он тебя довел. Что из-за него ты сейчас лежишь в больнице, что тебе плохо. А он ни разу к тебе ещё и не пришел.
- Это всё, что ты хотел мне сказать? - все так же смотрела на Хенкина, который глядел как щенок на меня, с умиляющими глазами и одновременно напуганными.
- Да, Ир. Это всё. Я хочу услышать твой ответ на это всё. Мне это жизненно необходимо.
- То, что было в тот вечер, между нами, самая настоящая ошибка. Я была тогда в состоянии опьянения. И совсем не соображала, что делала. Я не вижу тебя в роли своего парня, только как друга. Даже не смотря на то, что ты перечислил про Кислова, это ни чуть меня не напугало. Если я действительно люблю человека, то я его приму таким как есть. Но ты не из тех, кого я могу любить как парня. Только как друга, как старшего брата. И не больше. У нас с тобой ничего не получится. Мне бы не хотелось портить взаимоотношения между нами такой глупостью. Мне не безразличен Ваня. И именно его, я вижу своим партнёром. Мне с ним очень хорошо, чувствую себя легко и ни о чем не переживаю. Даже не смотря на ваши разборки, я по большей части переживала за Кису. Ты мне не меньше важен, чем он, но вы играете абсолютно разную роль в моей жизни. Я хочу, чтоб ты нашёл ту девушку, с которой тебе будет хорошо, которая тебя примет, таким какой ты есть. Прости, но нам с тобой не быть вместе. Никогда.
- Понял? Хенкалина. - светловолосый, что стоял спиной к двери, повернул голову, увидев Кислова, который стоял в проходе, с букетом нежно розовых пионов. Улыбаясь во все 32 зуба. Он пошёл в мою сторону, проходя мимо Бори, положив цветы на постель, целуя меня в губы, обнимая за талию. Конечно, это выглядело не красиво по отношению к Хенкину, но я так невероятно этого ждала. Снова хотела почувствовать этот сладковатый вкус на собственных губах, вновь чувствовать тепло, которое исходило от парня. Оторвавшись от меня, он глянул снова на Борю, который был явно недоволен данным действием. - Прости, но это моя кошка теперь. - он закинул руку мне на плечо, прижимая меня ближе к себе. Из-за этого жеста чувствовалась, какая у нас была значительная разница в росте, которую я раньше совсем и не замечала. Походу у меня был сегодня день открытых дверей, ведь даже не смотря на время, меня посетило трое человек, хотя оно было и к лучшему.
- Борь, я не хотела тебя задеть и обидеть. Ты прекрасный человек и друг. Уверенна, ты точно на расхват и какая-то девчонка точно тебя прихватит. - он слегка улыбнулся на мои слова, пытаясь не показывать, что ему было неприятно от увиденного. Я двинулась к нему, приобнимая того плечи. - Все будет хорошо, не расстраивайся. Сладких снов, тебе. - тот кивнул и уже направлялся в сторону выхода. Но обернулся и взглянул на нас в последний раз.
- Удачи в отношениях, а мне в поисках новой пассии.
- Ага, пока Хенкалина. - Кислов помахал рукой парню и тот захлопнул дверь палаты.
Подходя к постели, на которой красовались идеальный букет из пионов, которыми я не успела насладиться. Взяв цветы в руки, вдыхая свежий аромат, который постепенно наполнял палату, перебивая запах таблеток. Не сдержав улыбку, я расплылась в ней. Ваня подошёл ко мне, и обнял меня со спины, целуя в шею, так же взаимно улыбаясь на мою реакцию на букет, который был подарен им. От прикосновений парня по телу пробежали мурашки и дрожь окутала тело. Я готова была растаять от удовольствия. Приятное чувство покалывало живот.
- Прекрасные цветы, Ванюш. - повернувшись к парню лицом, положила букет на тумбочку, где недавно лежали таблетки, которые я благополучно выпила, чтоб успокоиться.
- Ух ты, теперь так меня будешь называть? - он накручивал прядь моих волос на свой палец, заглядывая своими тёмными глазами в мои.
- Ну, все может быть. - я засмеялась, обвивая шею парня, пальцами пробираясь в волосы Кислова, нежно массируя кожу голову. Тот прикрыл глаза, и прижался ко мне. Будто кот.
- А то что ты говорила, правда?
- Что именно?
- Ну, что я тебе небезразличен, все такое. - я начала смущаться от слова парня, понимая, что он слышал всю мою речь, которую я говорила Хенкину.
- Получается, что да. - уткнувшись лицом в плечо Кислова, чтоб он не видел мой смущённый взгляд и щеки, которые уже начали краснеть.
- Тогда, у нас взаимное небезразличие. - улыбка парня чувтовалась, я была уверена в каждом его действии, как в себе.
Он слегка отодвинулся от меня, приподняв мой подбородок своими пальцами, чтоб мой взгляд был направлен лишь на него. Ток прошёлся по телу. Чувство теплоты заполнило сердце и душу. Мне хотелось чувствовать его прям здесь и сейчас. Приятное ощущение заполнило меня внутри. Я была безумно довольна всем происходящим. Не смотря на то, чем закончилась прошлая вспышка парней, и то что я сейчас нахожусь в больнице. Может оно тогда и стоило этого. Наши глаза словили зрительный контакт, не отрываясь друг от друга.
Ладони парни уже чувствовались на моей холодной талии, а его горячие руки, словно огонь, грели её. Пухловатые губы накрыли мои, заключая нас в одно целое. Я не видела никого кроме темноволосого парня, который за такой небольшой промежуток времени стал мне одним из важных людей в моей жизни. Лёгкость и чувство свободы перекрывало все страхи. Страсть начала с каждой секундой повышаться. Тот словно чувствовал, как я себя ощущаю, и что мне нравится, не переставая продолжать. Доводя меня до того, что мои ноги становились ватными, ели держась на них. Из нежного поцелуя он начал превращаться в что-то более страстное и приятное. Мое лицо словно залилось краской. От тех действий Кислова, которые доводили меня ещё больше.
Парень мягко, но уверенно подхватил меня за бёдра, приподнимая над полом. Я даже не заметила, как моя спина коснулась прохладной больничной простыни. Он уже сидел на краю кровати, усадив меня к себе на колени лицом к лицу. Его руки скользнули с моей талии выше, огненными дорожками прожигая кожу сквозь тонкую ткань больничной рубашки. Поцелуй не прерывался ни на секунду, а наоборот, становился только глубже, жаднее. Я запустила пальцы в его тёмные волосы, притягивая ещё ближе, чувствуя, как его язык встречается с моим в медленном, тягучем танце. Мне хотелось чувствовать его полностью, чувствовать как он наслаждается мной и получает удовольствие.
Его ладони поднялись выше, накрывая мою грудь, и он слегка сжал её, достаточно сильно, чтобы по телу прошла новая волна электричества, но достаточно нежно, чтобы я выгнулась навстречу, безмолвно прося ещё. Он понял без слов. Его губы оторвались от моих, спускаясь по подбородку, по шее, туда, где билась бешеная пульсация. Я запрокинула голову, прикусив губу, когда он поцеловал мою шею, мое слабое место, а затем провёл языком ниже, к ключице. Мои ноги дрожали, сжимая его бёдра с двух сторон, а пальцы вцепились в его плечи, словно я боялась упасть, хотя он держал меня крепко, не отпуская ни на миг. Я чувствовала его крепкие руки, на своём теле.
- Ты сводишь меня с ума, Ира. - выдохнул он мне в шею, и голос его был низким, хриплым, полным той самой страсти, от которой у меня перехватывало дыхание. Волна накрыла меня снова. Меня заводило каждое последующее действие этого бешеного парня.
Я ничего не ответила, только сильнее прижалась к нему, чувствуя, как его руки снова двинулись вниз, по моим рёбрам, по животу, заставляя каждый миллиметр кожи гореть. В палате было тихо, только наши сбитые дыхания и редкий скрип кровати нарушали больничное спокойствие. Но мне было всё равно. Мне было плевать на белые стены, на прошлые ссоры и даже на то, что дверь могла открыться в любую секунду. В этом моменте существовали только мы. Только его руки, его губы, его тепло, которое я впитывала каждой клеткой, как засушенная земля — первый летний дождь.
Его губы снова вернулись к моим, и он уже не целовал,он словно забирал меня целиком и полностью. Я чувствовала, как его дыхание сбивается, как его пальцы сильнее сжимают мою талию. Он оторвался на секунду, посмотрел мне в глаза. Взгляд был тяжелый, тёмный, словно чёрные глаза смотрели на меня, без капли привычной нежности, но от этого становилось только лучше. Я хотела чувствовать его тепло. Получать удовольствие от любых его действий. Отдаться полностью наслаждению.
- Ты как? - спросил тихо, но я только кивнула, не в силах выдавить ни слова. Ком в горле не давал мне этого сделать. Только он уже был не от привычной тревоги, а от наслаждения. Кислов усмехнулся и снова прижался к моим губам, но уже настойчивее, глубже. Я почувствовала, как его язык скользит по моим губам, и открылась навстречу, позволяя ему всё. Мои руки сами полезли под его футболку, кожа горячая, мышцы напряжены. Он вздрогнул, когда я провела ногтями по его спине, и прикусил мою нижнюю губу. Не больно, но чувствительно. Зализывая укус, стараясь не делать мне больно. Тихий стон вновь издался из его уст.
Одна его рука скользнула под мою рубашку, пальцы легли на голую кожу живота, потом поднялись выше, к груди. Он сжал её, но уже не нежно, как в прошлый раз, а уверенно, собственнически. Я выдохнула ему в губы и сама потянулась к его шее, начала целовать, кусать, оставлять следы. Он зарычал. Тихо, но я услышала. Этот жест придавал мне уверенности, и я уже не стеснялась своих действий, как раньше. Парень сдвинул рубашку вверх, оголяя меня почти полностью, и его взгляд скользнул по моей груди. Пальцами провёл по соску, медленно, дразня, и я выгнулась, вцепившись ему в плечи. Тогда он наклонился и провёл языком по тому же месту, пока я не закусила губу, чтобы не застонать слишком громко. Это была уже последняя капля.
Он снова поцеловал меня жадно, почти грубо, одной рукой прижимая к себе за поясницу, другой сжимая мою грудь. А я сидела на нём, чувствуя, как внутри всё горит, и понимала, если не остановимся, то уже не сможем. Но ни он, ни я даже не пытались тормозить. Он оторвался от моих губ и посмотрел мне прямо в глаза. Взгляд тяжелый, мутный от желания. Я смотрела в ответ и не отводила глаза.
— Ложись, — сказал он тихо, но это прозвучало как приказ.
Кислов аккуратно, но быстро перевернул меня на спину, сам навис сверху. Кровать жалобно скрипнула, но нам обоим было все равно. Сейчас, в этот момент нас совсем этого не напрягало. Он снова прижался ко мне всем телом, горячий, тяжелый, пахнет чем-то мужским и родным. Я обхватила его ногами, притягивая ближе, и он выдохнул мне прямо в шею, прерывисто, со стоном.
Мои руки гуляли по его спине, по широким плечам, зарывались в волосы, оттягивая их. Он вновь целовал мою шею, покусывал кожу, а потом спустился ниже,к ключицам, к груди. Медленно, смакуя каждое движение. Я выгнулась, когда его губы накрыли сосок, и тихо застонала, уже не сдерживаясь. Словно он уже извучил каждую реакцию на любое его действие. И что я поддамся на любые его ласки.
Ваня одну руку положил на мою талию, крепко сжимая, а второй начал медленно спускаться по животу вниз. Пальцы скользнули под резинку больничных штанов, и я вся напряглась на секунду. Он поднял голову и посмотрел на меня.
- Хочешь? - спросил хрипло. Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Меня буквально трясёт от ожидания последующих действий.
- Скажи, - настаивал он, чуть улыбнувшись краем губ.
- Да, - прошептала я. - Пожалуйста. - закатывая глаза от предстоящих ласк. Тот улыбнулся шире, наклонился и поцеловал меня, нежно, почти сладко, совсем не так, как пару минут назад. А его рука тем временем скользнула ниже, туда, где всё горело от одного его присутствия.
Его пальцы уже были там, где я хотела их чувствовать больше всего. Он провел по мне сквозь тонкую ткань, и я выгнулась так сильно, что чуть не скинула его с кровати. Он усмехнулся мне в губы, нагло, самоуверенно. Точно так же, как и при первой нашей встрече. Парень что-то прошептал, но я совсем не слышала его слов, ведь в ушах гудело, от того, насколько сильно я хотела его почувствовать. Потом Кислов резко и неожиданно стянул с меня штаны вместе с бельем одним движением. Даже моргнуть не успела. Я осталась перед ним совершенно открытой, и на секунду стало стыдно. Больничная палата, яркий свет, всё как на ладони. Но он не дал мне закрыться. Схватил за бедра, раздвинул мои ноги и устроился между ними, глядя сверху вниз так, будто я была самым ценным, что он когда-либо видел.
Чувства были настолько близкие, искренние и честные. Я не ощулась себя в данную минуту так, как ощущала себя в тот злополучный вечер с Хенкином. Невероятно сожалела о том, что тогда произошло между нами. Единственное, что успокаивает меня больше всего, что мы поговорили и я ему сказала все как есть. И сейчас, чувствую как все мои органы скручиваются в узел от действий любимого человека. И ощущается все совсем по другому.
Если бы не этот стук в дверь, то я бы точно отдалась Кислову прям здесь и сейчас. Стала бы точно только его. Такое чувство, что у меня была не палата, а проходной двор. Натянув штаны обратно, поправляя рубашку, спихивая парня с меня, чтоб тот стоял около кровати. Хорошо, что это оказалось Марина, которая сообщила о том, что парню уже надо покинуть палату и оставить меня отдыхать. Ваня оставил нежный поцелуй на моих губах и покинул комнату, оставив меня на едине со своим сбившимся дыханием и чувством стыда вперемешку с улыбкой и удовольствием. Которым я не смогла насладиться с полна. Он ушёл в компании медсестры. Та погасила свет, оставляя меня одну в раздумиях о том, что не все таки случилось сейчас между мной и парнем.
Полумрак окунул небольшую комнату, лунный свет проглядывался через окно. Сумерки слегка светились на небе. Постепенно дыхание уже сбивалось. Но я все равно вспомнила Кислова, будто он до сих пор находится здесь, со мной. Увалившись на кровать, поворачивая голову в сторону распахнутого окна, через которое дул лёгкий, весенний ветер, заполняя палату свежим воздухом и дышать становилось намного легче. Прикрывая веки, я дышала уже равномерно. Надеюсь, что завтра меня уже выпишут из больницы. Я ворочалась в кровати, переворачиваясь с одного бока, на другой. Чувство предстоящего завтрашнего дня не давало мне уснуть. Хотелось уже покинуть эти тусклые стены больницы и скорее вернуться в школу. Как бы это странно не звучало. Но я зря радовалась. Ведь следующий день оказался не самым лучшим.
***
Мужчина средних лет ходил по палате. Рассказывая новости по работе. О том, что пропал ещё один человек. Как раз таки тот самый бармен, который лежал на дне рыбачьей бухты. Приходилось все скрывать от отца, ведь он бы точно не одобрил подобных друзей. Увидев цветы на тумбочке, в вазе, начал расспрашивать кто подарил. Не сдержавшись, я рассказала о Ване. Конечно умолчав о том, что тот употреблял. Иначе отец оторвал бы ему голову, за то, что парень находился рядом со мной, развлекаясь подобным способом.
Мы ждали главного врача, сердце билось. Хотелось уже узнать о том, что же все таки со мной происходит. Ведь подобные случаи были не раз, только все слишком серьёзно не заходило. Походу пришёл тот час, когда этому пришлось свершиться. Мне вовсе не хотелось снова сидеть на антидепрессантах. Это был ад. Который вспоминать мне совсем не хотелось. Этот горький вкус таблеток. Которые я пила на протяжении трёх месяцев, пытаясь заглушить панические атаки, которые у меня начали появляться после той ситуации с "друзьями". Наконец-то в палату зашёл относительно молодой мужчина. Держа в своих руках папку с документами и информацией, которую будет озвучивать. Не успев уже дождаться речь про все происходящее, он сообщил не приятную новость, не только для меня, но и для отца.
- Так как, ваша дочь попала в столь неприятное положение. Пришлось сообщить об этом не только вам, но и другому родителю. Входите. - белая, тонкая дверь открылась, за ней стояла женщина. Тёмные, будто чёрные волосы, тяжелый и тусклый взгляд. В кожаной юбке и бордовой рубашке. Держа в руках какую-то сумочку, одного из популярных бредов, которыми я вовсе не интересуюсь.
- Ну приветик, Ириска. - женщина расплылась в улыбке, глядя на меня, с такой добротой, будто не сделала ничего плохого, не только по отношению ко мне, так ещё и папе. - и тебе, привет, Дим.
- Здравствуй, Кать. Давно не виделись, и лучше бы этого произошло. - Папа засунул руки в карманы тёмно-синих штанов, смотря на мать. Которая при его виде сменила взгляд с более мягкой, на тяжёлый.
- Мам, а зачем ты вообще приехала? Без тебя было лучше. Что-то когда мне было плохо, ты совсем меня не навещала, когда я нуждалась в тебе.
- Ир, не начинай. Мы об этом потом поговорим. Сейчас мы собрались тут совсем не для того, чтоб это обсуждать.
- Надеюсь, вы закончили, и я могу начать? - все резко утихли, переводя взгляды на врача, который достал из папки лист А4, на котором было довольно много чего написано, что сейчас он нам и озвучит. - У вашей дочери МАС, а то есть Морганьи-Адамса-Стокса. Это синдром, при котором происходит приступ резкого падения сердечного выброса. Из-за которого мозг перестаёт получать кислород. Есть два вида данного синдрома. Брадиаритмия - Пульс падает ниже 30-40 ударов в минут, или возникает пауза в 5-10 секунд. Мозг получает п олучать кровь. Тахиаритмия, самый распространённый вид. Пульс начинает превышать от 180, до 200 ударов в минуту. В вашем случае это второй вариант. Ставят ИКД. Прибор, который умеет наносить разряд, если сердце «срывается» в смертельную аритмию. Соответственно делали операцию, чтоб вставить этот аппарат внутрь Ирины. Лекарства в основном не подходят для этого синдрома, и ничем не помогут. Поэтому операция была обязательна. Время было ограничено. Сердцебиение нормализуется. Поэтому выписку можно осуществить сегодня. Но в случае подобных ситуаций нужно сразу обращать в скорую. Так же нужно каждые полгода приходить на проверку прибора, который находится под ключицей. Теперь расскажу о том, как он МАС проявился в жизни вашей дочери. Как я понимаю, у нее были уже приступы, похожие на те, что были до попадания к нам. Только без потери сознания. Что и произвело путаницу. Данные симптомы очень похожи на ПА, а то есть панические атаки. Скорее всего никаких врачей вы не проходили, и из-за этого не удалось разобраться на сколько все серьёзно. А антидепрессанты, которые пила Ирина лишь усугубляли ситуацию. В общем как-то так получается.
После речи врача, сказать было нечего. Мне не хотелось воспринимать то, что сейчас сказали. Ведь я думала, что ничего серьёзного не произошло. А как оказалось, тут полный пиздец. Даже и не знаю, как сказать об этом друзьям. Повисла тишина. Никто не знал, что т сказать. В глазах потемнело, а голова ужасно начинала пульсировать. Дыхание сбилось, пытаясь отдышаться. Врач подошёл ко мне, подавая стакан воды, говоря мне о том, чтоб я искала вещи по палате определённого цвета, чтоб отвлечься от нагнетающих мыслей. Точно так же, как и делают при панических атаках. Но врач решил продолжить, добивая ещё больше меня своими словами.
- В лечении написано о том, что девушка употребляла антидепрессанты «Циталопрам». Более того, при вашем типе МАС, это могло привести к летальному исходу. К остановке сердца. Было так, что скорее были симптомы схожие с ПА, врач ге разобравшись в этом. Говорит о том, что важно нужно попить таблетки. Ирина пьёт антидепрессанты в течении трех месяцев, усугубляя ситуацию. Приступы продолжаются, потому что таблетка не работает. Однажды сердце остановилось бы надолго, и наступила внезапная сердечная смерть. Но из-за того, что в этот момент Ирина находилась со своими друзьями, и те чуть ли не моментально вызвали скорую, спали ей жизнь. Поэтому стоит их за это поблагодарить. - на этом все, если согласны с выпиской, то обращайтесь к дежурному врачу. До свидания. - Мужчина покинул палату, оставляя нас троих совсем одних. Мать сразу начала кипишить. Начиная кричать на папу.
- Это ты во всём виноват, что с ней это произошло! Нужно было следить за ней. - та размахивала руками, начиная с каждым словом повышать тон и темп. В ушах начало закладывать и я слушала разговор приглушённо.
- Ты вообще ничего не сделал. Трахалась с левым мужиком и бросила её. Не помогала ей совсем и даже не интересовалась её жизнью. Тебе вообще лучше заткнуться и ничего мне не говорить. Это ты её начала доводить до этого. Ты не поддерживала Иру совсем. Когда та в этом так нуждалась. Вали к своему мужику и даже не смей появляться в нашей жизни. Без тебя справимся. - У женщины глаза стали как по пять копеек, та схватила сумку со стула, оставляя нас с родителем на едине, напоследок крича о том, что папа козёл. Он присел рядом со мной, гладя по плечу. - Прости, что начал это.
- Ты был прав во всем, тебе не зачем было извиняться. А она, просто больная дура, которой надо провериться. Мы и без неё справимся. Да, пап? - руки находились на коленях, а глаза заглядывали в добрый родительный взгляд.
- Все правильно, Ир. Ты у меня самая лучшая, не слушай её. - Отец чмокнул меня в щеку, приобнимая за плечи. - Домой хочешь?
- Хочу. - устало улыбнувшись, тот сделал точно такой же жест, уходя из комнаты, направляясь к дежурному врачу, получая справку, чтоб меня отпустили. Становилось легче.
Телефон завибрировал, который лежал на тумбочке, уведомляя о том, что пришло сообщение с помощью фонарика, который мигал. Не отходя от шока, от матери, которая хоть как-то хотела поучаствовать в моей жизни, но это оказалось безуспешно. От того, что оказывается, у меня синдром МАС, от которого я могла благополучно умереть в тот день с дуэлью между двумя парнями, которые не в зависимости от количества общения были для меня очень важными. Хватая телефон с белой тумбочки, на которой краска начинала стираться. В строке уведомлений висело сообщение от Кислова. Открывая смартфон, вводя пароль, думала, что там доброе и радостное объявление, которое меня порадует. Но ничего хорошего я не узнала.
Иван Кислов [12.38]
«Гену кинула девка на наркоту, которую он должен был толкнуть. Его ищут люди. Говорят, они поехали к отцу Гендоса. Мол, будут спрашивать, где Зуев и тд. Этот на веселе. Говорит, что все будет ок, но у меня странное чувство.»
Только закончив читать сообщения от уже своего возлюбленного, отец ворвался в палату, передавая мне бумажку с выпиской из больницы. Где было написано о том, что на учёбу я смогу выйти только на следующей неделе. Была бы моя воля, я бы вышла хоть завтра. Но походу у меня появились другие планы. Родитель с кем-то разговаривал по телефону, начиная писать чей-то адрес. Поддакивая человеку, который был с ним на линии. Так же к этому всему, было написано не только название улицы и дом, а ещё и ФИО, чья фамилия мне казалось точно знакомой. В это верить совсем не хотелось. Отец сбросил звонок, одевая кожанку, которая висела на вешалке.
- Пап, что случилось? Я думала, мы вместе поедем домой. Что за улица и дом.
- Дочь, сейчас позвонили из отдела. Говорят по этому адресу произошли выстрелы, от соседей. Туда направляется полиция. Чтоб понять, что же все все таки произошло. Кто-то говорит, что там лежит мужчина, лет 50-55, выстрел в голову есть. Ужасная картина, в общем говоря. - перед глазами всплыла фамилия, которую я только что увидела. «Зуев». Но я не успела и задуматься об этом. - Говорят, какие-то странные мужики приехали к нему. Хотя обычно никто к нему не ездит, только сын его. Гена Зуев, может слышала где-то. Чуть меньше недели был в последний раз.
- Не слышала, пап. И что ты теперь туда едешь?
- А куда ещё. Конечно туда. Скину денюжку на такси. Доберешься сама, зайка?
- Доберусь. - мужчина поцеловал меня в лоб, покидая палату, на последок махая рукой в знак прощания. Снова открывая телефон, где было сообщение Кислова, и для него оно висело как «прочитанное»
Ирина Самойлова [12.40]
«Отца Гены, застрелили походу. Папа только что сказал, и поехал в ту сторону. Потом расскажет. С ним ещё Хенкин вроде должен быть. Они сейчас начали вместе заниматься этим делом. Точнее Константин вновь начал.»