Слепая зона

Неделю спустя после увольнения Мии. Гран-при Японии. Судзука.

Япония встретила их прохладой и идеальной синевой неба. Судзука — одна из старейших трасс календаря, с её легендарными поворотами 130R и Spoon Curve — всегда была особенным местом для Эллы. Здесь не было места суете или гламуру. Здесь была только гонка.

После увольнения Мии прошла неделя. Неделя, за которую Элла успела дать десять интервью, написать три пресс-релиза, поспорить с Тото о бюджете на следующий сезон и ни разу — ни разу! — не заплакать.

Она не разговаривала с Оливером. Он писал сначала длинные сообщения с извинениями, потом короткие «как ты?», потом просто смайлики. Она не отвечала.

Элла сосредоточилась на работе. На Кими. На гонках.

Кими вёл себя как обычно — ныл про машину, спорил с инженерами, молча пил зелёный чай, который не любил. Но что-то изменилось. Он стал чаще смотреть на неё. Дольше задерживать взгляд. Иногда, когда она говорила по телефону, он замирал и слушал.

Элла замечала это, но не придавала значения. У неё не было сил думать о чём-то ещё.

/////

Вечер перед гонкой. Моторхоум Mercedes.

Элла сидела за своим столом, разбирала почту, когда в дверь постучали.

— Войдите, — сказала она, не поднимая головы.

Дверь открылась. Кими.

— Ты ещё здесь? — спросила она, взглянув на часы. — Уже одиннадцать.

— Я знаю, — он закрыл дверь, подошёл к столу. — Я пришёл не просто так.

В руках у него была маленькая чёрная флешка.

Элла посмотрела на неё, потом на Кими.

— Что это?

— Это займет время, — сказал он, сев напротив стоящий стул.

Элла откинулась на спинку кресла.

— Ты меня пугаешь.

— Не бойся, — Кими положил флешку на стол. — Это то, что должно было у тебя быть ещё  месяц назад.

Он подвинул флешку к ней.

— Там доказательства. Все. Переписка Мии с инженерами Haas. Логи её доступа к твоему компьютеру. Записи с камер, как она фотографирует документы. И — самое главное — письмо от Мии к Оливеру, где она предлагает ему сливать информацию в обмен на… — он запнулся, — в обмен на отношения.

Элла замерла.

— Откуда у тебя это?

— Я собирал это два месяца, — тихо сказал Кими. — С того самого дня, как ты наняла её. Я попросил друзей в IT-отделе проверить её. Они нашли странную активность. Я попросил их продолжить. Они нашли всё.

— Ты собирал это два месяца? — переспросила Элла. — Но...зачем?

— Потому что я знал, что она тебя подставит, — сказал Кими. — И знал, что когда это случится, тебе понадобятся доказательства.

Он посмотрел ей в глаза.

— Я не хотел, чтобы ты осталась беззащитной. Ты всегда защищаешь всех — меня, команду, свою репутацию. А кто защитит тебя?

Элла молчала.

Она смотрела на чёрную флешку, лежащую на столе, и чувствовала, как внутри поднимается что-то тёплое. Что-то, чему она пока боялась давать имя.

— Ты рисковал своей карьерой, — сказала она. — Если бы Тото узнал, что ты собираешь компромат на команду…

— Я собирал компромат на неё, — поправил Кими. — На человека, который работал на команду. Это моя команда. Моя семья. Я имел право.

Элла взяла флешку, повертела в пальцах.

— Ты мог отдать это мне раньше, — сказала она. — В Спа. Или в Монце.

— Не мог, — Кими покачал головой. — Потому что ты была не готова. Ты бы меня возненавидела. Сказала бы, что я вру, потому что ревную. Или что я хочу поссорить тебя с Оливером. Ты не поверила бы мне.

Элла подняла глаза.

— А сейчас?

— Сейчас ты поверишь, — сказал Кими. — Потому что ты сама всё увидела. Сама нашла переписку. Сама уволила Мию. Сама порвала с ним. Я просто даю тебе то, что может пригодиться, если они попытаются тебя подставить.

Элла положила флешку в карман.

— Спасибо, — сказала она.

— Не за что, — Кими встал.

Он направился к выходу, но Элла окликнула его:

— Кими.

Он обернулся.

— Почему ты это сделал? — спросила она. — Правда. Почему ты рисковал собой ради меня?

Он стоял у двери, смотрел на неё. В его глазах было что-то, чего она раньше не видела — не злость, не упрямство, не мальчишескую браваду. Что-то глубокое, давнее, спрятанное.

— Потому что ты единственный человек, который видел во мне гонщика, а не проект Тото, — сказал он тихо. — Ты поверила в меня, когда никто не верил. Ты сказала «Антонелли, перестань ныть, ты лучший», и я поверил. И я не мог позволить им тебя сломать.

Он замолчал, потом добавил:

— И потому что я люблю тебя. Не как босса. Не как дочь моего наставника. Как девушку. Я люблю тебя. Давно. С первого дня.

Элла замерла.

Она смотрела на него — на его напряжённое лицо, на сжатые кулаки, на дрожащие губы — и не знала, что сказать.

— Ты не должен…

— Я знаю, что не должен, — перебил Кими. — Я знаю, что ты не готова. Я знаю, что прошла всего неделя, а ты ещё не залечила раны. Я знаю, что я — твой пилот, и это всё усложняет. Я всё знаю.

Он сделал шаг к ней.

— Я не прошу ответа. Я не прошу даже думать об этом. Я просто сказал правду. Потому что устал врать. Врать тебе, врать себе.

Элла встала.

Они стояли друг напротив друга — разделённые столом, исписанными бумагами, флешкой в её кармане.

— Кими… — начала она.

— Не надо, — он поднял руку. — Не отвечай. Не сейчас. Когда будешь готова. Через месяц, через год. Я подожду.

Он развернулся и пошёл к выходу.

— Кими, — снова окликнула Элла.

Он остановился, не оборачиваясь.

Она подошла к нему. Взяла его за руку.

Он вздрогнул.

— Спасибо, — сказала она. — Не за флешку. За то, что сказал. За то, что ждёшь. За то, что всегда был рядом.

Она сжала его пальцы. Он не двигался. Стоял как каменный, боясь спугнуть.

— Я не готова, — сказала Элла. — Не сейчас. Но… я рада, что ты сказал.

Кими медленно повернулся. Посмотрел на их сцепленные руки, потом на её лицо.

— Я подожду, — повторил он.

— Знаю, — она улыбнулась. — Ты ждал месяц, чтобы отдать мне флешку. Подождёшь ещё.

Он не ответил. Просто стоял и смотрел на неё.

Элла отпустила его руку.

— Иди спать, завтра гонка.

— А ты?

— Я тоже пойду, надо кое-что закончить.

Кими кивнул и вышел.

Элла осталась одна.

Она стояла посреди кабинета, сжимая в кармане флешку — доказательства, которые Кими собирал для неё два месяца, — и думала о том, что только что произошло.

Он любит её. Давно. Всё это время.

Она провела рукой по лицу и вздохнула.

Не сейчас. Слишком рано, слишком больно, слишком страшно. Она не готова. И не знает, когда будет готова.

Но внутри, где-то глубоко, в том месте, которое она считала замёрзшим после предательства Оливера, появилось что-то новое. Что-то, чему она пока боялась давать имя.

Не любовь — до любви ещё далеко. Но что-то, что может однажды стать ею, если она позволит.

Маленькая искра. Тёплая. Хрупкая.

Искупление.

Элла выключила свет, вышла из моторхоума и пошла в отель.

Завтра гонка. А послезавтра — новая жизнь.