Глава 6
Две недели спустя. Гран-при Сингапура.
Сингапур был адом в прямом смысле слова. Тридцатиградусная жара, влажность под восемьдесят процентов, ночная гонка, при которой организм сбивался с ритма, и огни города, которые слепили даже сквозь затемнённый шлем.
Элла стояла на пит-уолл и смотрела на мониторы. Квалификация закончилась пятнадцать минут назад. Кими — четвёртый. Оливер — шестой. Для Haas на этой трассе — блестящий результат.
Она должна была радоваться за Оливера. Вместо этого она чувствовала только глухую усталость.
Последние две недели были тяжёлыми. После инцидента в Монце — телефона, зарядки, испуганных глаз Мии — Элла не могла избавиться от ощущения, что за ней следят. Она проверила камеры в моторхоуме. Запись показала, что Мия действительно зашла в комнату за пять минут до Эллы, достала что-то из ящика, потом подошла к тумбочке с телефоном… и замерла.
Камера не показывала, что именно она делала с телефоном — ракурс был неудачным. Но Элла видела, как Мия повернула экран к себе. На несколько секунд.
Потом услышала шаги в коридоре и быстро отошла.
Элла не стала её увольнять. У неё не было доказательств. Только холодок в груди.
— Элла?
Она обернулась.
Мия стояла с бутылкой воды.
— Вы давно не пили. Я принесла.
— Спасибо, — Элла взяла бутылку, но не открыла.
Мия не уходила. Она смотрела на монитор, где повторяли лучший круг Оливера.
— У него отличная квалификация, — сказала Мия. — Для пилота Haas — просто космос. Вы не думаете, что ему стоит перейти в команду получше? Например, к вам?
— У Mercedes нет вакансий, — сухо ответила Элла.
— Но если бы были? Вы бы его позвали?
Элла посмотрела на Мию. Та улыбалась — невинно, открыто, как будто спрашивала о погоде.
— Это не ко мне вопрос, — сказала Элла. — К отцу.
— Ах да, — Мия кивнула. — Тото решает всё. Я забыла.
Она улыбнулась ещё шире и ушла.
Элла смотрела ей вслед.
«Что ты задумала?» — подумала она.
Ответа не было.
//////////
Вечер. Отель.
Элла сидела в своём номере и разбирала почту, когда в дверь постучали.
Она подумала, что это Оливер — они договорились увидеться после квалификации, но он ещё не пришёл. Может, решил зайти раньше.
Она открыла дверь.
На пороге стоял Кими.
Без кепки, без формы, просто в чёрной футболке и джинсах. Волосы растрёпаны, под глазами круги — он тоже не спал последние ночи.
— Кими? — Элла удивилась. — Ты чего? Что-то случилось?
— Можно войти? — спросил он.
Голос был тихим, но в нём чувствовалась сталь.
Элла отступила в сторону. Кими вошёл, оглядел номер — маленький, уютный, с окном на огни Сингапура — и сел на край кровати.
— Ты меня пугаешь, — сказала Элла, закрывая дверь. — Ты никогда не приходишь ко мне в номер.
— Я знаю, — Кими поднял на неё глаза. — Поэтому и пришёл.
Он замолчал. Элла ждала.
— Я не лезу в твою личную жизнь, — сказал он наконец. — Ты сама говорила — я твой пилот, не психотерапевт и не друг. Но сегодня… сегодня я не могу молчать.
Сердце Эллы ёкнуло.
— Говори, — сказала она, садясь напротив.
Кими сделал глубокий вдох.
— Сегодня после квалификации я видел Мию. Она стояла у боксов Haas и разговаривала с Оливером. Не просто «привет-пока». Они стояли близко. Он смеялся. Она поправляла ему воротник.
Элла замерла.
— Поправляла воротник? — переспросила она.
— Да. Как будто они… — Кими запнулся. — Как будто они близки. Очень близки.
— Может, она просто…
— И потом, — перебил Кими, — она громко, при всех, сказала ему «спасибо, милый». Ты слышишь? При всех. Механики слышали. Инженеры слышали. Я слышал.
— Она всем говорит «милый», — возразила Элла, но голос дрогнул.
— Не всем, — Кими покачал головой. — Мне она так не говорила. Тото — не говорила. Инженерам — нет. Только ему.
Элла встала.
— Ты хочешь сказать, что между ними что-то есть?
— Я не знаю, что между ними, — Кими тоже встал. — Но я знаю, что Оливер не поправил её. Он улыбнулся ей. И ушёл. А она смотрела ему вслед.
Повисла тишина.
Где-то за окном шумел Сингапур — сигналы машин, крики туристов, музыка из баров. Но в номере было тихо, как в могиле.
— Ты ревнуешь, — сказала Элла. — Ты просто ревнуешь.
— Ревную? — Кими усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — К кому? К парню, который встречается с тобой два года и не может даже представить тебя своим друзьям? Или к девушке, которая врёт тебе в глаза?
— Мия не врёт.
— Ты правда в это веришь? — Кими сделал шаг к ней. — После всего? После колье? После «забытой» встречи? После того, как ты застала её с твоим телефоном?
Элла замерла.
— Откуда ты знаешь про телефон?
— Я знаю всё, что происходит в моей команде, — тихо сказал Кими. — Я просто не всегда говорю. Думал, ты сама разберёшься. Но ты не разбираешься. Ты закрываешь глаза.
— Я не закрываю…
— Закрываешь, — перебил он. — Потому что боишься. Боишься, что если посмотришь правде в глаза, то потеряешь его. Или её. Или себя.
Элла сжала кулаки.
— Ты ничего не понимаешь.
— А ты? — Кими посмотрел ей в глаза. — Ты понимаешь, что происходит? Ты правда думаешь, что Мия случайно купила такое же колье? Что она случайно забыла подтвердить встречу? Что она случайно трогала твой телефон?
Элла молчала.
— Она не случайно, — сказал Кими. — Она делает это специально. Я не знаю зачем. Но это не случайность.
Элла отвернулась к окну.
— Зачем ты мне это говоришь? — спросила она тихо.
— Потому что завтра гонка, — сказал Кими. — А я не хочу, чтобы ты плакала после неё. Не из-за него. И не из-за неё.
Он развернулся и направился к двери.
— Кими, — окликнула Элла.
Он остановился.
— Спасибо, — сказала она.
— Не за что, — ответил он и вышел.
Элла осталась одна.
Она стояла посреди номера, сжимая кулаки, и смотрела на закрытую дверь.
«Твоя помощница сегодня при всех назвала Оливера “милый”. Он не поправил».
Внутри поднималось что-то горячее — гнев, страх, ревность, отрицание. Она не знала, что именно. Знала только, что это больно.
Она взяла телефон. Набрала сообщение Оливеру: «Ты сегодня видел Мию?»
Ответ пришёл через минуту: «Видел. Поздоровалась. А что?»
Элла помедлила.
«Ничего. Просто спросила».
Она убрала телефон, села на кровать и уставилась в стену.
«Она поправляла ему воротник».
«Он не поправил».
Элла закрыла глаза.
Перед ней снова возникло лицо Мии — её идеальная улыбка, её горящие глаза, её голос: «У него красивая улыбка».
И колье. Такое же, как у Эллы.
И «забытая» встреча.
И телефон в Монце.
И сейчас — воротник.
«Он не поправил».
Элла открыла глаза.
Она не знала, что делать. Но знала одно: завтра она всё выяснит.