Tapakaaan

Ночь в комнате Т/И выглядела как типичный сюжет “я сейчас просто чуть-чуть поищу информацию”, который всегда заканчивается глазами как у совы и жизнью как у кофеина.

Монитор светился.

Окна темные.

Т/И — слегка перекошенная в сторону отчаяния — листала сайты с названиями вроде:
«регенерация кожи при ожогах в домашних условиях (не повторять)»
«мазь от всего (почти)»
«как не убить аристократа случайно заботой»

— Ну должен же быть хоть один вариант… — бормотала она, щёлкая мышкой. — Ну Реджи же не бессмертный эстетический объект…

Дверь тихо открылась.

Куроэмон вошёл так, будто ночь сама впустила его по протоколу.

И замер.

Т/И сидела за столом с выражением лица человека, который уже трижды передумал жить, но потом вспомнил, что у него ещё вкладки не закрыты.

— Госпожа? — спокойно спросил он. — Что вы делаете в столь поздний час?

Т/И даже не обернулась сразу.

— Спасаю чужую психику через дерматологию.

— Это… звучит как крайне опасный медицинский жанр.

Она наконец повернулась.

— У Реджи руки обожжённые. И у него аллергия на половину кремов. Я пытаюсь найти что-то, что не сделает из него ещё более злого аристократа.

Куроэмон на секунду прикрыл глаза.

С таким видом, будто жизнь снова дала ему задание “объяснить мир человеку, который не обязан его понимать”.

— Понимаю, — мягко сказал он. — Однако в большинстве средств содержатся вещества, которые его кожа действительно не переносит.

Т/И тут же наклонилась ближе.

— Даже обычный вазелин?

Очень аккуратная пауза.

Куроэмон посмотрел куда-то в сторону, как будто консультировался с духами медицины и здравого смысла.

— Честно говоря… — произнёс он наконец. — Я не уверен, как господин Реджи отреагирует на вазелин.

— Это звучит как “либо станет лучше, либо начнётся новая историческая эпоха”, — мрачно заключила Т/И.

— Именно так.

Она откинулась на стул.

— Замечательно.

Куроэмон спокойно подошёл чуть ближе.

— Госпожа, позвольте уточнить. Вы пытаетесь… помочь ему принять вас?

Т/И замолчала.

И это уже был ответ.

— Я просто… — она пожала плечами. — Он же не обязан меня терпеть. Но если ему больно, это как-то… тупо.

Куроэмон слегка склонил голову.

— Господин Реджи не из тех, кто принимает помощь легко.

— Я заметила. Он вообще из тех, кто принимает только превосходство и раздражение.

— Это довольно точное описание, — согласился он.

Т/И снова посмотрела в монитор.

— Значит, нормальных способов нет?

— Есть более безопасные. Но они требуют времени.

— У меня есть время.

— У господина Реджи — нет привычки это ценить.

Т/И усмехнулась.

— Тогда я просто сделаю так, чтобы он не успел начать спорить.

Куроэмон на секунду замолчал.

— Это звучит… тревожно рационально.

— Спасибо.

— Это не был комплимент.

— Я поняла.

Монитор тихо гудел.

Куроэмон добавил уже мягче:

— Но… если позволите совет, госпожа. Иногда господина Реджи лечит не средство. А отсутствие попыток “исправить” его без его согласия.

Т/И посмотрела в сторону.

— То есть он просто должен сам страдать красиво?

— Именно в этом он, к сожалению, весьма талантлив.

Но Т/И, признаем все, очень упертая.

Она вообще планировала максимум — оставить ему какую-нибудь нейтральную мазь, постучать и исчезнуть до того, как он успеет назвать это “посягательством на его страдания”.

Дверь в его комнату была приоткрыта.
Это уже подозрительно.

Реджи и “приоткрытая дверь” — примерно как вулкан и “я просто постою рядом”.

— …Реджи? — осторожно позвала Т/И.

Она вошла.

Реджи сидел у стола, что-то читал.

— Вы снова здесь, — произнес он спокойно, не оборачиваясь.

— Я принесла кое-что.

— Не стоило беспокоиться.

Это был классический разговор. Т/И поставила маленькую коробку на стол.

— Это не обсуждается.

Он наконец-то посмотрел на неё.

— Вы зря тратите время.

— Мне это не впервой.

Реджи чуть отвернулся обратно, будто разговор закончился автоматически.