Лимитент

Вокруг них воцарилась гробовая тишина. Механики, инженеры — все смотрели на них, остолбенев.

Оскар медленно провел кончиком языка по губам, словно пытаясь стереть след поцелуя. Его взгляд задержался на Ландо, и в нем вдруг промелькнула едва уловимая тень чего-то... чего-то, что было очень похоже на растерянность. Но она тут же исчезла, сменившись привычной отстраненностью.

— Что это было, Норрис? — голос Оскара был низким и совершенно лишенным эмоций. — Это непрофессионально.

Именно это слово — «непрофессионально» — стало для Ландо последни м ударом. Он надеялся вызвать злость, боль, что угодно, но не это отстраненное, бездушное осуждение. Оскар действительно перегорел. Или научился так искусно скрывать все, что чувствовал.

Ландо молча развернулся и, хромая, пошел прочь из боксов, чувствуя на себе сотни ошеломленных взглядов. Он оставил Оскара сидеть в его болиде, холодного и непробиваемого, как никогда прежде. А сам унес с собой лишь горький привкус несбывшейся надежды и осознание того, что, кажется, он проиграл эту битву.

Следующее утро в «Макларене» началось не с запаха топлива и дружеских подтруниваний, а с ледяной тишины, которую нарушало только жужжание кондиционеров. Зак Браун, обычно отличавшийся жизнерадостностью, выглядел мрачнее грозовой тучи. Он вызвал к себе обоих пилотов.

Ландо вошел в его кабинет первым, стараясь не смотреть на Оскара, который последовал за ним. Оскар двигался с обычной грацией, но в его глазах читалась какая-то особенная, холодная решимость. Он словно уже принял свой приговор.

— Садитесь, — бросил Зак, указывая на стулья. — Мне не нравится то, что происходит. Ни на трассе, ни за её пределами.

Он говорил долго, перечисляя их последние выступления, странные замедления Оскара, а теперь ещё и этот... инцидент.

— Ландо, я понимаю, ты вернулся после травмы. Я понимаю, что эмоции могут зашкаливать. Но то, что ты сделал вчера, — это непрофессионально. Очень непрофессионально.
Ландо кивнул, не поднимая глаз. Он знал, что Зак прав.

— А ты, Оскар, — Зак повернулся к Пиастри. — Ты — звезда. Ты — образец для подражания. Твоя холодность на трассе, твоя дисциплина — это то, за что мы тебя ценим. Но я вижу, что происходит. И ты не можешь просто так отмахиваться от этого. Это становится опасным.

Оскар молчал, его лицо было непроницаемым.

— Мне жаль, — наконец произнес Зак, глядя то на одного, то на другого. — Но я не могу позволить этому дальше продолжаться. Это вредит команде. Вредит вам обоим.

Он взял с полки папку.
— Ландо, ты молод, талантлив, и твоя карьера только начинается. Мы не можем рисковать ей из-за... таких ситуаций. Ты будешь переведен на роль резервного пилота до конца сезона. Мы найдем тебе место в другой команде на следующий год, где ты сможешь полностью раскрыться.

Сердце Ландо упало. Это было самое худшее, что могло случиться.
— Зак, пожалуйста... я готов бороться, я всё сделаю...

— Это не обсуждается, Ландо. Это решение принято.

Зак перевел взгляд на Оскара.
— Оскар, ты — номер один. Мы рассчитываем на тебя. Я понимаю, что у тебя есть свои... сложности. Но ты должен доказать, что можешь справиться с ними. Я дам тебе возможность. Но если ты еще раз проявишь такую «осторожность» на трассе, или если хоть малейший намек на ваши личные отношения повлияет на результаты, мы будем вынуждены искать нового напарника. Для тебя.

Оскар медленно кивнул, его лицо оставалось каменным.

— Вы можете идти.

Ландо вышел из кабинета, чувствуя, как внутри него всё опустошается. Он посмотрел на Оскара, который шел рядом, уже одетый в свою привычную маску профессионала.

— Оскар... — начал было Ландо, но напарник остановился.

— Это для твоего же блага, Норрис. Я не хотел, чтобы ты рисковал. Я не хотел, чтобы ты... — он замолчал, словно подбирая слова, которых у него больше не было. — Просто продолжай. У тебя всё получится.

И он ушел. Ушел, оставляя Ландо одного с его болью, его амбициями и полной пустотой внутри.