Лимитент

Вечером, пытаясь расслабиться в своем номере, Ландо не мог выбросить из головы ни безумный старт Оскара, ни слова Зака, ни этот непонятный взгляд. Он взял телефон, автоматически открыл мессенджер. Диалог с Оскаром был последним в списке. Ничего нового. Только рабочие сообщения.

"Может, он просто очень сосредоточен на гонке?" — подумал Ландо. Но затем в памяти всплыли объятия в боксах. И та искренняя, отчаянная потребность в поддержке, которую он почувствовал. Разве это было просто "рабочее"? Разве это было о гонке? Или, может быть, это был просто момент слабости, который Оскар по-своему закрыл?

Ландо отложил телефон. Сон не шел. Завтрашняя гонка. Завтрашняя гонка определит не только их место в чемпионате, но и, возможно, нечто гораздо более важное.

Вдруг послышался глухой стук в дверь. Ландо вздрогнул, едва не уронив телефон на пол.

— Да?.. — отозвался он, голос прозвучал испуганно и неуверенно.

— Ландо, это я... Оскар. Можно? — Спокойный, но чуть приглушенный голос Пиастри раздался за дверью. Внутри Норриса всё сжалось.

О нет. Это Оскар! Сейчас, после всего... — кричал внутренний голос Ландо. — Да, Оскар, входи... — Он поспешно вскочил с кровати, пытаясь на ходу поправить помятую футболку.

Дверь слегка приоткрылась, и в щель просунулась голова Оскара. Его взгляд скользнул по комнате, задержавшись на Ландо.

— Не спишь ещё? — спросил Оскар, медленно входя в комнату.

— Нет... не собирался пока, — Ландо постарался звучать непринужденно, хотя сердце бешено колотилось в груди. Он чувствовал себя пойманным с поличным.

Оскар вошел в номер, закрыл за собой дверь и, не спеша, опустился на край кровати Ландо. Его глаза, пронзительно карие, устремились на стоявшего напротив британца.

— Ты что-то хотел? — спросил Ландо, пытаясь скрыть легкую дрожь в голосе.

— Ну, знаешь, — Оскар кивнул на прикроватную тумбочку, — у тебя горит ночник, одеяло загнуто, как будто ты только что вскочил, а говорил, что не собирался спать.

Ландо замешкался, чувствуя, как предательский румянец заливает щеки.
— Нет... просто не мог уснуть, то есть... просто хотел полежать... подумать.

Оскар мягко улыбнулся, и на его лице промелькнуло смущение, смешанное с какой-то скрытой тревогой.
— Ландо, успокойся, не оправдывайся. Я спросил это, чтобы понять, помешаю я тебе или нет.

Ландо медленно сел рядом с Оскаром на кровать, как обычно, уставившись в пол. Его колени почти касались коленей напарника. Молчание затянулось, но оно уже не было таким неловким, как раньше. В нём чувствовалось что-то хрупкое и ожидающее.

— Я тоже не мог уснуть, — наконец начал Оскар, ломая тишину. Его голос стал тише, почти шепотом. — Одна мысль не покидает меня.
Он повернулся к Ландо, его взгляд был прямым и откровенным.

— Что за мысль? — прошептал Норрис, скользнув глазами по лицу Оскара, прежде чем снова опустить их.

— Ты. Ты не тот Ландо Норрис, которого я знал в школе, на картинге, здесь, в команде, — Оскар протянул руку и осторожно прикоснулся к его локтю. — Ты стал другим. Что с тобой, Ландо? Мне... мне тяжело видеть тебя таким. — Он вглядывался в его глаза, любимые до боли, пытаясь прочесть каждую эмоцию.

Ландо глубоко вздохнул, будто сбрасывая с себя тяжёлый груз.
— Просто... ты вызываешь у меня странные чувства, Оскар. Я не знаю, что это... влюбленность, или... я просто слишком много думаю о тебе. Не понимаю... — Впервые за долгое время Ландо был по-настоящему искренен, без маски, без уловок.

Оскара пронзила волна эйфории, с которой он едва мог справиться. Он не мог поверить тому, что только что услышал. Его объект симпатии, а может быть, уже и любви, ещё со школы... кажется, начинает что-то чувствовать в ответ. На мгновение мир вокруг них замер, наполненный лишь стуком их сердец и невысказанным обещанием.

                              ... (19)
 
Оскар подался вперед, сокращая и без того минимальное расстояние между ними. Его пальцы, до этого осторожно лежавшие на локте Ландо, теперь сжали его предплечье. В глазах Оскара читалась такая буря эмоций — облегчение, надежда, и что-то, что Ландо не решался назвать вслух.

— Ландо, — его голос был хриплым от волнения.

— Ты даже не представляешь, как долго я ждал, чтобы услышать это.

Норрис поднял голову, наконец встретившись с ним взглядом. В тусклом свете ночника карие глаза Оскара казались невероятно глубокими.

— Ждал? — переспросил Ландо, чувствуя, как его собственное сердце готово выпрыгнуть из груди. — Что ты имеешь в виду?

Оскар медленно покачал головой, не отводя взгляда.
— Я имею в виду, что ты не единственный, кто "слишком много думает". И не единственный, кто чувствует что-то "странное".

Он не закончил фразу, а просто наклонился.

Это был нежный, почти робкий поцелуй, больше похожий на прикосновение. Оскар словно проверял почву, давая Ландо возможность отстраниться. Но Ландо не отстранился. Наоборот, он подался навстречу, инстинктивно отвечая на этот поцелуй, который мгновенно смахнул всю неловкость и усталость последних дней.

Всё, что происходило на трассе, слова Зака, давление команды — всё отошло на второй план. Остались только они двое, мягкий свет и это новое, невероятное ощущение.

Когда они оторвались друг от друга, Оскар прижался лбом к лбу Ландо. Дыхание обоих было прерывистым и быстрым.

— Это... — начал Ландо, но не смог подобрать слов.
— Это не просто "много думаешь", — закончил за него Оскар, его голос звучал как бархат. Он осторожно взял лицо Ландо в ладони. — Это всегда было. Со школы. С картинга. Просто... я думал, что для тебя это неважно. Что ты счастлив со своей жизнью, со своими друзьями...

Ландо почувствовал, как по его щеке скользнула слеза, которую он так старательно сдерживал весь вечер. Но теперь это была слеза облегчения.

— Я... я не знал, что это такое, Оскар. Я не понимал, почему мне так важно твое внимание, почему я так злюсь, когда ты обгоняешь меня, и почему я так хочу, чтобы ты был рядом, когда мне плохо.

Оскар улыбнулся, и эта улыбка была самой искренней и открытой, которую Ландо когда-либо видел.

— Теперь ты знаешь, — прошептал он. — И знаешь, что это взаимно.

Он снова поцеловал Ландо, на этот раз увереннее, глубже. В этот момент оба забыли о завтрашней гонке, о болидах, о Заке Брауне и о миллионах зрителей. Впервые за долгое время Ландо Норрис почувствовал себя абсолютно спокойным и на своем месте.

— Нам нужно поспать, — сказал Оскар, отстраняясь и тяжело дыша.
— Да, — согласился Ландо, но не отпустил его руку. — Но как?
— Просто. — Оскар лег, притянув Ландо к себе. — Завтра мы будем бороться на трассе. А сегодня... сегодня мы просто мы.

Ландо устроился на его плече, вдыхая знакомый запах. Впервые за несколько ночей сон пришел сразу. Ночь перед гонкой обещала стать самой важной ночью в их жизни, независимо от того, что произойдет на трассе.