Лимитент

Он развернул к Оскару один из мониторов, показывая сложную таблицу с показателями телеметрии. Оскар наклонился, пытаясь вникнуть. Холодность Ландо была очевидна, но, казалось, Оскар не совсем понимал её причину. Или делал вид, что не понимал.

— Понял, — Оскар кивнул, внимательно рассматривая данные. — Что у нас по износу шин на длинных отрезках? На последней гонке были проблемы с передней правой.

Их разговор перешёл в привычное, профессиональное русло. Цифры, данные, технические термины — всё это создавало прочную, но невидимую стену между ними. Ландо отвечал чётко, по существу, не допуская ничего личного. Каждая фраза, не имеющая отношения к стратегии, пресекалась его холодным взглядом или отстранённым "Давай сосредоточимся".

Оскар пару раз пытался заговорить о чем-то отвлеченном, но Ландо игнорировал эти попытки. Внутренний монолог Норриса не умолкал. Он чувствовал себя идиотом. Что это за детский сад? Ревность? Но ведь они всего лишь напарники, всего лишь... друзья? Или были друзьями? Момент после гонки, когда он притянул Оскара к себе, и их глаза встретились – это было нечто большее, чем просто дружеская поддержка. Или ему так хотелось думать? А теперь этот Дин. И та статья.

Он вспоминал слова Зейна о том, что Оскар "должен брать пример с тебя". Ландо должен помочь ему, наладить контакт. Но как? пока сам Ландо метался в сомнениях? Горькое чувство несправедливости нарастало.

В какой-то момент Оскар, не выдержав давящего молчания, повернулся к нему.
— Ландо, ты... все в порядке? Ты какой-то... не такой, как обычно. — В его глазах читалось беспокойство, смешанное с лёгким недоумением.

Ландо резко отвернулся к своему монитору, почти рыкнув:
— Я в полном порядке. У нас много работы, Оскар. Давай не отвлекаться.

Оскар на мгновение замер, его плечи чуть опустились. Он отвернулся, снова уставившись в свой экран, но было видно, как он сжал челюсти. Неловкость, обида, непонимание — все эти эмоции были видны на его лице, которое Ландо так упорно старался не замечать.

Так прошло несколько часов. Они работали, обмениваясь лишь сухими фразами по делу. Атмосфера в углу офиса была такой напряженной, что механики и инженеры старались обходить их стороной. Ландо чувствовал эту напряженность, но не мог заставить себя изменить курс. Он был зол. И он не понимал, на что именно, и почему. Но это не мешало ему показывать эту злость. Он не мог допустить, чтобы его так легко "заменили", даже если сам он не знал, какую роль Оскар должен был играть в его жизни.

Наконец, когда большая часть работы была сделана, и им оставалось лишь доработать мелкие детали, Ландо встал.
— Я пойду к Заку, отчитаюсь о предварительной тактике, — коротко бросил он, даже не глядя на Оскара. — Потом вернёмся к этому.

И, не дожидаясь ответа, вышел из-за стола, оставив Оскара одного посреди холодного офиса и их ещё более холодных отношений.

Оскар поднял взгляд, провожая его спину, и на его лице отразилось глубокое разочарование. Он не понимал, что произошло, но чувствовал, что что-то не так

Оскар чувствовал глубокую привязанность к Ландо уже несколько лет. Эта связь окрепла, даже когда они долго не виделись и, по сути, почти не общались. Его чувства к Ландо были сильны и устойчивы. А теперь, когда судьба свела их вместе в одной команде, это казалось предначертанным. Но что же произошло? Почему Ландо так резко изменился? Ведь ещё вчера всё было прекрасно.

Сердце Оскара сжалось от боли и недоумения. Он понятия не имел, что творится в душе объекта его симпатии, и эта неизвестность мучила его.