Глава третья
Я заметил ее не сразу. Приехав вместе с братьями, мы застали только Ивана Викторовича с супругой. Про то, что они будут с дочкой вообще темы, не заходило. Да мы знали про ее существование и что Саня сосед их. Слышали мол МГУ на экономиста выучилась, даже к делам ее хотели подбить, только к Викторовичу надо ближе втереться. Он мужик непростой, но столько раз нас выручал, жизнью во многом обязаны.
Пару раз за вечер Викторович дочку Шуркой назвал. Это шло вразрез с внешним видом девушки, напротив. Она увлеченно болтала с Олей и Томой, но при этом держала ухо востро и слушала наши разговоры. Настала пора легализовать бизнес. Саня покумекал с кем надо, теперь приходится сидеть на разных мероприятиях и корчить интеллигентную морду. И не я один такой. По Шурке то, точнее Александре Ивановне Ароновой было видно, что та вроде бы и в своей тарелке, но что-то противоречило. Скорее манеры, которые были незнакомы. Вздернутый подбородок, ровная осанка, она была больше похожа на куклу, чем на живого человека. Так было по крайней мере в начале "делового ужина", а после по ней было видно, девчонка расслабилась.
Я не переставал ее разглядывать украдкой, она даже этого не замечала. Прощупывал почву, насколько далеко я могу зайти и не получить в морду от ее отца. Она обратила на меня внимание, лишь когда ее отдернула матушка. Взгляд зеленых глаз метнулся от стола к моей макушке и медленно спускался ниже. Понятно, анализировать меня вдруг решила. Я настойчиво смотрел ей в глаза, пока ее блуждали. В общем зале, где мы сидели заиграла медленная живая музыка. Я поднялся резко — слишком резко для подобного вечера. Несколько голов обернулись. Игра в гляделки оборвалась.
— Потанцуем? — Она на секунду замерла, будто прикидывала что-то в уме, а потом все-таки вложила ладонь в мою. Холодная. Я коротко взглянул на Ивана Викторовича — тот едва заметно кивнул. Разрешение получено.
— Рассказывайте, Александра Ивановна, — начал я, не спуская с нее глаз. — Чем живете, чем дышите?
— Да как все, — она не отвела взгляда, но и ничего не дала зацепить. — Работаю.
— Скупо, — усмехнулся я. — А если подробнее? Говорят, вы МГУ закончили. Экзамены, бессонные ночи, кофе литрами... Обычно после такого остаются истории.
— Тяжело, — наконец сказала она. — Но терпимо. Если вовремя сдавать и не тянуть до последнего. — Ответ ровный. Отшлифованный. Такой дают тем, с кем не собираются быть откровенными.
Я чуть сильнее притянул ее к себе — в рамках приличий, разумеется. Музыка тянулась медленно, лениво.
— И все? — продолжил я. — Ни одной байки? — Саша отвела взгляд всего на секунду, будто что-то прокрутила в голове, и снова посмотрела прямо на меня.
— Историй много. Просто не все они интересны для чужих людей.
— Вот как, — кивнул я. — Значит, чужие.
— А для своих? — не удержался я. - В ответ — пристальный взгляд и легкая, почти вежливая улыбка.
— Для своих — может быть.
Мы сделали еще один поворот. Я почувствовал, как она постепенно оттаивает: ладонь уже не ледяная, пальцы не напряжены. Но дистанцию держит железно. Кукла? Нет. Скорее дочка своего отца. Сначала считает, потом делает.
— Какие планы на ближайшее будущее? — не отставал я. — Работа, амбиции?
— Работаю. Помогаю отцу, где могу. Планы... как у всех. Чтобы было спокойно. — Слишком спокойно для ее возраста. И слишком аккуратно. Сколько ей там, двадцать или двадцать один уже стукнуло?
— А если без правильных слов? — тихо добавил я. — Для себя. Не для отчета. Она посмотрела внимательно, почти изучающе — как тогда, в начале вечера. На секунду мне показалось, что сейчас скажет что-то настоящее. Но Саша лишь чуть улыбнулась. Вежливо. Безопасно.
— Тогда это будет слишком длинный разговор для первого танца, Виктор.
Имя мое она произнесла мягко. Без вызова. Но и без тепла. Я хмыкнул. Засчитано.
— Значит, будет второй? — спросил я, когда музыка пошла на спад.
— Посмотрим.
***
Мне даже не нужно зеркало, чтобы увидеть свои пунцовые щеки. Виктор Палыч прицепился, как пиявка и не отпускал. Еще и одобрение отца успел спросить, мол можно за вашей дочкой поухаживать. Тьфу ты!
Судя по всем бригадирам они из кожи вон лезли, чтобы перед дедушкой выслужится. Бандиты решили легализовать бизнес. Даже смешно. Я далека от понятий 90-х, но из рассказов родственников некая картина мира присутствует. Что-то мне подсказывает, меня в тянут в их дела рано или поздно. Не смотря на регалии эти крутые мужики друг от друга зависимы. Надеюсь замуж меня выдавать не будут, так скажем за плодотворное сотрудничество.
Я залпом опустошила бокал вина. В горле пересохло. Это не скрылось от Виктора, который отсалютовал мне своим бокалом с коньяком. Во рту неприятно закислило. Пойло тут отстой.
Оля с Томой сразу же закидали меня комплиментами. Я и Пчелкин хорошо смотримся по их мнению. Та со мной любой бедолага хорошо смотреться будет. В крови медленно бушевала ярость от безысходности. Я правда надеялась, вокруг меня иллюзия. Хочу проснуться и забыть, как страшный сон. Я не знаю, что мне делать. Повернуть историю в другое русло? Но как, если я ничего не понимаю. Стало душно и я решила сходить проветриться.
На улице было темно и зябко. Воздух щипал кожу, и от этого немного прояснялась голова. Машин почти не было — странное ощущение для Москвы, которая, казалось, только начинала разгоняться. Внутри у меня все шло вразрез с этим спокойствием.
— Эй, ты чего тут? — раздалось сбоку. Я вздрогнула скорее от неожиданности, чем от испуга. — Замерзнуть, что ли, хочешь? — пробасил Белов и, не дожидаясь ответа, накинул мне на плечи пиджак. Тепло сразу прижало к спине.
— Благодарю, — сказала я с мягкой улыбкой. — В зале душно. Решила проветриться. — Он кивнул, закурил, отойдя чуть в сторону, и выдохнул дым так, чтобы он не шел в мою сторону.
— Хорошая ты девчонка, Александра Ивановна. — По спине прошел неприятный озноб. До сих пор не могла привыкнуть к этому обращению.
— И с чего вы это решили? — рассмеялась я, а он в ответ усмехнулся уголком губ.
— Ты из наших как будто, понимаешь? Нет в тебе этого пафоса. Батя твой по секрету сказал мне, что ты сегодня с нами сидеть будешь. Я, если честно, фифу московскую ожидал. Такую, что только бабки считать да журналы модные листать умеет. А оно вон как. — Он снова выпустил струйку дыма в сторону. Я задумалась.
Мама всегда говорила: нет лучшего качества в человеке, чем простота. Не статус, не деньги — это мелочи. Простота и человечность открывают больше дверей, чем любые связи.
— Спасибо, тезка, — я слегка стукнула его кулачком по плечу. Он рассмеялся, негромко, по-своему.
— А чего вы это с Пчелой устроили?
— Я сидела спокойно, — пожала я плечами. — Это он мне решил устроить допрос с пристрастием. Посмотри на мой лоб. Я постучала указательным пальцем.
— Тут уже дырка. — Белов хмыкнул.
— Мда... Смешно. Уверен, он завтра тебя на свиданку позовет.
— Позовет — не позовет, мне-то что, — отмахнулась я. — Может, я при нем буду той самой фифой. — Я заговорщицки посмотрела на него. — Как тебе идея потрепать ему нервы? В конце концов, — добавила я, переводя взгляд на свой маникюр, — отомщу за немалую сотню разбитых сердец. Он посмотрел серьезно, но в глазах мелькнули смешинки.
— Я бы на это посмотрел, — в этот момент из двери высунулась голова Фила.
— Эй, Шурки, вас там уже потеряли.
— Сейчас придем, — отмахнулась я. — Не мешай нам тут план придумывать по разбиванию сердца твоего друга.
— Если что, я в теме, — бросил Фил и исчез внутри.
Надо же. Пятнадцать минут назад я была готова рвать и метать, а сейчас стою и смеюсь с одним из бандитов. Постояв еще минут пять и практически продрогнув до нитки, мы вернулись к остальным.
Бабушка спросила в порядке ли я, на что я ей ответила, что все путем.
Через час многие начали собираться по домам. Компания из девяти человек стояла на улице ожидая машин с водителями. Все были немного подпившими. Я стояла в стороне с Томой и Олей, и мы договорились прийти в гости к Беловой на следующие выходные. Как так мы с ней соседи уже сколько времени, а даже в гости друг другу не ходили.
Из переулка выехала знакомая черная "Волга" и остановилась около главного входа. Бабушка с дедушкой быстро со всеми попрощались словно торопились куда-то. Я еще раз обнялась с девчонками, пообещала созвониться, а после направилась к автомобилю. Мою руку, тянувшуюся к задней пассажирской двери, перехватили.
— Александра, а что вы делаете завтра вечером? — Тот же цепкий взгляд. Он не принимает ответ нет, но кто я такая, чтобы потакать его желаниям? Заблудшая душенька из будущего.
— Не знаю, Виктор Палыч. Нужно свериться с графиком. — Я поставила точку в разговоре. Села в машину и захлопнула дверь. Водитель среагировал быстро, Витя бы ничего не успел снова выкинуть. 1:0 Виктор Пчелкин.
— Молодец дочка, моя школа, — похвалил дедушка, не скрывая довольной улыбки.
— Даже ругать не будешь?
— А за что, ты баба взрослая. Мне внуков пора нянчить, а ты со своей карьерой заладила.
Узнаю своего сварливого, но доброго деда Ваню. Я отвернулась к окну, фонари превращались в дымку и меня медленно затягивало в сон. Очень хотелось придумать план капкан по поводу Пчелкина, но я была вымотана эмоционально. Не помню даже, как добралась до кровати. Только голова почувствовала мягкую перьевую подушку, как меня унесло в мир морфея.
— Шурка, подъём! — Голос бабушки ударил так неожиданно, что я дернулась и едва не свалилась с кровати.
— Спасибо, мам, — пробормотала я уже с пола, уставившись в потолок. По комнате гулял сквозняк. Холод цеплялся за кожу, окончательно вырывая из сна. Я медленно собралась по частям и поплелась на кухню, по дороге нащупывая халат. На столе, в вазе, стоял огромный букет роз. Слишком показательный.
— Мам, у тебя поклонник, что ли, появился? — кивнула я в сторону цветов.
— Мне уже поздно их заводить, — фыркнула бабушка. — Это тебе.
— Да ну... — я подошла ближе. Между стеблями торчала записка. Я вытащила ее и пробежала глазами.
В 19:00 заеду за тобой. Дресс-код — вечерний наряд. До встречи. Без подписи. И без вариантов.
— От Витька? — донесся голос из-за газеты.
— От Витька, — эхом отозвалась я, даже не поднимая глаз.
— Сегодня увидишься со своим ненаглядным, — дедушка перевернул страницу. — А до этого заскочим в Курс-Инвест. Ненадолго. — Я замерла с запиской в руках.
— Куда?
— В Курс-Инвест, — повторил он таким тоном, будто объяснил всё на свете. — В контору к Белому.
— Кому? — я медленно опустилась на стул. — Зачем?
— Дельце для тебя подвернулось, — сказал он спокойно. — Хотела карьерный рост? Получай. — Он наконец оторвался от газеты и посмотрел на меня поверх очков. — Готовность — час.
В груди неприятно сжалось. Слишком быстро. Слишком легко меня записали в «нужные». Я посмотрела на розы, потом на записку. Театр. Курс-Инвест. Белов. Пчёлкин. Всё вдруг встало в одну линию.
— А отказаться можно? — спросила я, больше для вида.
Дед усмехнулся.
— Можно. Но ты же не откажешься. — И он был прав.
Я сжала записку в пальцах, чувствуя, как внутри поднимается знакомое напряжение. Это утро пахло не кофе и розами. Оно пахло началом проблем