Любовь по чужому сценарию

«Император пал, Фэн Сяо стояла рядом с Чэнь Ганом и смотрела в умирающие глаза Ван Мина. Он пал под натиском дворцовых интриг и злой любви. Теперь род Чэнь будет править, а род Ван забудут навсегда». 

Я закрыла книгу с такой силой, что переплет жалобно хрустнул, и шумно выдохнула. 

— Ну наконец-то! — мой голос гулко разнесся по пустой квартире. — Эта несносная мыльная опера закончилась. 

Я откинулась на спинку дивана, с хрустом потянулась и уставилась в потолок, переваривая финал. Император Ван Мин, конечно, тот ещё «молодец». Женщин выбирать не умеет от слова совсем. Его императрица — снежная королева, которая его не любит. Любовь всей жизни, та самая Фэн Сяо, — предала в самый ответственный момент. Хлопнула дверью, переметнулась к Чэнь Гану и добила финальным ударом. 

Жаль? Жаль. Но сам виноват. Надо было лучше выбирать, а не вестись на пустые глаза и красивые клятвы. 

Впрочем, переосмысление всех поступков придет ко мне позже. Сейчас самое время сбегать в круглосуточный и взять поесть. Я так зачиталась, что и вовсе пропустила ужин. Желудок требовательно напомнил об этом тихим урчанием. 

Я вскочила с дивана, натянула первые попавшиеся кроссовки, схватила куртку и вылетела за дверь. 

Дорогу я знала наизусть. Пять минут быстрым шагом — и ты у витрины с лапшой быстрого приготовления, кимчи и газировкой. 

Это был совершенно обычный день. С самого утра — работа. Кто, если не я, сделает дизайн будущего жилого комплекса? Вернее, кто-то сделает, но денежки получать должна именно Сюй Юмэй. Архитектор-дизайнер, между прочим. Я помогаю зданиям приобрести красивый вид и снаружи, и изнутри. Рисую, придумываю, облагораживаю. Люблю своё дело. После работы — сразу за чтение. Благо страниц в новой книге сестры было немного. 

Кстати, стоит представиться официально. Меня зовут Сюй Юмэй. Моя младшая сестра, Сюй Хуэй — писатель. Она не так давно начала выпускать бумажные версии своих романов, но уже успела приобрести нехилую популярность. Откуда у нее, тихой и домашней, такая дурная фантазия про дворцовые интриги и разбитые сердца — ума не приложу. Но благо хоть зарабатывает на этих книжках, и то отлично. 

Ну а я для нее — семейный критик. Тот самый строгий голос, который говорит: «Хуэй, этот поворот сюжета — полный абсурд». Но когда я бежала по ночной улице к спасительному свету круглосуточного магазина, я не знала, что моя собственная жизнь перевернется с ног на голову. 

Причем без шанса на пересмотр. 

Машин здесь обычно не бывает. Дорога пустая, тихая, фонари горят ровно. Но кто ж знал, что именно сейчас этот грузовик решит появиться ниоткуда? Слепящие фары, визг резины, нечеловеческий удар в бок. 

Я даже не успела испугаться. 

Только мелькнула глупая, обидная мысль: «Я так и не поела». 

Вот я лежу на сыром после дождя асфальте. Щеку холодит лужа. Глаза тяжелеют, как будто к каждому веку привязали по гире. Я слышу чьи-то крики вдалеке, но звук будто сквозь вату. Я не хочу умирать. Я так молода! Разве моя жизнь может закончиться от этой глупой аварии? 

Видимо — да. 

Тьма накрыла меня с головой. 

... 

— Ваше Величество! Ваше Величество, вы слышите меня? Слава небесам! 

Резкий, как пощёчина, яркий свет ударил в глаза. Я дернулась и тут же пожалела об этом — голова закружилась с ужасающей силой. Я зажмурилась, потом открыла снова. 

Потолок. 

Но не мой родной, с трещиной в углу. А высокий, расписной, с деревянными балками и изящными фресками. 

Я медленно повернула голову. Вокруг не было ни улицы, ни грузовика, ни асфальта. Из высоких окон струился мягкий солнечный свет, заливая золотом тяжелые шелка балдахина. Я лежала на ложе. Не на диване «Икеа», а на настоящем резном ложе с шелковыми простынями. 

В комнату, тихо звеня украшениями, вбежала служанка в нелепо-красивом ханьфу. Её глаза были красными, на щеках — следы слез. 

— Ваше Величество! Вы пришли в себя! А мы уж, мы уж думали... — она всплеснула руками. — Это всё проклятый чай, я говорила, что эти листья подозрительные! 

— Что? — мой голос сел и охрип. — Какое «Величество»? Какая служанка? Ты кто? 

Девушка удивленно моргнула, но тут же взяла себя в руки и быстро защебетала, поднимая меня с постели и ведя к огромному зеркалу из полированной бронзы. 

— Ваше Величество изволит шутить? Ваш обморок был слишком тяжелым. Немедленно соберем вас к утреннему приему, госпожи уже заждались! 

Меня усадили перед туалетным столиком. Я смотрела в мутное зеркало и не верила своим глазам. 

Из отражения на меня смотрела чужая девушка. Изысканное, бледное, надменное лицо. Тяжелые черные волосы, уложенные в замысловатую прическу. На мне было не моя растянутая футболка и джинсы, а многослойное шелковое платье, расшитое золотыми драконами и пионами. 

— Это... это розыгрыш? — прошептала я. — Меня украли азиатские сталкеры? 

Служанка не обратила внимания на мои слова. Она ловко вплетала в волосы шпильки с жемчугом, поправляла воротник и щебетала: 

— Первая госпожа Ван уже второй час в зале ожидания. Она сказала, что это срочно, что касается планов нового сада. Вторая госпожа Ли тоже пришла... 

Ван? Ли? 

У меня замерзло в груди. Потом закололо где-то под ребрами, а потом в голове разом все щелкнуло. 

Не может быть. Этого не может быть. 

Через десять минут меня, как куклу, перенесли в соседнюю залу и усадили на резной стул, очень похожий на трон. Вокруг на низких стульях были расставлены подушки и сиденья. 

В дверь тихо вошла первая девушка. 

— Ваше Величество, госпожа Чжоу, — пискнула служанка. — Приветствую императрицу. 

Я судорожно вцепилась пальцами в подлокотники. 

Мне хотелось резко встать, выдернуть все шпильки из волос и бежать, куда глаза глядят. Кричать, звонить сестре, рвать на себе этот тяжелый шелк. Но ноги не слушались. 

За первой девушкой вошла вторая. Потом третья. Они кланялись, опускали глаза, нежно улыбались и называли свои имена. 

— Госпожа Линь Сюэ приветствует государыню.  

— Госпожа Ван Цзыцянь приветствует государыню.  

— Госпожа Фэн Сяо... 

Я вздрогнула, когда услышала последнее имя. 

Радует только одно — нет, не радует. Пугает. Но факт остается фактом: когда девушки представлялись, я слушала их имена, и каждое отзывалось в памяти громким хлопком узнавания. 

В моменте пришло прискорбное, леденящее душу осознание. 

Эти имена мне знакомы. Эти лица я видела на обложке книги, которую держала в руках час назад. Эти интриги, эти змеиные улыбки и томные взгляды... 

Я опустила взгляд на свои руки, лежащие на коленях, и увидела тонкое золотое кольцо с красным камнем — печать императрицы. 

Меня зовут Сюй Юмэй. 

Но теперь я — императрица Чжоу Мэй. 

Из книги моей младшей сестры. 

И судя по тому, что в оригинальном сюжете императрицу убили на пятидесятой странице... мне конец. 

После всех разговоров и этого «радостного» приветствия я наконец вернулась в свои покои. Служанки тут же засуетились, и через минуту передо мной поставили завтрак. 

Отбросив все маски приличия — благо никто из посторонних не видит — я буквально набросилась на еду. Хватала то, что выглядело вкуснее, и жевала с таким видом, будто меня месяц не кормили. А что? Умирать, так сытой. 

Судя по всему, я переместилась в книгу после той дурацкой аварии. И, похоже, не в качестве стороннего наблюдателя. Теперь я — Чжоу Мэй. Императрица. Жена того самого императора-неудачника Ван Мина. 

Главная проблема: я скоро умру. 

Я откусила огромный кусок рисовой лепешки и задумалась. 

Побочные проблемы: я ничего не умею. Совсем ничего. Если судить по описанию персонажа, оригинальная Чжоу Мэй — настоящий идеал. Эрудированная, талантливая, умелая. Игра на гучжэн? Ладно, это ещё куда ни шло — что-то да смогу изобразить, музыкальный слух у меня вроде был. Но она ещё играет на пипе! И на гуцине! А я даже не знаю, как к этим инструментам подойти. 

Дальше — больше. Прекрасно образована. Красиво вышивает. Это вообще катастрофа — последний раз я иголку в руках держала в школе на уроках труда, и то пришила пуговицу к штанине. 

А ещё она виртуозно играет в шахматы. В шахматы! Картинные, древние, с кучей правил, которые я даже не пыталась запомнить. 

Вот это — полный провал. 

Спасибо, любимая сестренка, создала идеального персонажа с кучей талантов, о которых я даже мечтать не смела. Хуэй, ну зачем? Нельзя было сделать императрицу простой девушкой, которая умеет только хорошо кушать и плохо спать? 

Я отпила чай и продолжила перебирать в голове детали сюжета. 

Вернёмся к описанию. Чжоу Мэй — дочь канцлера. Вышла замуж за наследника престола Ван Мина по договоренности. Сейчас он император, она, соответственно, императрица. 

И знаете что? Радует только одно — в этой истории нет вдовствующей императрицы. Никакой свекрови, которая бы пилила меня каждый день и плела интриги. Это сильно облегчает задачу. Одним врагом меньше. 

Проблема в другом: брак договорной. Я не люблю своего мужа и всегда к нему холодна. Впрочем, как и он ко мне. Холодный, отстранённый, правильный. Даже постель мы не делили ни разу. 

Я усмехнулась прямо в чашку. 

Вот тебе и упущение сюжета, и несоответствие исторической «правде». Но меня это только радует. Спасибо сестре за то, что написала свою дурацкую историю не точно по реальным канонам. Иначе было бы всё куда хуже. Муж, который приходит по ночам и делает вид, что ему нужна жена? Увольте. Мне и своих проблем хватает. 

Я доела лепешку, потянулась за следующей и снова погрузилась в мысли. 

Фэн Сяо. Главная героиня. 

Внешне — милейшее создание. Добрая, романтичная, нежная, скромная. Улыбка как у ангела, голос как ручеёк, глаза как у газели. Все вокруг падают к её ногам и восхищаются. 

А внутри — обезумевший волк в овечьей шкуре. 

Я помню каждую сцену. Она будет клясться в любви императору, смотреть на него преданными глазами, шептать нежные слова. А на деле крутить с Чэнь Ганом. За его спиной. Пока он верит в её невинность, она уже строит планы с его врагом. 

К чему это приведёт? 

Правильно. Меня обвинят в заговоре против императора. Вместе со всем родом казнят. А потом она станет императрицей. Чэнь Ган как генерал поднимет восстание, сместит императора, и тот умрёт на её глазах, глядя в её красивые, лживые глаза. 

Вот такие мы с ним неудачники. 

Я ненадолго замерла с чашкой в руке. 

Интересно, а если я оставлю всё как есть, я вернусь в реальность? Может, это какой-то тест? Пройду сюжет — окажусь на больничной койке с лапшой быстрого приготовления? 

А что, если я умерла в реальности? Я лежу сейчас на том мокром асфальте, а это — просто последняя фантазия умирающего мозга? 

А если я умру здесь — умру и там? 

Кошмар. 

Мысли путались, как нитки в клубке, который уронила кошка. Я отставила чашку и уставилась в стену. 

Что делать? Я в дворцовых интригах не сильна. В оригинале героиня была умной, расчетливой, но император тупой. А я — обычный архитектор-дизайнер, чья главная тактика в споре: «да ну тебя, иди вон». 

Наверное, стоит идти по сюжету и будь что будет. 

Но подход изменить — точно стоит. 

Оригинальная Чжоу Мэй весьма холодная и строгая. Чтит закон, соблюдает порядок, держит дистанцию. Главный евнух — её соратник и правая рука. И именно поэтому Фэн Сяо не смогла прибрать его к рукам. Она всячески подставляла императрицу, пыталась очернить её в глазах императора, подкидывала улики, наговаривала, плела паутину. 

Я не смогу сыграть такую девушку. Актёрское мастерство — не мой талант. У меня лицо всё выдает. Если я буду делать вид, что хочу кого-то удавить, это будет видно за версту. 

Значит, буду вести себя как обычно. Естественно. В конце концов, к чему-то придём. 

Может быть, императрица всем покажется помягче. Может, это даже сыграет мне на руку — кто заподозрит такую простушку в хитрых интригах? 

Хотя всё равно помирать скоро. Какая разница, с каким лицом? 

Дверь тихо скрипнула. В покои зашла служанка — та самая, что привела меня в чувство после обморока. Лин Си. 

— Ваше Величество, всё ли было вкусно? — спросила она, опустив глаза. 

Я слегка улыбнулась. 

— Да, всё очень вкусно. Передай поварам спасибо. И тебе спасибо, что принесла. 

Лин Си замерла. 

Буквально окаменела на месте. Глаза расширились, рот приоткрылся, руки повисли вдоль тела. Она напоминала сейчас статую в храме, которую неожиданно заговорили. 

Ах да. Я же холодная снежинка по отношению ко всем. Оригинальная Чжоу Мэй никогда не благодарила служанок. Никогда не улыбалась просто так. Никогда не говорила «пожалуйста» или «спасибо». Для неё прислуга была мебелью — полезной, но бездушной. 

А я сказала. 

И поблагодарила. 

И улыбнулась. 

Лин Си наконец моргнула и медленно пришла в себя. 

— Я... я сейчас распоряжусь, чтобы всё убрали, — сказала она чуть дрожащим голосом. — Ваше Величество, чем бы вы хотели заняться сегодня? 

Я задумалась. 

Чем занимается нормальная попаданка в теле императрицы, которая знает, что её скоро убьют? Правильно — пытается выжить. Ищет союзников, плетет интриги, строит планы. 

Но я — не нормальная попаданка. У меня нет ни планов, ни союзников, ни даже зачатка стратегии в голове. 

— Принеси полотно и кисти в сад, — сказала я. — Хочу рисовать. 

Лин Си удивлённо приподняла бровь, но ничего не сказала — только поклонилась и вышла. 

А я откинулась на подушки и снова задумалась. 

Всё, что мне сейчас остаётся — это нарисовать пейзаж и вспомнить, что вообще будет происходить сегодня. Хотя... если память мне не изменяет, ничего и не должно происходить. Сейчас главная героиня будет пытаться обхаживать главного евнуха. Работает на опережение, завоевывает доверие, втирается в милость. 

А только потом возьмётся за меня. 

Поэтому сегодня — спокойный день. 

Как и многие другие. 

У моей героини вообще мало экранного времени в книге. В основном она появляется на фоне, чтобы получить очередную ложь Фэн Сяо и красиво умереть в середине истории. А когда появляется — всё плохо. Подстава, наговор, император злится, наказывает. 

Кстати, о наказаниях. 

Вряд ли я вытерплю десять ударов по рукам за то, что толкнула эту девчонку в воду. 

Хотя она сама туда грохнулась, когда увидела императора! Сама! Устроила спектакль «ах я такая бедная и несчастная, меня обижает злая императрица». А этот дурак поверил. Приревновал, разозлился, приказал наказать. 

Хотя я ему сразу обозначила: я тебя не люблю. И не надо разыгрывать передо мной ревнивого мужа. 

Но он не слушал. 

Я вздохнула и направилась в сад, мысленно продолжая ругать сестру и её дурацкие сюжетные повороты. 

Самое обидное — при чтении они такими глупыми не казались. Ну, правда. Там всё было логично: интриги, страсти, трагедии. Я искренне переживала за героев, злилась на злодеев, радовалась победам. А теперь, когда я сама оказалась внутри этой логики... Боже, Хуэй, ну зачем ты написала эту чушь? Где детектив? Где реальные мотивы? Где нормальные человеческие реакции? 

Император, выносящий наказание без разбирательств — это серьёзно? 

Ладно. Нужно успокоиться. Нельзя так нервничать. Мне ещё жить как минимум до середины книги. 

Я села в беседке в дальнем конце сада. 

Лин Си уже приготовила всё необходимое: полотно, кисти, тушечницу, воду. Я взяла кисть, обмакнула в тушь и сделала первый мазок. 

Птицы щебетали на деревьях. Воздух был тёплым, свежим, пахло цветущей сливой. Вода в пруду блестела на солнце, и маленькие рыбки лениво двигали плавниками. 

Ну хоть что-то хорошее. 

Это меня приводило в чувства. Отвлекало от мыслей о сюжете, о предательствах, о скорой смерти. Рисование всегда действовало на меня успокаивающе. В реальной жизни я тоже бралась за карандаш, когда хотела забыться. 

Наверное, это единственное, что я умею так же хорошо, как оригинальная Чжоу Мэй. 

Я тихонько напевала в мыслях какую-то обычную мелодию — кажется, саундтрек из дорамы, которую мы смотрели с сестрой в прошлые выходные. 

Жаль, что Хуэй меня сейчас не видит. Она бы сказала: «Сестра, ну ты идиотка. Попала в книгу и ни разу не используешь знание сюжета, чтобы выжить». А потом бы засмеялась и добавила: «Но рисуешь ты красиво, это да». 

Я улыбнулась собственным мыслям. 

Ну что ж, Чжоу Мэй... то есть Сюй Юмэй... то есть всё-таки Чжоу Мэй. 

Давай жить дальше. Поживём — увидим. Может, сестра зря паникует и смерть не так близко, как кажется из её же книги. 

А может, и не зря. 

Кисть замерла над полотном. Я посмотрела на небо, на солнце, на цветущие ветки. 

— Сегодня хороший день, — сказала я вслух. 

Птицы не ответили. Но хотя бы не улетели. 

Это уже что-то.