Глава 28. Утро после
Караг проснулся от того, что кто-то водил пальцем по его спине.
Он не открывал глаза, просто лежал, чувствуя, как кончики пальцев Джеффри скользят по позвоночнику, спускаются к пояснице, поднимаются обратно. Это было успокаивающе, почти гипнотически.
— Ты притворяешься, что спишь? — спросил Джеффри. Голос у него был хриплым со сна, тёплым.
— Нет, — сказал Караг, не открывая глаз. — Я наслаждаюсь.
— Чем?
— Тобой.
Он чувствовал, как Джеффри улыбается — не видел, но чувствовал. В том, как изменилось его дыхание, в том, как пальцы стали мягче.
— Тебе нужно в душ, — сказал Джеффри.
— Почему?
— Потому что я кончил в тебя, и ты весь в моей сперме.
Караг открыл глаза. Джеффри смотрел на него, и в его взгляде было что-то собственническое, тёмное, но в то же время нежное.
— Тебе это нравится, — сказал Караг. — Что я весь в тебе.
— Нравится, — согласился Джеффри. — Ты мой. И я хочу, чтобы ты это чувствовал.
Караг потянулся, чувствуя, как тело ноет приятной болью. Он сел, и сперма действительно вытекла ещё немного, тёплая, скользкая. Джеффри смотрел на это с каким-то животным удовлетворением.
— Ты ненормальный, — сказал Караг.
— Нормальный. Просто я люблю тебя.
Караг наклонился и поцеловал его. Поцелуй был медленным, ленивым, как будто у них была вечность.
— Иди в душ, — сказал Джеффри, отрываясь от его губ. — Я приготовлю завтрак.
— Вместе пойдём.
— Не поместимся.
— Поместимся.
Они встали, и Караг потянул Джеффри за собой в ванную. В душе было тесно, вода лилась на них обоих, и Караг стоял, прижавшись спиной к груди Джеффри, чувствуя, как вода смывает с него сперму и пот, как руки Джеффри скользят по его телу, намыливая, массируя.
— Ты можешь мыться сам, — сказал Караг.
— Могу. Но не хочу.
Караг рассмеялся. Он повернулся, взял мочалку, начал мыть Джеффри в ответ. Водил по его плечам, груди, животу, чувствуя, как мышцы напрягаются под его руками.
— Я люблю тебя, — сказал он.
— Я знаю, — ответил Джеффри.
— Ты всегда так говоришь.
— Потому что это правда.
Они вышли из душа, вытерли друг друга, и Караг почувствовал себя чистым, лёгким, почти прозрачным. Джеффри обернул его полотенцем, поцеловал в лоб.
— Завтрак, — сказал он.
— Завтрак, — согласился Караг.
Они спустились на кухню. Джеффри достал яйца, хлеб, сыр. Караг сел за стол, наблюдая, как он готовит. Это было так просто, так обыденно, но Караг чувствовал, что это — самое важное. Эти утра, когда они вдвоём, когда никто не смотрит, когда можно быть просто собой.
— Что будешь делать сегодня? — спросил Джеффри, переворачивая яичницу.
— Ничего. Хочу быть с тобой.
— Я тоже.
Они ели завтрак, сидя напротив друг друга, и Караг чувствовал, как спокойствие разливается по телу. Вчерашняя ночь была чем-то особенным — не только сексом, но чем-то большим. Тем, что связало их ещё крепче.
— Джеффри, — сказал Караг.
— М?
— Спасибо. За вчера.
Джеффри поднял глаза.
— За что именно?
— За всё. За свечи. За то, что ты был нежным. За то, что ты... — он запнулся, подбирая слова. — За то, что ты делаешь меня счастливым.
Джеффри положил вилку, обошёл стол, сел рядом. Взял его за руку.
— Ты делаешь меня счастливым, — сказал он. — Каждый день. Каждую минуту. Даже когда мы ссоримся. Даже когда я злюсь. Ты — лучшее, что со мной случилось.
Караг почувствовал, как к глазам подступают слёзы.
— Не плачь, — сказал Джеффри.
— Я не плачу, — соврал Караг.
— Плачешь.
— Просто... я никогда не думал, что буду так счастлив. Когда я переехал, я думал, что это конец. Что моя жизнь закончилась. А оказалось, что она только началась.
Джеффри обнял его, прижал к себе.
— Она только началась, — сказал он. — У нас ещё много времени. Вся жизнь.