Глава 13. Первый поцелуй
Это случилось через три недели после парка.
Они сидели на крыше — месте, которое Джеффри показал ему, сказав: «Когда я был маленьким, мама приводила меня сюда. Сказала, что здесь небо ближе». Крыша была плоской, с невысоким бортиком, на котором можно было сидеть, свесив ноги вниз. Отсюда был виден весь район — аккуратные домики, зелёные лужайки, лес на горизонте. И небо — огромное, тёмное, усыпанное звёздами.
Караг сидел рядом, смотрел на звёзды и чувствовал, как плечо Джеффри касается его плеча. Внизу гудел город, но здесь, наверху, была только их тишина. Тёплый ветер шевелил волосы, где-то вдалеке лаяла собака.
— Я никогда не говорил тебе спасибо, — сказал Караг.
— За что?
— За тот день. В парке. Ты мог уйти. Не стал.
— Я не мог уйти, — сказал Джеффри. — Я не знал, что ты сделаешь дальше.
— А теперь знаешь?
— Теперь знаю, что ты сильный. Сильнее, чем думаешь.
Караг повернул голову. Джеффри смотрел на него. Серые глаза в темноте казались почти чёрными, но в них было что-то тёплое, мягкое. Не то, к чему Караг привык. Не холод. Не враждебность. Что-то, от чего перехватывало дыхание.
— Джеффри, — сказал Караг.
— Что?
— Я не знаю, что со мной происходит. Когда ты рядом, я... я перестаю чувствовать пустоту.
— Я тоже, — сказал Джеффри.
Они смотрели друг на друга. Дыхание смешалось. Караг чувствовал запах Джеффри — дым, мята, что-то ещё, что стало таким родным за последние недели. Он смотрел на его губы, на скулы, на тени, которые падали на его лицо от звёздного света.
Джеффри наклонился первым.
Поцелуй был осторожным, почти несмелым. Губы Джеффри пахли мятой и дымом. Караг закрыл глаза, чувствуя, как мир переворачивается. Внутри всё замерло, а потом взорвалось — тысячей искр, тысячей ощущений, которым он не мог дать названия.
Когда они отстранились, оба тяжело дышали.
— Это неправильно, — прошептал Караг. — Мы братья.
— Сводные, — сказал Джеффри. — И мне всё равно.
Он поцеловал его снова. Крепче. Глубже. На этот раз Караг ответил.
С того момента они стали чем-то большим, чем братья. Чем-то, чему не было названия, но что было самым настоящим в их жизнях.