Глава 7. Класс
Школа оказалась большой, светлой, чужой. Коридоры были широкими, стены выкрашены в светлые тона, на стендах висели грамоты и фотографии учеников. Всё здесь дышало достатком и спокойствием — и это спокойствие было чужим для Карага, привыкшего к тесным коридорам своей старой школы, к облупившейся краске и вечной суете. Здесь даже пахло иначе — не хлоркой и дешёвыми булочками из столовой, а чем-то чистым, стерильным, как в больнице.
Джеффри вёл его по коридорам, не оглядываясь. Он шёл уверенно, легко, как человек, который знает каждую трещинку на полу, каждый поворот, каждый класс. Караг шёл следом, чувствуя на себе взгляды. Любопытные, оценивающие. Шёпот за спиной: «Кто это?», «Новенький?», «А чего это Джеффри его ведёт?».
Они вошли в класс. Караг увидел ряды парт, доску, учительский стол. На стенах — плакаты с формулами и картами. За окнами — деревья школьного двора. Всё чужое.
Учительница — молодая женщина с острым взглядом и собранными в пучок волосами — посмотрела на них поверх очков.
— Это новый ученик, — сказал Джеффри. — Караг. Мой... сводный брат.
Слова «сводный брат» прозвучали как ругательство. Класс зашептался. Караг услышал, как кто-то хмыкнул, кто-то переспросил у соседа: «Сводный?», и в этом вопросе было больше насмешки, чем удивления.
— Садись пока за третью парту, — сказала учительница.
Третья парта оказалась рядом с партой Джеффри.
Караг сел, положил перед собой тетрадь и почувствовал, как кто-то пинает его стул сзади. Он обернулся. Парень с рыжими волосами и наглой улыбкой смотрел на него с любопытством. На его футболке была надпись какой-то рок-группы, на запястье — чёрный кожаный браслет.
— Эй, новенький, — раздался шёпот. — Ты правда брат Джеффри?
— Сводный, — сказал Караг.
— Он вообще знал, что ты будешь?
— Нет.
— Ого. — Голос за спиной стал заинтересованным. — Бедный ты.
Караг не ответил. Повернулся к доске.
Весь урок он чувствовал на себе взгляд Джеффри. Холодный, враждебный. Как будто он ждал, когда Караг ошибётся, чтобы сказать: «Я же говорил, ты здесь чужой». Или, может быть, в этом взгляде было что-то другое — то, что Караг не мог прочитать.
Караг сидел прямо, смотрел в доску и делал вид, что ничего не замечает. Он записывал формулы, которые учительница выводила на доске, хотя не понимал ни слова. Голова была пустой, мысли где-то далеко.
Но внутри всё кипело.