Her personal podium

 Боинг набирал крейсерскую высоту, унося их из Европы в неизвестность. За толстыми стёклами иллюминатора простиралась бескрайняя синева, и только изредка внизу проплывали облака, они казались такими беззаботными, такими далёкими от тяжести.

 Аника сидела у иллюминатора, место, которое всегда выбирала, потому что любила смотреть на небо. Стекло было прохладным, чуть вибрирующим от работы двигателей, и она прижималась к нему виском, чувствуя эту лёгкую дрожь, которая проникала в самое нутро.

 За стеклом, далеко внизу, уже показались очертания китайского побережья. Сначала просто линия на горизонте, тонкая, едва различимая полоска между синевой моря и голубизной неба. Потом стали проступать детали: бесконечная череда высоток, которые с этой высоты казались игрушечными, воткнутыми в зелёную ткань земли. Солнце отражалось от стеклянных фасадов тысячами крошечных вспышек, и казалось, что внизу рассыпали миллиарды бриллиантов, и они переливаются всеми цветами радуги.

 Салон бизнес-класса был погружён в тот особый полумрак, который создаётся специально для дальних перелётов, шторки на иллюминаторах задёрнуты, только приглушённые лампы над креслами дают мягкий, желтоватый свет, создающий атмосферу уюта и покоя. Пассажиры спали, укрывшись идеально выглаженными пледами с логотипом авиакомпании. Пахло кофе, тем особенным, самолётным, который ни с чем не перепутаешь. Этот запах смешивался с ароматами дорогого парфюма, которым душились люди перед вылетом, и лёгкой стерильностью мощных кондиционеров, гоняющих по салону прохладный, чуть суховатый воздух. Где-то тихо гудели двигатели, создавая тот монотонный, убаюкивающий шум, который через несколько часов начинает казаться вечным спутником, частью самого существования.

 Аника сидела у окна. А рядом с ней, на соседнем кресле, был Шарль.

 Они были рядом. Впервые за долгое время так близко, что она чувствовала тепло его тела даже сквозь разделявшую их подлокотник. Слышала его дыхание, ровное, спокойное, иногда чуть учащённое, когда он погружался в чтение. Видела, как его пальцы перелистывают страницы отчётов, как задерживаются на особо важных местах, как делают пометки маленьким карандашом.

 На нём была простая тёмная футболка из мягкого хлопка, которая облегала плечи и подчёркивала рельеф мышц. Лёгкая куртка лежала на багажной полке, рядом с её маленьким рюкзаком. Волосы, как всегда, чуть растрёпаны, он то и дело запускал в них руку, когда читал, откидывая непослушные пряди назад. На запястье блестели часы, те самые, которые она подарила ему на День Рождение в прошлом году.

 Шарль читал какие-то бумаги, наверное, технические отчёты или заметки инженеров. Иногда хмурился, перечитывал абзац заново, иногда согласно кивал сам себе. И каждые несколько минут поднимал глаза и смотрел на неё.

 Их взгляды встречались и сразу разбегались, как будто они касались раскалённого металла и отдёргивали руки, обожжённые этим прикосновением. Слишком много всего было между ними. Слишком много невысказанного. Слишком много того, что произошло в последние дни. Поцелуй, разговоры, признания, которые повисли в воздухе и так и не нашли выхода.

 Аника чувствовала этот взгляд кожей. Даже когда не смотрела в его сторону, она знала - Шарль смотрит. Чувствовала, как его глаза скользят по её профилю, по волосам, рассыпавшимся по плечам, по рукам, сложенным на коленях. И от этого по телу бежали мурашки, приятные, будоражащие, заставляющие сердце биться быстрее.

 -Волнуешься? - спросил он тихо, отрываясь от документов.

 Голос его звучал низко, чуть хрипловато, то ли от усталости после пересадки, то ли от того самого напряжения, которое висело между ними, как густой туман.

 Аника повернулась к нему. В полумраке салона его глаза казались почти чёрными, но в них был тот самый тёплый свет, который она знала с детства. Тот, который появлялся только для неё.

 -Немного, - честно ответина Аника. - Я никогда не была в Шанхае.

 Де Таше говорила тихо, почти шёпотом, чтобы не разбудить соседей. В их маленьком мире, ограниченном двумя креслами, звуки приглушались, становясь почти интимными, предназначенными только для них двоих.

 -Город безумный, - усмехнулся Леклер, откладывая бумаги на откидной столик. - Огни, люди, шум. Всё время кажется, что ты попал в какой-то фантастический фильм. Небоскрёбы уходят прямо в облака, а внизу такая толпа, что иногда трудно дышать. Метро там отдельный вид искусства. Станции похожи на космические корабли.

 -Но красивый?

 -Очень. - Шарль посмотрел на неё, и в этом взгляде было столько тепла, что у девушки перехватило дыхание. - Особенно ночью. Когда зажигаются все огни, город превращается в сказку. Небоскрёбы светятся разными цветами, в реке отражаются миллионы огней, и кажется, что ты плывёшь по этому светящемуся морю. Ты увидишь. Мы погуляем сегодня вечером.

 -А ты? - спросила она. - Ты волнуешься перед гонкой?

 Шарль пожал плечами, но в этом жесте не было небрежности. Скорее, усталость человека, который делает это уже много лет.

 -Я привык. Для меня это просто очередная трасса. Очередная гонка. Очередной город. - Он помолчал. - Иногда я просто перестаю замечать, где именно нахожусь. Просыпаюсь в отеле и не сразу понимаю, в какой стране.

 -Просто?

 Леклер помолчал. Посмотрел куда-то в сторону, на спящих пассажиров, потом снова на неё.

 -Иногда да. Иногда нет. Когда трасса новая, когда есть шанс на подиум, тогда волнуешься. Адреналин зашкаливает, не можешь уснуть, прокручиваешь в голове каждый поворот. А так... - он вздохнул. - Это работа. Как у всех.

 Аника кивнула. Понимала. Наверное.

 Они замолчали. Тишина была не неловкой, а какой-то... тёплой. Уютной. Как будто так и должно быть. Как будто они всегда сидели так рядом, в полумраке самолёта, и молчали, и этого было достаточно.

 Аника снова отвернулась к окну. За стеклом уже не было облаков, только бескрайнее голубое небо, такое чистое, что казалось ненастоящим, и где-то далеко внизу, едва различимая, линия города, приближающаяся с каждой минутой.

 Она чувствовала его взгляд. Тот самый. Тёплый, долгий, от которого у неё внутри всё переворачивалось. Он не прятался. Смотрел открыто, как будто впервые позволил себе это. Как будто здесь, в этом самолёте, на высоте десяти тысяч метров, можно было не бояться.

 Шарль протянул руку и накрыл её ладонь своей. Просто так. Легко, естественно, как будто так и должно быть, как будто они делали это тысячу раз.

 Его пальцы были тёплыми, чуть шершавыми. Большой палец медленно гладил её кожу, выписывая круги на тыльной стороне ладони. И от этого простого движения по телу разбегались мурашки, волна за волной.

 Аника смотрела на их руки. На то, как его ладонь накрывает её. На то, как его пальцы переплетаются с её пальцами. На то, как это просто и как это много значит.

 Она чувствовала его тепло, его пульс, его дыхание. Чувствовала, что он рядом. Что он есть.

 В салоне было тихо. Только двигатели гудели свою бесконечную песню, монотонную, убаюкивающую, вечную. Где-то впереди тихо переговаривались стюардессы, готовящие тележки с напитками. Кто-то из пассажиров кашлянул во сне.

 И этот момент, они вдвоём, в самолёте, летящем навстречу Шанхаю, с переплетёнными пальцами, казался самым правильным в мире.

 Она не убрала руку.

 Не могла.

 Не хотела.

 За иллюминатором уже показались первые высотки Шанхая, они вырастали из утренней дымки, как гигантские кристаллы, воткнутые в землю. Солнце отражалось от их стеклянных фасадов, создавая тысячи бликов, от которых слезились глаза. Самолёт начал снижение, и Аника чувствовала, как закладывает уши.

 Шанхай встретил их стеной влажного, тёплого воздуха, который обрушился сразу, как только автоматические двери аэропорта разъехались в стороны, выпуская их в этот безумный, чужой мир.

 Аника сделала шаг наружу и почувствовала, как этот воздух обволакивает её, плотный, тяжёлый, пахнущий тысячами вещей сразу. В нём смешивались выхлопные газы бесконечного потока машин, запах жареной еды из уличных ларьков, сладковатый аромат каких-то цветов и ещё что-то неуловимо чужое, восточное, что невозможно было описать словами. Казалось, сам воздух здесь был другим. Гуще, насыщеннее, чем в Монако.

 Вокруг кипела жизнь. Аэропорт гудел, как гигантский растревоженный улей, тысячи людей сновали в разные стороны, тащили чемоданы, говорили на незнакомом, певучем языке, который для Аники звучал как музыка, но совершенно непонятная. Китайские иероглифы на вывесках, рекламных щитах, указателях, всё это создавало ощущение, что она попала в другой мир, на другую планету.

 Аника чувствовала себя маленькой и потерянной среди этого хаоса. Слишком много людей, слишком много звуков, слишком много всего. На мгновение ей стало страшно. Что она здесь делает, зачем прилетела, как она будет ориентироваться в этом безумном городе?

 -Держись рядом, - сказал Шарль, беря её за руку.

 Просто так. Естественно. Как будто так и надо.

 Его ладонь была тёплой, уверенной, и от этого простого жеста страх отступил. Она сжала его пальцы в ответ и позволила увести себя к такси.

 Они сели в чёрный «BMW», один из тысяч таких же автомобилей, выстроившихся в очередь. Внутри было прохладно, кондиционер работал на полную мощность, создавая спасительный оазис после уличной духоты. Водитель, молодой китаец в белой рубашке, что-то быстро проговорил в телефон и, бросив на них короткий взгляд, рванул с места.

 Машина нырнула в поток таких же машин, и Шанхай понёсся навстречу.

 Аника прильнула к окну, не в силах оторвать взгляд от того, что происходило снаружи. Город был невероятным. Небоскрёбы уходили прямо в облака. Стеклянные, металлические, бетонные гиганты, которые, казалось, касались неба. Их фасады отражали солнце тысячами бликов, и от этого слезились глаза. Рекламные щиты светились яркими иероглифами, переливались всеми цветами радуги, рекламируя что-то, чего она никогда не поймёт.

 На тротуарах было не протолкнуться, люди спешили по своим делам, кто-то с телефоном у уха, кто-то с пакетами из магазинов, кто-то просто стоял и смотрел на проезжающие машины. Где-то играла музыка, китайская попса, доносящаяся из открытых дверей кафе. Пахло едой из уличных ларьков, жареным мясом, специями, чем-то острым и невероятно аппетитным.

 -Красиво, - прошептала она, не в силах подобрать другое слово.

 -Подожди вечера, - ответил Шарль, и в его голосе слышалась улыбка. - Ночью этот город превращается в сказку. Все эти небоскрёбы зажигаются миллионами огней, река светится, как будто в неё вылили расплавленное золото. Ты ещё не видела Шанхай по-настоящему.

 Аника повернулась к нему. Он смотрел на неё, а не в окно.

 Машина петляла по широким магистралям, ныряла в туннели, выныривала обратно. Шанхай всё никак не кончался, он тянулся и тянулся, бесконечный, как море.

 Наконец такси остановилось у огромного отеля, стеклянной башни, уходящей куда-то в небо. Вывеска на английском и китайском одновременно . Швейцар в идеально выглаженной форме открыл дверь, помог выйти.

 Внутри было прохладно, пахло духами и свежими цветами, огромные букеты стояли в холле на мраморных постаментах. Играла тихая музыка фортепиано и струнных.

 Они подошли к стойке регистрации. Девушка за стойкой, красивая китаянка с идеальным английским, улыбнулась им профессиональной улыбкой.

 -Мистер Леклер, мадемуазель Де Таше, ваши номера готовы. Два номера, как вы просили. 47-й этаж, номера 4712 и 4714.

 Аника взяла ключ-карту. Сердце почему-то забилось быстрее.

 -Мы рядом, - сказала она, поворачиваясь к Шарлю.

 -Знаю, - ответил он тихо, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое.

 Они поднялись на лифте. Кабина летела вверх с такой скоростью, что закладывало уши. На 47-м этаже лифт остановился, двери открылись в длинный коридор, устланный мягкой ковровой дорожкой, заглушающей шаги.

 Они пошли по коридору, считая номера. 4708, 4710, 4712.

 -Это мой, - сказала Аника, останавливаясь у двери.

 -А это мой, - Шарль указал на соседнюю дверь, всего в нескольких шагах.

 Они стояли в коридоре, и между ними было меньше метра. Тишина. Только тихий гул кондиционеров и далёкий шум города внизу.

 -Отдохни, - сказал Шарль. - Завтра тяжёлый день. Если что я рядом.

 -Ты тоже отдыхай.

 Он кивнул. Секунду они стояли, глядя друг на друга. В его глазах было столько всего - нежность, волнение, надежда.

 -Аника?

 -М?

 -Встречаемся тут, через часа 2. Если что, я постучу.

 Она улыбнулась.

 -Договорились.

 Шарль кивнул и открыл свою дверь. На пороге задержался на секунду, обернулся, посмотрел на неё, и скрылся внутри.
 
 Аника приложила карту к замку, зелёный огонёк мигнул, дверь открылась с тихим электронным щелчком.

 И она замерла на пороге.

 Номер был огромным настолько, что первое мгновение она просто стояла, впитывая пространство глазами. Высокие потолки, не меньше трёх метров, создавали ощущение простора и лёгкости. Стены были выкрашены в мягкий, тёплый бежевый цвет, который успокаивал и располагал к отдыху. На полу толстый ковёр с длинным ворсом цвета слоновой кости, такой мягкий, что, казалось, ноги утопают в нём, даже когда просто стоишь на пороге.

 Справа от входа вместительный гардероб с зеркальными дверцами, в котором уже висели несколько пустых вешалок, обтянутых бархатом. Рядом мини-бар, замаскированный под деревянный шкафчик с резными ручками. Над ним картина в тонкой золотой раме: абстрактное изображение бамбуковой рощи, выполненное в нежных зелёных тонах.

 Но главным в номере было окно.

 Точнее, не окно - стена.

 Панорамное остекление во всю стену открывало вид на город, от которого захватывало дух. Аника медленно подошла ближе, и каждый шаг отдавался лёгким шорохом по ковру. Остановилась в полуметре от стекла, прижалась ладонями к прохладной поверхности.

 Шанхай лежал перед ней, как на ладони.

 Небоскрёбы уходили в бесконечность, стеклянные, стальные, бетонные гиганты, которые, казалось, касались неба. Солнце отражалось от их фасадов тысячами бликов, и от этого слезились глаза. Одни были строгими и прямоугольными, другие закручивались в причудливые спирали, третьи напоминали гигантские кристаллы, воткнутые в землю. Где-то далеко внизу петляла река Хуанпу, широкая, извилистая лента тёмной воды, по которой медленно плыли грузовые корабли и прогулочные лайнеры.

 Вид завораживал. Город жил своей бешеной, неутомимой жизнью там, внизу, а здесь, на высоте 47-го этажа, было тихо и спокойно. Звукоизоляция работала идеально, ни гула машин, ни криков людей, ни музыки из уличных кафе. Только лёгкий, едва уловимый гул кондиционера и собственное дыхание.

 Аника оторвала ладони от стекла и оглянулась.

 Кровать занимала центральное место. Огромная, королевского размера, с высоким изголовьем, обтянутым светлой тканью с едва заметным геометрическим узором. Бельё было белоснежным, идеально выглаженным, с лёгким запахом лаванды, видимо, в прачечной использовали специальный кондиционер. На кровати лежало несколько декоративных подушек, бархатные, вельветовые, с вышивкой, в спокойных бежево-золотистых тонах. Они выглядели так красиво, что было почти жаль их трогать.

 Слева от кровати прикроватная тумбочка из тёмного дерева с полированной поверхностью, на ней настольная лампа с матовым белым плафоном, пульт управления шторами и кондиционером, небольшая папка с информацией об отеле и услугах. И тонкая ваза, из прозрачного стекла, с тремя живыми орхидеями. Белые цветы с нежно-розовой сердцевиной источали тонкий, едва уловимый аромат, который смешивался с запахом чистоты и свежести.

 Напротив кровати висел большой плазменный телевизор, встроенный в стену так, что казался частью интерьера. Под ним длинная деревянная консоль, на которой стояли чайник, набор чашек и несколько коробочек с чаем явно местным, китайским.

 Аника вновь подошла к окну, точнее, к зоне у окна. Там стояли два глубоких кресла, обитых мягкой тканью песочного цвета, и маленький стеклянный столик между ними. Идеальное место, чтобы сидеть и смотреть на город. Она опустилась в одно из кресел, оно оказалось настолько удобным, что хотелось сразу же забраться в него с ногами и не вылезать. В голове тут же мелькнули воспоминания о Мельбурне и Де Таше невольно улыбнулась.

 Рядом с креслом торшер на тонкой металлической ножке, с большим матовым плафоном, который давал мягкий, рассеянный свет.

 Она перевела взгляд на другую сторону номера. Там была дверь, ведущая в ванную, матовая, с хромированной ручкой. Аника встала, подошла, открыла.

 Ванная комната поражала не меньше, чем сам номер. Светлые каменные стены, с серыми прожилками, создавали ощущение, что находишься в спа-салоне. Пол с подогревом, девушка почувствовала это сразу, как только ступила босой ногой на тёплую плитку. Огромная джакузи занимала почти треть комнаты, белая, с множеством форсунок и панелью управления. Рядом душевая кабина, отделённая прозрачным стеклом, с огромной лейкой-дождём и дополнительными форсунками по бокам.

 Двойная раковина с зеркалом во всю стену, в нём отражался мягкий свет, льющийся из встроенных в потолок ламп. На полочках наборы косметики в маленьких бутылочках: шампунь, кондиционер, гель для душа, лосьон для тела. Всё с логотипом отеля, но пахло дорого и натурально.

 Рядом с раковиной лежали пушистые белые полотенца, такие мягкие, что хотелось прижаться к ним щекой. И два махровых халата, висящие на крючках, с вышитыми инициалами отеля.

 Аника вышла из ванной, снова подошла к окну. Прижалась лбом к прохладному стеклу, глядя на бесконечный город.

 Тишина. Только её дыхание и далёкий, едва слышный гул.

 Она думала о нём. О Шарле. О том, что он где-то там, за стеной, в соседнем номере. Всего в нескольких метрах. И о том, что между ними произошло. О том, что будет дальше.

 Аника вздохнула, отошла, бросила сумку на кровать, та мягко приземлилась на идеально заправленное бельё. Сама села в кресло у окна, поджала под себя ноги, обхватила колени руками.

 Телефон завибрировал.

 Ландо: «Эй, привет! Чем занята?»

 Она улыбнулась. Лёгкость, с которой он всегда начинал разговор, действовала как-то по-особенному.

 Аника: «Привет! Уроки делаю. А ты?»

 Ландо: «В боксах торчу. Скукота. Механики что-то там колдуют, я просто сижу и делаю вид, что очень занят».

 Аника: «Бедняжка».

 Ландо: «Ага. Прямо сил нет терпеть. Дай угадаю, ты сейчас с тетрадкой по истории?»

 Аника: «С химией, если честно. Органика бесит».

 Ландо: «Органика бесит всех. Я в школе её ненавидел. До сих пор кошмары снятся».

 Аника: «Не преувеличивай».

 Ландо: «Ни капли. Мне однажды приснилось, что я стал таблицей Менделеева. Проснулся в холодном поту».

 Аника фыркнула, прикрывая рот рукой.

 Аника: «Ты невыносим».

 Ландо: «Это мой любимый комплимент. Ладно, не отвлекаю. Работай, гений. Потом напишу».

 Аника: «Договорились».

 Она убрала телефон, но улыбка ещё долго не сходила с лица.

 Потом снова посмотрела в окно. Где-то там, в этом огромном городе, был Ландо. Готовился к гонке, скучал, писал ей смешные сообщения, и не знал, что она уже здесь.

 А где-то за стеной, в соседнем номере, был Шарль.

 А она была здесь. Между ними.

 Вздохнув своим мыслям, Аника направилась в душ.

 Блондинка стояла под горячими струями, закрыв глаза, и позволяла воде смывать усталость от перелёта.

 Душевая кабина была просторной, выложенной бежевым мрамором с тёмно-золотистыми прожилками. Вода лилась сверху из огромной лейки-дождя, создавая ощущение, что стоишь под тёплым тропическим ливнем. Пар заполнял кабинку, затуманивал стеклянные стенки, делал мир размытым и нереальным.

 Аника повернулась, подставляя плечи под струи. Горячая вода текла по спине, по шее, расслабляла мышцы, которые были напряжены весь перелёт. Она чувствовала, как уходит напряжение, как тело становится мягче, податливее.

 Мысли текли так же плавно, как вода.

 Она открыла глаза, посмотрела на свои руки, пальцы слегка сморщились от воды. Пора выходить.

 Аника выключила воду, отодвинула стеклянную дверцу и шагнула в тёплый, наполненный паром воздух ванной. Схватила огромное пушистое полотенце, оно было таким мягким, что казалось, его сделали из облаков, и закуталась в него с головой.

 На мгновение она замерла, стоя посреди ванной в этом белом коконе. Пар медленно оседал на зеркалах, стекал каплями по мраморным стенам. Пахло гелем для душа, каким-то цветочным, свежим. Отель явно не экономил на косметике.

 Де Таше подошла к огромному зеркалу, провела рукой по запотевшей поверхности, стирая влагу. Из отражения на неё смотрела раскрасневшаяся после душа девушка с мокрыми волосами, прилипшими к щекам и шее, с блестящими глазами и лёгким румянцем на скулах.

 -Ну что, - сказала она своему отражению. - Начинаем.

 Аника вышла из ванной в номер, закутанная в полотенце, и подошла к чемодану. Она раскрыла его на специальной подставке и задумалась, грызя ноготь.

 Шанхай встретил их теплом, но Шарль сказал, что вечером будет холодно. Город у реки, ветер, влажность, после заката температура падает. Нужно что-то тёплое, но красивое. Она хотела выглядеть потрясающе.

 Аника перебирала вещи, прикладывала к себе, смотрела в большое зеркало на стене.

 Платье? Нет, замёрзнет. Джинсы? Слишком просто. Юбка? Тоже холодно.

 Она остановилась на высоких тёмно-синих джинсах, они сидели идеально, подчёркивали фигуру, но были удобными. К ним чёрная облегающая вололазка. Она купила ее в прошлом месяце и ещё не носила. Тонкая, но тёплая, с высоким горлом, которое можно подвернуть или оставить как есть.

 Она покрутилась, оценивая. Водолазка сидела идеально, облегала, но не сковывал движений.

 -Подходит, - сказала она себе.

 Обувь. Кроссовки? Слишком спортивно. Босоножки? Замёрзнет. Аника выбрала невысокие чёрные ботинки на шнуровке, удобные, но стильные. Они будут хорошо смотреться с джинсами.

 Теперь макияж.

 Аника уселась за стеклянный столик у окна, пододвинула к себе косметичку. За окном уже начинало темнеть, Шанхай зажигал свои первые огни, но она не отвлекалась. Нужно было сосредоточиться.

 Она начала с тона. Лёгкий, почти невесомый флюид, только чтобы выровнять цвет лица, скрыть следы усталости после перелёта. Консилер под глаза, там, где залегли лёгкие тени. Растушевала кончиками пальцев, чувствуя, как кожа становится гладкой.

 Румяна персиковые, чтобы добавить свежести. Она улыбнулась своему отражению, и косметика легла идеально.

 Глаза. Самый ответственный момент.

 Аника взяла палетку с тенями. Не хотела ничего яркого, только подчеркнуть, сделать взгляд глубже. Светло-бежевые тени на всё веко, чуть тёмно-коричневых во внешний уголок, растушевать. Тонкая чёрная подводка, стрелка, едва заметная, но делающая взгляд кошачьим.

 Тушь. Два слоя, чтобы ресницы стали пушистыми, но не склеенными.

 Она моргнула, проверяя результат. Глаза стали выразительнее, глубже. Хорошо.

 Брови. Расчесала, чуть подкрасила гелем, придала форму.

 Губы. Бальзам с лёгким оттенком, просто чтобы не сохли, но выглядели естественно.

 Аника откинулась на спинку кресла, рассматривая себя в зеркало. Макияж получился почти незаметным, но она знала, что он есть. Идеальный вариант для вечерней прогулки, не вульгарно, не вычурно, просто подчёркивает то, что уже есть.

 Волосы.

 Она распустила их, провела расчёской, мокрые после душа, они начинали виться мягкими волнами. Аника чуть взбила их пальцами, придавая объём. Не хотела ничего сложного, просто чтобы волосы лежали естественно.

 Де Таше посмотрела на часы. Сердце забилось быстрее. Шарль ждал.

 Она достала длинное чёрное пальто, лёгкое, но тёплое, из мягкой шерсти. Оно доходило почти до щиколоток и делало её похожей на героиню какого-то фильма.

 Аника накинула его поверх водолазки, посмотрела на себя в зеркало. Из отражения на неё смотрела стильная, уверенная девушка.

 -Отлично, - прошептала она.

 Аника глубоко вздохнула, взяла телефон, ключ-карту и вышла в коридор. Там было тихо, мягкий свет бра на стенах, ковровая дорожка, заглушающая шаги. Она подошла к двери 4714.

 Подняла руку, чтобы постучать.

 Шарль стоял на пороге. На нём были тёмные джинсы, чёрный свитер и лёгкая куртка. Волосы ещё влажные после душа. Он смотрел на неё так, будто видел впервые.

 -Ты готова? - спросил он тихо.

 -Да.

 -Пойдём. Я знаю одно место, тебе там понравится.

 Лифт летел вверх с такой скоростью, что закладывало уши, и каждый пролетающий этаж отдавался где-то в груди глухим толчком.

 Аника стояла, вцепившись в поручень, и смотрела на мелькающие цифры над дверями. 40... 50... 60... Цифры сменяли друг друга быстрее, чем она успевала их осознать, и от этого мельтешения слегка кружилась голова. А может от всего сразу, от долгого перелёта, от смены часовых поясов, от этого безумного города, который она видела только на картинках, и от того, что он стоит рядом.

 Она чувствовала его присутствие каждой клеточкой, даже не глядя в его сторону. Тепло, исходящее от него, заполняло пространство лифта, делало воздух гуще, тяжелее. Аника боялась повернуть голову, боялась встретиться с ним взглядом в этом тесном пространстве.

 Шарль стоял слишком близко. Или это лифт такой маленький? Блондинка не могла понять. Чувствовала только, как сердце начинает биться быстрее, и надеялась, что он не слышит.

 Они молчали. В лифте играла тихая музыка, какая-то китайская версия джаза, странная, с необычными инструментами, но почему-то успокаивающая. Аника смотрела на своё отражение в зеркальных стенах. Раскрасневшаяся, с блестящими глазами, и не узнавала себя.

 "Что бы Ландо сейчас сказал? - подумала она вдруг. - Наверное, какую-нибудь глупость. Пошутил бы про скорость лифта. Или про то, что уши закладывает. Или просто взял бы за руку и улыбнулся своей забавной улыбкой"

 Лифт дёрнулся, двери открылись.

 Их встретил холодный ветер и город, от которого захватывало дух.

 Аника вышла на смотровую площадку и замерла. Стекло от пола до потолка, а за ним миллионы огней. Они простирались до самого горизонта, мерцали, переливались, жили своей жизнью. Где-то далеко внизу текла река, разрезая город на две половины, и в ней отражались все эти огни, создавая ощущение, что город уходит не только вверх, но и в бесконечную глубину. Казалось, можно шагнуть вперёд и провалиться в эту светящуюся бездну, раствориться в ней, стать частью этого бесконечного мерцания.

 -Ничего себе, - выдохнула она.

 Слова вырвались сами собой, тихие, почти благоговейные. Так говорят в храме или перед чем-то действительно великим.

 -Ага, - отозвался Шарль откуда-то сбоку.

 Она обернулась. Леклер стоял в двух шагах, засунув руки в карманы куртки, и смотрел не на город, а на неё. Его взгляд был таким... Она не могла подобрать слова. Тёплым? Внимательным? Прожигающим насквозь? Он смотрел так, будто пытался запомнить каждую деталь, как ветер играет её волосами, как огни отражаются в её глазах, как она кусает губы от волнения.

 -Что? - спросила она, чувствуя, как под этим взглядом щёки начинают гореть.

 -Ничего. Просто смотрю, - легко ответил Шарль и неопределенно пожал плечами.

 -На город?

 -На тебя.

 Аника почувствовала, как краска заливает не только щёки, но и шею, и даже, кажется, уши. Хорошо, что здесь полумрак и огни города скрывают румянец. Она отвернулась, делая вид, что её безумно интересует вид на реку.

 -Прекрати, - буркнула девушка в стекло.

 -Что прекратить?

 -Смотреть так.

 -А как я смотрю?

 Она не ответила, потому что не знала, как объяснить. Он смотрел так, будто она была самым важным, что есть в этом городе. Будто все эти миллионы огней ничего не значили по сравнению с ней.

 "Ландо смотрит иначе, - подумала Аника. - Легче. Открытее. Без этой тяжести. С ним я чувствую себя... воздушным шариком. А с Шарлем будто якорь на дно тянет. Но почему-то не страшно".

 Он подошёл ближе. Встал рядом. Теперь они оба смотрели на город, но она чувствовала его присутствие каждой клеточкой, тепло тела, дыхание, даже то, как он слегка покачивается, перенося вес с ноги на ногу. Расстояние между ними сократилось до нескольких сантиметров, и воздух между ними, казалось, вибрировал.

 -Красиво, да? - сказал он.

 -Очень.

 -Я в прошлый раз был днём. Совсем другое ощущение.

 -Какое?

 -Обычное. Город как город. Люди, машины, суета. А ночью... - Шарль запнулся, подбирая слова. - Не знаю. Как будто дышит. Как будто живой. Как будто у него есть пульс.

 Она кивнула. Понимала.

 Они стояли молча. Минуту, две, пять. Вокруг гудели туристы, щёлкали фотоаппараты, кто-то говорил по-китайски, кто-то по-английски, дети бегали и визжали, родители пытались их успокоить. Но они их не слышали. Был только этот город, эта высота и они двое.

 "С Ландо мы бы сейчас наделали кучу селфи, - мелькнуло в голове. - Он бы кривлялся, корчил рожицы, заставлял бы меня смеяться. А потом мы бы листали фотки и хохотали над тем, какие мы дураки".

 Аника поймала себя на мысли, что улыбается.

 -Ты чего? - спросил Шарль.

 -Что?

 -Улыбаешься чему-то.

 -Просто... город красивый.

 Она соврала. Но не могла же она сказать правду.

 -Замёрзла? - спросил Шарль, заметив, как она поёжилась от ветра.

 -Немного.

 Он снял шарф, большой, тёплый, связанный, кажется, руками Паскаль, мягкий серый кашемир, и накинул ей на плечи. Его руки задержались на долю секунды дольше, чем нужно. Аника почувствовала тепло его пальцев даже сквозь пальто.

 -Ты чего? - удивилась она, поворачиваясь к нему. - Сам замёрзнешь.

 -Я привыкший. А ты дрожишь вся.

 Блондинка хотела возразить, сказать, что не дрожит, что ей нормально, что не надо, но промолчала. Шарф пах им. Тем самым запахом, который она знала с детства, который всегда ассоциировался с домом, с безопасностью, с ним. Тёплым, морским, чуть сладковатым. Она уткнулась носом в мягкую ткань и вдохнула поглубже.

 -Спасибо.

 -Не за что.

 Они снова замолчали. Но молчание было не неловким, а каким-то... уютным, что ли.

 -Слушай, - вдруг сказал Шарль, и в его голосе появились нотки, которых она раньше не слышала, лёгкие, почти озорные.- А пойдём отсюда?

 -Куда?

 -Не знаю. Гулять. Просто так. Внизу, наверное, куча всего интересного.

 Она посмотрела на него. В его глазах было что-то новое, лёгкость, которой раньше не было. Словно здесь, в этом чужом городе, он наконец позволил себе быть не гонщиком, не старшим братом, не тем, кто вечно всё контролирует, а просто собой.

 -Пошли.

 Они вышли с площадки, спустились вниз и оказались на набережной.
 
 Здесь было шумно. Очень. Горели фонари, высокие, чугунные, с круглыми матовыми плафонами, от которых лился тёплый желтоватый свет. Играла музыка то ли из кафе, то ли уличные музыканты играли что-то своё, смесь китайских мелодий с западными хитами. Пахло едой, жареным мясом, специями, имбирём, чесноком, сладкой выпечкой и ещё чем-то неуловимо азиатским, от чего кружилась голова.

 Люди гуляли, смеялись, кто-то танцевал прямо на улице под какую-то китайскую попсу, не обращая внимания на прохожих. Студенты фотографировались на фоне огней, девушки в ярких платьях позировали, парни пытались выглядеть круто. Пожилая пара медленно шла вдоль реки, держась за руки, и в их походке было столько уюта, столько прожитых вместе лет, что Аника засмотрелась.

 Аника засунула руки в карманы пальто и просто шла, впитывая эту атмосферу, этот шум, эту жизнь. Шарль шёл рядом. Иногда их плечи соприкасались, и каждый раз она чувствовала, как сердце пропускает удар, а потом начинает биться быстрее. Она старалась не подавать виду, но, кажется, у неё плохо получалось.

 "Ландо бы уже рассказывал какую-нибудь историю, - подумала девушка. - Про то, как он заблудился в подобном месте, или про то, как его однажды приняли за кого-то другого. Он бы жестикулировал, размахивал руками, и люди бы оборачивались"

 -Смотри! - Шарль вдруг схватил её за руку и потащил куда-то в сторону.

 -Куда ты?

 -Там!

 Он подтащил её к уличному торговцу, который жарил что-то на огромной круглой сковороде, вогнутой в центре, как вок. Пар и аромат поднимались к небу густыми клубами, и пахло так вкусно, что у Аники потекли слюни. Жареное тесто, креветки, зелень, какой-то острый соус, кунжут, всё смешалось в умопомрачительный букет.

 -Хочешь? - спросил он, и глаза его горели как у ребёнка, которому пообещали игрушку.

 -А что это?

 -Понятия не имею. Но пахнет божественно. Смотри, как люди берут!

 Леклер купил две порции чего-то, что оказалось жареными пельменями с креветками и овощами, цзяоцзы, кажется. Им дали маленькие деревянные палочки в бумажных обёртках и бумажные тарелки с драконами по краям. Они сели на скамейку, холодную, чугунную, с выгнутой спинкой, и Аника попыталась есть палочками. Пельмень выскользнул, шлёпнулся обратно в тарелку, забрызгав её соусом.

 -Чёрт!

 Шарль засмеялся громко и искренне, запрокинув голову. В свете фонарей было видно, как смеются его глаза, как дрожит кадык на шее, как ветер шевелит его волосы.

 -Не смейся! - девушка толкнула его плечом, но не смогла сдержать улыбку.

 -Не могу! Ты такая...

 -Какая?

 -Настоящая. Не как эти все, - Шарль кивнул в сторону накрашенных девушек, которые позировали для фото, натянуто улыбаясь.

 Аника замерла на секунду, а потом улыбнулась.

 Он взял свои палочки и с удивительной ловкостью подцепил пельмень. Отправил в рот. Зажмурился от удовольствия, довольно жуя.

 -Обалдеть. Серьёзно, попробуй. Это нечто.

 Блондинка снова попыталась, и снова неудачно. Пельмень упал на коленку, оставив жирное пятно на джинсах.

 -Да чтоб тебя!

 Леклер протянул руку, взял её палочки, наколол пельмень и поднёс к её губам.

 -Открой рот.

 -Шарль!

 -Что? Я покормлю тебя. Не умирать же с голоду.

 Аника открыла рот, и он аккуратно положил пельмень. Было вкусно. Очень. Горячее тесто, сочная креветка, острый соус, зелень, всё вместе взрывалось во рту, оставляя долгое, приятное послевкусие.

 -Вкусно? - спросил Шарль, и в его глазах было столько надежды, будто он сам это готовил.

 -Ага.

 Он кормил её ещё несколькими, и каждый раз, когда палочки касались её губ, она чувствовала, как сердце замирает. Это было так интимно, так... неправильно и правильно одновременно.

 "Ландо бы тоже кормил, - подумала Аника. - Но иначе. С шутками, с прибаутками. Он бы сказал что-то вроде "открой ротик, птичка прилетела". А Шарль молчит. Просто смотрит. И от этого взгляда хочется провалиться сквозь землю".

 Потом они просто сидели, глядя на реку. По ней плыли корабли, огромные, подсвеченные тысячами огней, похожие на сказочных существ из другого мира. Одни были похожи на драконов, другие на дворцы, третьи просто на светящиеся шары, плывущие по воде. Огни отражались в воде, дрожали, расплывались и снова собирались, создавая на поверхности реки причудливые узоры.

 -Знаешь, - сказал он вдруг, не глядя на неё. - Я, наверное, впервые за долгое время чувствую себя... нормально.

 -В смысле?

 -Ну, не гонщиком. Не тем, кто должен всё время что-то доказывать, кому-то улыбаться, с кем-то бороться. А просто... человеком. Который сидит на скамейке, ест дурацкие пельмени и смотрит на реку.

 Она повернулась к нему. Он смотрел куда-то вдаль, на огни, и в его профиле было что-то такое... беззащитное, что ли. Мягкие линии, расслабленные плечи, не было той вечной напряжённости, которая всегда читалась в нём дома.

 Они сидели так, глядя друг на друга. Вокруг гудел город, люди смеялись, где-то играла музыка, кто-то сигналил на дороге. А они просто сидели.

 "С Ландо легко, - подумала Аника. - С ним я смеюсь, дурачусь, чувствую себя лёгкой. А с Шарлем... тяжело."

 Она отогнала мысль.

 -Пошли дальше, - сказал Шарль, вставая и протягивая ей руку.

 Аника взяла его ладонь и позволила себя поднять, она была тёплой, чуть влажной от пота, и когда она сжала её, он ответил тем же, сильно, но не больно, как будто боялся.

 Они гуляли ещё долго.

 Заходили в какие-то маленькие магазинчики, набитые от пола до потолка самыми разными вещами. От смешных магнитиков с пандой до дорогого шёлка ручной работы. Аника примеряла смешные шапки с ушами, и Шарль фотографировал её на телефон, а она потом пыталась выхватить его и удалить фото.

 -Не удалю! - кричал Леклер, убегая и ловко лавируя между прохожими.

 -Шарль!

 -Это для истории!

 -Какая история, я же страшная!

 -Ты всегда прекрасна!

 Она замерла на секунду, а он воспользовался моментом и сделал ещё одно фото.

 -Отдай!

 -Неа.

 Аника заставила его примерить дурацкие очки с блёстками, которые нашла в одной из лавок, и он ходил в них минут десять, совершенно забыв, что они на нём. Продавщица в магазине, пожилая китаянка с добрыми глазами, улыбалась им, качая головой и что-то приговаривая на своём языке.

 -Ты похож на диско-звезду, - смеялась Де Таше.

 -Я и есть звезда, - парировал Шарль, поправляя очки на носу.

 -Диско-звезда.

 -Любая звезда. Главное сиять.

 Аника рассмеялась так, что заболел живот, и даже прохожие оборачивались.

 "Ландо бы сейчас подхватил, - мелькнуло в голове. - Начал бы танцевать прямо посреди улицы, изображая диско-звезду. И я бы смеялась до слёз".

 Они наткнулись на уличных музыкантов, трое молодых парней играли что-то знакомое, кажется, «Fly Me to the Moon» в странной, совершенно неожиданной аранжировке, с национальными инструментами. Аника остановилась послушать, прикрыв глаза. Музыка лилась куда-то в ночное небо, смешиваясь с шумом города, с голосами прохожих, с далёкими гудками кораблей.

 Она открыла глаза и поймала взгляд Шарля. Он не слушал музыку. Он смотрел на неё.

 -Что? - спросила блондинка, чувствуя, как щёки снова начинают гореть.

 -Ничего. Просто смотрю.

 -Ты сегодня много смотришь.

 -А ты сегодня много улыбаешься.

 Аника почувствовала, как краска вновь заливает щёки, шею, и даже уши, наверное, сейчас горят как два фонарика. Отвернулась, делая вид, что очень заинтересована музыкой.

 -Заткнись.

 -Неа.

 Шарль взял её за руку. Его пальцы переплелись с её пальцами, и девушка почувствовала, как по руке побежали мурашки, от запястья до самого плеча.

 Она сжала его пальцы в ответ.

 Где-то около часа ночи они забрели в маленький бар на набережной.

 Он прятался в узком переулке, почти незаметный с главной улицы, только маленькая светящаяся вывеска с иероглифами и едва слышная музыка. Внутри было тепло, пахло деревом, корицей и чем-то ещё, может, благовониями. Играла тихая музыка, что-то джазовое, с тягучим саксофоном и мягким фортепиано.

 Почти никого не было, только пара за столиком в углу, молодые, воркующие о чём-то своём, да бармен, лениво протирающий бокалы за стойкой. Горели свечи в матовых стаканах, создавая причудливые тени на стенах, обитых тёмным деревом.

 Аникв и Шарль взяли по чаю, горячему, с жасмином, от которого шёл такой аромат, что кружилась голова, и сели у окна в маленькие кожаные кресла.

 За окном проплывали огни Шанхая. Корабли на реке, огни небоскрёбов, редкие прохожие, кутающиеся в пальто. Внутри было тихо и уютно. Аника держала чашку в руках, грея замёрзшие пальцы о горячий фарфор, и смотрела в окно.

 Шарль сидел напротив и смотрел на неё.

 Она чувствовала этот взгляд. Тот самый. Тяжёлый, тёплый, от которого внутри всё переворачивалось. Он не отводил глаз, и это было одновременно пугающе и приятно.

 "Ландо бы сейчас что-нибудь сказал, - подумала Аника. - Какую-нибудь глупость, чтобы разрядить обстановку. Или поцеловал бы меня прямо здесь, не думая о последствиях. А Шарль... он просто сидит и смотрит. И от этого взгляда хочется и плакать, и смеяться одновременно".

 Они вышли из бара далеко за полночь. Город всё ещё гудел, но уже тише, спокойнее. Улицы опустели, только редкие прохожие и такси с зелёными огоньками.

 Шарль поймал машину. Они сели на заднее сиденье, и Аника, сама не заметив как, положила голову ему на плечо. Усталость накрыла волной, но это была приятная усталость, та, что бывает после хорошего, правильно прожитого дня.

 В голове мелькнула последняя мысль: "Интересно, где сейчас Ландо? Что бы он делал, если бы был здесь?".

Но ответа не было. Да и не нужен он был.

 Меньше чем через час, она вошла в свой номер, и тишина обрушилась на неё, как вода. После гула города, после музыки в баре, после голосов, смеха, шума, эта тишина была почти оглушительной. Слышно было только, как тикают где-то часы, маленькие электронные на тумбочке, отсчитывающие секунды, и гудит кондиционер, нагоняя тёплый, чуть суховатый воздух.

 Аника закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и закрыла глаза.

 Вечер прокручивался в голове кадрами из фильма. Шарль на смотровой площадке, его взгляд, от которого подкашивались колени. Пельмени на набережной, его пальцы, касающиеся её губ. Бар с жасминовым чаем, его рука на её руке. Всё это было здесь, внутри неё, пульсировало где-то под рёбрами.

 Она открыла глаза, оттолкнулась от двери и медленно пошла в глубь номера.

 Сняла пальто, оно было ещё прохладным с улицы, пахло вечерним Шанхаем, той смесью выхлопных газов, уличной еды и влажности, которая пропитала всё вокруг. Повесила на плечики в шкаф, расправила. Стянула ботинки, поставила их рядом, аккуратно, носками к стене. В одних носках прошла по мягкому ковру к окну, ворс был таким толстым и пушистым, что ноги буквально утопали в нём, и каждый шаг отдавался лёгким, приятным ощущением.

 Шанхай всё ещё горел огнями.

 Миллионы огней, которые не гасли даже глубокой ночью. Город не спал никогда. Небоскрёбы светились, переливались, пульсировали в такт какой-то своей, неведомой музыке. Река блестела тёмным серебром, отражая всё это великолепие, и казалось, что внизу течёт не вода, а жидкий свет. Где-то далеко, на самом горизонте, мигали огни самолётов, заходящих на посадку. Но здесь было тихо. Стекло отгораживало от всего этого безумия, оставляя только картинку, невероятную, почти нереальную.

 Аника прижалась лбом к прохладному стеклу, чувствуя, как от него холодеет кожа. Провела пальцами по гладкой поверхности, оставляя на ней следы. Смотрела вниз, на реку, на корабли, на огни.

 "Он там, - подумала она. - За стеной. В соседнем номере. Спит или тоже не спит? Думает обо мне? Перебирает в голове этот вечер, как я сейчас?"

 Девушка провела рукой по стене. Обои были приятными на ощупь, с лёгкой текстурой, напоминающей шёлк, чуть прохладные. Там, за этой стеной, был Шарль. Всего в нескольких метрах. Но между ними было столько всего.

 Аника вздохнула, отошла от окна, села на край огромной кровати. Белоснежное бельё было прохладным и гладким под пальцами, сатин высшего качества, скользкий, приятный к телу. Она провела рукой по покрывалу, чувствуя текстуру дорогой ткани, задержалась на мгновение, потом откинулась назад, лёжа на спину и глядя в потолок.

 Высокий, белый, с лепниной по углам. В центре маленькие точечные светильники, сейчас погашенные, только ночник у кровати давал мягкий, тёплый свет.

 В голове всплыло лицо Ландо.

 Его улыбка, его вечно растрёпанные кудри, которые он всё время поправляет, но они снова падают на лоб. Его глаза - зелёные, с крапинками, которые вблизи казались почти золотыми. Его голос, когда он говорил: «Скучаю по тебе». Его манера писать сообщения с кучей смайликов и дурацких гифок, которые она всё равно сохраняла.

 Девушка разделась прямо у окна, не зажигая света, и прошла в ванную. Аника долго стояла под горячими струями, массируя кожу гелем с ароматом жасмина. Потом выключила воду, завернулась в пушистое полотенце и подошла к зеркалу.

 Из отражения на неё смотрела девушка с раскрасневшейся после душа кожей, влажными волосами, рассыпавшимися по плечам, и глазами, в которых горел огонь.

 Идея пришла внезапно, но, возникнув, уже не отпускала.

 Она сбросила полотенце, оставшись полностью обнажённой. Встала вполоборота, чтобы тусклый свет подчеркнул изгиб спины, округлость бёдер. Достала телефон. Сделала несколько кадров.

 Идеальный получился с третьего раза. На фото она стояла вполоборота к зеркалу, телефон скрывал часть лица, но оставлял выразительный взгляд из-под ресниц. Влажные волосы рассыпались по плечам, несколько прядей прилипли к шее. Тень ложилась ровно на то место, где розовеют соски. И на заднем плане, чуть размытое, угадывалось окно с огнями Шанхая.

 Аника вышла из ванной, накинула шёлковый халат и упала на огромную кровать. Несколько минут просто лежала, глядя в потолок и пытаясь унять сердцебиение.

 -Будь что будет, - выдохнула Де Таше.

 Пальцы набрали сообщение: «А в Шанхае красиво»

 Прикрепить фото. Отправить.

 Ландо валялся на кровати в одних шортах, лениво листая ленту. Вечер был скучным, Карлос ушёл ужинать с инженерами, а он остался один. Он думал о ней. Об Анике. Они не виделись всего пару дней, переписывались каждый день, но этого было мало.

 Экран вспыхнул уведомлением.

 Аника: "А в Шанхае красиво"

 Ландо удивился. Шанхай? Открыл сообщение и замер.

 На фото она стояла в ванной, влажная после душа, без намека на одежду, с этим убийственным взглядом из-под ресниц, на заднем плане огни города.

 Она была здесь.

 Сердце заколотилось как бешеное. Пальцы сами набрали ответ:

 Ландо: "Ты действительно прилетела?"

 Аника: "Да"

 Ландо: "И молчала?"

 Аника: "Хотела сделать сюрприз"

 Ландо провёл рукой по лицу, пытаясь успокоиться. Не получалось.

 Лвндо: "Это лучший сюрприз в моей жизни"

 Он посмотрел на себя в зеркало. Подумал секунду и стянул футболку через голову. Подошёл к окну, где огни Шанхая создавали идеальный фон. Прислонился плечом к стеклу, чуть повернул корпус, чтобы свет подчеркнул линии плеч и груди. Провёл рукой по волосам, взъерошил их. Улыбнулся той самой смушенной улыбкой.

 Щёлк.

 На фото он стоял полубоком к окну, без футболки, с растрёпанными кудрями и лёгкой небритостью. Огни Шанхая размытым золотом стелились за спиной. Взгляд прямой, тот самый, каким он смотрел на неё, когда думал, что она не видит.

 Отправил.

 Ландо: "А в Шанхае правда красиво"

 Телефон пиликнул. Аника открыла фото и ахнула.

 -Боже, - выдохнула она, прижимая телефон к груди, а после вновь раздалась вибрация.

 Ландо: "Какие планы на вечер?"

 Обычное, ничего не значащее сообщение, которое он писал каждый день, как только Аника приходила со школы, но в этот раз, в этой обстановке, оно выглядело по-другому, будто с вызовом.

 Прикусив длинный ноготок, Де Таше задумалась над ответом, а после пальцы шустро застучали по экрану.

 Аника: "Буду думать о тебе и смотреть на Шанхай"

 Телефон выпал из рук, будто за секунду стал безумно горячим и обжигал кожу. В голове крутился только один вопрос: "Когда я успела стать НАСТОЛЬКО смелой?"

 А внизу живота уже разливалось незнакомое тепло, тягучее, сладкое, требующее выхода. Аника зарылась пальцами ног в идеально гладкую ткань, вытянулась, закинув руки за голову, и закрыла глаза. Тишина номера давила на уши, лишь кондиционер навязчиво гудел где-то в стене, да с улицы доносился приглушенный, почти призрачный гул ночного города, сотни автомобилей, далекая музыка из коридора отеля.

 Но мысли о Ландо тут же выжгли эту спасительную прохладу.

 Закрыв глаза, она представила его. Одного в номере, может смущенного, а может... Вспоминала его запах, тот, что жил только в её памяти, в клетках её тела, в том месте под ложечкой, которое сладко сжималось каждый раз, когда она думала о нём.

 Антка глубоко вдохнула, будто пытаясь поймать его в спертом воздухе номера. Терпкий, мужской, с нотками адреналина, который, казалось, сочился из его пор после борьбы на трассе. Чистая кожа после душа, который он, наверное, принял час назад, - цитрусовый гель для душа, но на нём этот запах становился наркотическим.

 Его руки сжимающие её талию. Всего на секунду дольше, чем позволяли приличия. Аника провела ладонью по внутренней стороне бедра, вспоминая это прикосновение. Её кожа была гладкой и тёплой на ощупь, но под пальцами проступала мелкая дрожь.

 Рука Аники скользнула выше, пальцы зацепились за кружевной край трусиков, поглаживая нежную кожу под ним. Медленно, дразняще, она провела линию от колена до самого верха, чувствуя, как мурашки бегут за её пальцами. Дыхание сбилось, стало глубже, неровнее.

 Она представила его улыбку. Ту самую, хитрую, с прищуром, когда один уголок гба поднимается чуть выше другого, обнажая ямочку на щеке. Улыбку, от которой у неё всегда подкашивались колени, а внизу живота разливалось тягучее тепло. Представила, как он смотрит на неё сейчас, в этом самом номере, как его взгляд темнеет, становясь почти черным, как ночное небо над городом за окном. Как он раздевает её глазами, медленно, смакуя каждую деталь.

 Она провела рукой по животу вверх. Ткань скользнула, обнажив полоску кожи. Кончики пальцев очертили край ребер, заставляя мышцы живота сократиться в сладком предвкушении. Кожа под пальцами была горячей, чувствительной, каждый миллиметр, казалось, жил своей жизнью. Она провела выше, к груди, и выдохнула, выгибаясь навстречу собственным прикосновениям, когда пальцы накрыли холмик груди.

 Сосок затвердел мгновенно, почти болезненно, превратившись в тугую горошину под тонкой тканью майки. Она сжала его, чуть сильнее, чем нужно, и тихий стон сорвался с губ, растворившись в гуле кондиционера. Представляя на месте своих пальцев его губы. Каково это, чувствовать его дыхание на своей коже? Горячее, сбивчивое, пахнущее мятой и тем самым виски, который Ландо пил в Бахрейне. Каково это, когда его кудри, мягкие и непослушные, щекочут шею, грудь, живот, а маленькая серебряная подвеска с номером «4» холодным металлом касается ключицы, контрастируя с жаром его рта?

 Внизу живота разливалось тяжелое, сладкое тепло, пульсирующее в такт сердцу, которое колотилось уже где-то в горле. Тяжесть эта была почти физической, низ живота налился, отдавая глухой, ноющей болью желания. Трусики намокли, прилипая к коже, и Аника, не выдержав, скользнула рукой под кружево, раздвигая влажные складки.

 Пальцы тут же стали мокрыми, скользкими от возбуждения. Она закусила губу, чтобы не застонать слишком громко. Она была готова. Так чертовски готова, что малейшее прикосновение отдавалось вспышкой в затылке.

 Перед внутренним взором проносились картинки, одна откровеннее другой. Вот они стоят слишком близко среди толпы, музыка вибрирует в груди, разноцветные огни скользят по лицам, а его рука лежит на её пояснице, притягивая к себе так, что она чувствует жар его тела сквозь тонкую ткань своей одежды. Вот его голос, низкий и хриплый, с этим сводящим с ума акцентом, шепчет ей что-то дерзкое на ухо, перекрывая шум, и его губы почти касаются мочки, обжигая дыханием.

 Ритм движений стал глубже, настойчивее, почти отчаянным. Она подавалась бёдрами навстречу своей руке, представляя его пальцы вместо своих. Его длинные, сильные пальцы пианиста, которые так искусно выжимают из машины максимум на последних кругах, которые с такой нежностью сжимают ее ладонь. Как они будут сжимать её бедра, раздвигать их шире, ласкать её изнутри...

 Аника представила его вес на себе, давление тела, вжимающего её в этот прохладный матрас. Представила, как целует его шею, пробуя на вкус солёную кожу, как проводит языком по ключице, как кусает мочку уха, слушая его сбившееся дыхание. Как его руки сминают ткань её майки, как он стягивает с неё трусики, как...

 В комнате пахло ею, густым, терпким запахом возбуждения, смешанным с тонким ароматом жасмина из геля для душа, сладким шоколадом из мини-бара и тем особенным, пряным, чуть острым запахом Азии, который, казалось, просочился даже сквозь кондиционер, въелся в шторы, в ковролин, в её кожу. Это был запах Шанхая, запах древней земли, запах тайны, запах ожидания, доведенного до точки кипения.

 Аника вскрикнула, не сдержавшись, когда волна накрыла её с головой, мощная, как удар песчаной бури, жаркая, как само солнце этой страны, бесконечная, как река за окном. Тело выгнулось дугой, сведённое судорогой наслаждения, пальцы ног впились в простыню, спина оторвалась от кровати. Перед глазами на мгновение вспыхнули слепящие огни трассы, вспышки фотокамер на подиуме, и его улыбка, та самая, с ямочкой на щеке, обращенная к ней.

 Волна схлынула так же внезапно, как накрыла, оставив после себя опустошение и дрожь во всём теле. Аника рухнула обратно на подушку, тяжело дыша, ловя ртом воздух. Сердце колотилось где-то в горле, в висках, в кончиках пальцев. Простыни под ней сбились в комок и были влажными на ощупь. Майка противно прилипла к вспотевшей спине. Она приоткрыла глаза, глядя в белоснежный потолок.

 В номере было тихо, только гул кондиционера и её сбитое, хриплое дыхание нарушали безмолвие. Но где-то там, за шторами, дышал ночной Шанхай. Где-то там кричали таксисты. А где-то в этом огромном, противоречивом городе, среди небоскребов, был он. Ландо.

 Она улыбнулась своим мыслям, устало, довольно, предвкушающе, и потянулась за телефоном, лежащим на тумбочке. Экран вспыхнул в полумраке, ослепляя на секунду.

 Ландо: "Аника, теперь у меня проблема. Серьёзная проблема. Я сижу здесь, с телефоном в руках, и не могу встать. В прямом смысле. Ты понимаешь, о чём я? Потому что это всё, о чём я могу думать. Этой ночью, я точно не усну"

Щеки тут же побагровели, но сообщение так и осталось без ответа.

 Утро встретило Анику тишиной и пустым экраном телефона.

 Ни от Шарля. Ни от Ландо.

 Она посмотрела на оба чата, вчерашняя переписка, её фото, его хриплое "я теперь не усну", и сегодняшняя тишина. Странно, но внутри не было ни обиды, ни тревоги. Только лёгкое, почти забытое чувство свободы.

 Целый день впереди. Только она и Шанхай.

 Аника быстро приняла душ, натянула удобный спортивный костюм, кроссовки. Волосы собрала в небрежный хвост, минимум макияжа. В зеркало на неё смотрела не вчерашняя девушка с провокационным фото, а просто молодая, свободная, готовая к приключениям.

 Она вышла из отеля и растворилась в городе.

 Шанхай гудел, дышал, жил. Узкие улочки старого города сменялись широкими проспектами, запах уличной еды смешивался с выхлопными газами, крики торговцев с музыкой из открытых кафе. Аника бродила без цели, впитывая эту атмосферу, фотографировала всё подряд, покупала смешные сувениры, ела непонятно что в уличных забегаловках, обжигалась, морщилась от остроты и улыбалась.

 Она переписывалась с Титой, отправляла ей фото, получала в ответ восторженные комментарии и подколы. Рассказала про вчерашнее фото, и Тита чуть не взорвала телефон:

 Тита: "ТЫ ЧТО СДЕЛАЛА?! Аника, ты моя героиня! Я горжусь тобой! Наконец-то ты перестала тормозить!"

 Аника: "Тише ты. Сама в шоке. Просто... накрыло".

 Тита: "И правильно. Ландо красавчик. И вон как реагирует. Значит, не зря".

 День пролетел незаметно. Город кружил её, показывал себя с разных сторон, удивлял, смешил, иногда пугал. Но мысли то и дело возвращались к вечеру. К тому, что будет.

 В отель она вернулась, когда уже стемнело.

 Ноги гудели, пакеты шуршали покупками, на душе было тепло и спокойно. Аника зашла в номер, скинула кроссовки и только тогда достала телефон.

 Два сообщения.

 Шарль (19:47): "Освободился только сейчас. Вымотался. Завтра гонка. Увидимся утром?"

 Ландо (20:15): "Привет, путешественница. Видел твои истории в Инстаграме. Как прошёл день? Я тут с ума схожу, пока ты там по Шанхаю гуляешь."

 Аника улыбнулась. Ответила сначала ему.

 Аника: "День был прекрасный. Гуляла, ела, дышала. И ни разу о тебе не вспомнила. Почти".

 Ландо: „Почти — обнадёживает. Значит, иногда всё-таки вспоминала".

 Аника: "Ты сегодня не писал".

 Ландо: "Не хотел мешать. Но думал о тебе каждую минуту".

 Она прижала телефон к груди.

 Аника: "Ландо...".

 Ландо: "Что?".

 Аника: "Ты невыносим".

 Ландо: "Я знаю. А теперь иди отдыхай. Завтра гонка. А после... после я твой".

 Она улыбнулась и отложила телефон.

 Потом посмотрела на сообщение от Шарля. Коротко ответила:

 Аника: "Хорошо. Увидимся утром. Спокойной ночи".

 И выключила свет. Но сон не шёл.

 Аника долго лежала в темноте, глядя в потолок, по которому плясали отблески огней ночного города. Мысли кружились, не давая покоя. Она встала, подошла к окну, глядя на бесконечный океан огней. Где-то там, в этом городе, был он.

 Блондинка вернулась в кровать, но поняла, хватит ждать. Хватит быть пассивной.

 Аника разделась, не зажигая света. Скинула футболку прямо на пол, освободилась от белья и шагнула в душевую кабину из матового стекла.

 Горячая вода обрушилась на плечи, стекая по спине, груди, бёдрам. Она закрыла глаза, подставляя лицо тугим струям, и позволила мыслям унести себя к нему. К Ландо. Аника долго стояла под душем, массируя кожу гелем с ароматом жасмина, она помнила, как однажды он сказал, что этот запах сводит его с ума. Потом тщательно высушила волосы, оставив их мягкими волнами падать на обнажённые плечи. Надела кружевное бельё, тонкое, цвета слоновой кости, почти прозрачное, с изящной вышивкой. Сверху накинула шёлковый халат, черный, скользящий по коже, как вода.

 Села в кресло у окна и стала ждать. Сердце колотилось где-то в горле. Ладони вспотели. Она сжимала телефон, надеясь на сообщение, и боялась его одновременно.

 В двенадцатом часу в дверь постучали. Аника вздрогнула, замерла на секунду, прижимая руку к груди. Глубокий вдох. Ещё один. Она встала, поправила халат, подошла к двери. Положила ладонь на прохладную ручку.

 Открыла.

 Ландо стоял в дверях, и при виде него у Аники перехватило дыхание.

 Кудри растрепались, падая на лоб, глаза блестели, щёки раскраснелись. В одной руке он держал бутылку просекко, в другой, маленький пакет с клубникой в шоколаде. И он улыбался с ямочкой на щеке, чуть кривоватой, от которой у неё всегда подкашивались колени.

 -Привет, - выдохнул он. Голос сел, сорвался на хрип.

 -Привет, - ответила она.

 -Я подумал... ну, знаешь, хотелось увидеть тебя, - затараторил он нервно.

 -Ландо, - перебила Аника.

 -Что?

 -Хватит болтать.

 Она шагнула вперёд, взяла его за свободную руку, горячую, чуть влажную, и втащила в номер, захлопывая дверь ногой. Аника прижалась к его губам своими, жадными, нетерпеливыми, голодными после суток ожидания. И он ответил. Сразу. Без раздумий.

 Поцелуй был отчаянным, собственническим, будто каждый боялся, что другой исчезнет. Губы Ландо были горячими, мягкими, пахли мятой и шампанским. Его язык скользнул в её рот, и по телу пробежала дрожь. Аника запустила пальцы в его кудри, такие мягкие, как она помнила, чуть влажные на концах, и притянула его ближе, вжимаясь всем телом.

 -Аника, - выдохнул Ландо в её губы. - Аника, я...

 -Молчи, - прошептала она. - Потом. Всё потом.

 Она потянула его за собой, и они рухнули на кровать, сплетённые, не размыкающие губ, жадно ощупывающие друг друга руками. Ландо оторвался от неё, приподнялся на локте и просто смотрел. Долго. Изучающе. Его глаза скользили по её лицу, по шее, по распахнувшемуся халату.

 -Ты даже не представляешь, - выдохнул он хрипло, - как долго я этого хотел.

 -Представляю, - усмехнулась она. - Я тоже.

 -Нет, - он покачал головой. - Ты не представляешь. Я думал о тебе с нашей первой встречи в паддоке. А вчера, когда увидел твоё фото... - он сглотнул. - Я не мог спать, не мог есть. Механики думали, что я заболел. А я просто сходил с ума по тебе.

 У Аники защипало в глазах. Она потянулась к нему, провела пальцем по его скуле.

 -Я тоже сходила с ума.

 Он наклонился и поцеловал её снова, медленно, глубоко, смакуя. Его руки скользили по её телу, по плечам, по ключицам, по груди. Халат совсем распахнулся, сполз с плеч.

 -Можно? - спросил он, останавливаясь над кружевом.

 -Да.

 Пальцы коснулись тонкой ткани, погладили, обвели контуры груди. Ландо смотрел заворожённо.

 -Красивая, - выдохнул он. - Какая же ты красивая.

 Норрис попытался расстегнуть лифчик, но пальцы дрожали, путались в застёжках.

 -Чёрт, - выдохнул он.

 Аника тихо рассмеялась, села, сама расстегнула лифчик и отбросила в сторону. Ландо смотрел на неё и, кажется, забыл, как дышать.

 -Боже, - выдохнул он. - Ты...

 Вместо ответа она взяла его руку и положила себе на грудь.

 -Чувствуешь? - прошептала она. - Сердце бьётся. Это из-за тебя.

 -Я волнуюсь, - признался он вдруг. - Ужасно. Как мальчишка.

 -Я тоже.

 -Тогда... давай вместе?

 И наклонился. Его губы коснулись её груди, сначала нежно, потом смелее. Он взял сосок в рот, и Аника выгнулась, застонав, вцепившись в его кудри.

 -Ландо...

 Его язык выписывал круги, дразнил, посасывал. Одна рука ласкала вторую грудь, другая скользила по её телу, по животу, по бедру, по внутренней стороне ноги. Она дрожала от каждого прикосновения.

 -Ландо, - стонала она. - Ещё...

 Мужская ладонь скользнула под кружево трусиков. Пальцы нашли клитор и Аника вскрикнула, дёрнувшись от острого удовольствия.

 -Ты мокрая, - выдохнул он ей в грудь. - Так мокрая...

 -Это из-за тебя, - выдохнула она. - Только из-за тебя.

 Ландо поднял голову, посмотрел на неё. В этом взгляде было не просто желание. Что-то большее.

 -Аника, - сказал он хрипло. - Я не хочу, чтобы это был просто секс.

 -А что ты хочешь?

 -Я хочу тебя. Всю. Не только сегодня, не только здесь. Я хочу просыпаться с тобой. Хочу знать, какой кофе ты пьёшь по утрам. Хочу всё.

 Она смотрела на него, чувствуя, как к глазам подступают слёзы, но так и ничего не ответила. Не могла.

 Ландо наклонился и поцеловал её нежно, почти целомудренно, а потом его губы снова нашли её шею, плечи, грудь, спускаясь всё ниже. Он стянул с неё трусики, и она осталась полностью обнажённой. На мгновение стало страшно, слишком уязвимо, но Ландо смотрел с таким восхищением, что страх растаял. Он раздвинул её бёдра, опустился ниже, замер, глядя на неё снизу вверх.

 -Можно? - спросил он.

 -Да, - выдохнула Аника. - Пожалуйста.

 Его язык коснулся её, и девушка громко вдохнула, выгибаясь на простынях, вцепившись в его волосы. Он был везде, исследовал, дразнил, проникал внутрь, находил самые чувствительные места и возвращался к ним снова и снова.

 -Ландо... Ландо, пожалуйста... я сейчас...

 Он ускорился, и девушка кончила с криком, выгнувшись дугой, чувствуя, как мир взрывается миллионом искр. Волны наслаждения накатывали одна за другой. Она ещё дрожала, когда Ландо поднялся, навис над ней, глядя потемневшими глазами.

 -Я хочу тебя, - выдохнул он в ее губы. - Всю. Сейчас.

 Вместо ответа она обхватила его ногами, притянула ближе. Он потянулся к тумбочке, дрожащими руками открыл упаковку, и снова не справился, пальцы не слушались.

 -Боже, прости...

 -Дай я.

 Аника взяла упаковку, разорвала зубами, сама надела на него медленно, глядя в глаза.

 -Аника, - судоржно выдохнул Ландо. - Если ты будешь так делать, я кончу раньше, чем начну.

 -Ну и что? - усмехнулась девушка. - У нас вся ночь впереди.

 Он рассмеялся, притянул её к себе, поцеловал, и в этом поцелуе вошёл в неё. Медленно. Мучительно медленно, глядя в глаза. Аника замерла, чувствуя, как он наполняет её, заполняет каждую клетку. Больно самую малость. Но боль утонула в ощущении близости, того, что она наконец-то с ним.

 -Всё хорошо? - выдохнул он, замирая.

 -Да, - прошептала она. - Двигайся.

 Он начал медленно, осторожно. Но Аника хотела большего. Она обхватила его ногами, притянула ближе, заставляя войти глубже.

 -Сильнее, - попросила она. - Ландо, пожалуйста, сильнее.

 Ритм ускорился, движения стали жёстче, глубже. Она вцепилась в его спину, царапая кожу, выкрикивая его имя.

 -Аника, - выдохнул он, утыкаясь лицом в её шею. - Аника, я сейчас...

 Он застонал, напрягся, и она почувствовала, как пульсирует внутри. Это стало последней каплей, оргазм накрыл её с головой, ослепляющий, бесконечный. Они замерли, сплетённые, мокрые от пота, дрожащие. Долго лежали молча, пытаясь отдышаться. Потом Ландо поднял голову, посмотрел на неё и улыбнулся.

 -Привет, - сказал он.

 -Привет, - ответила она, смеясь сквозь слёзы.

 -Ты плачешь?

 -Я счастлива, дурак.

 -Я тоже, - он поцеловал мокрые дорожки на её щеках. - Я тоже, Аника. Очень.

 Она прижалась к нему, уткнулась лицом в его грудь, слушая, как колотится его сердце, быстро, неровно, в такт её собственному.

 За окном горел Шанхай. Внутри горела она.
 
 Ландо проснулся от того, что солнце светило прямо в глаза. Он зажмурился, попытался отвернуться и замер, потому что его рука наткнулась на что-то тёплое, мягкое, живое. Аника.

 Она спала рядом, уткнувшись носом в подушку, раскинув светлые волосы по белоснежной наволочке. Они разметались веером, некоторые пряди упали на лицо, закрывая щёку, касаясь губ. Одна тонкая прядка застряла в уголке рта, и Ландо осторожно, затаив дыхание, убрал её, боясь разбудить. Волосы были мягкими, почти невесомыми, скользили между пальцев, пахли сном и чем-то ещё, тем особенным, аникиным, что он не мог описать словами, но узнал бы из тысячи.

 Лагдо замер, просто глядя на неё.

 Солнце медленно поднималось над Шанхаем, и его лучи пробивались сквозь тонкую ткань штор, заливая номер тёплым светом. Пылинки танцевали в воздухе, медленно опускаясь на её обнажённое плечо, на ключицу, на разметавшиеся по подушке волосы. Простыни сбились, сползли, открывая её спину, гладкую, с ямочками вдоль позвоночника, по которой так и хотелось провести пальцем, проследить каждую линию, каждый изгиб. Кожа её светилась в утреннем свете, тёплая, живая, настоящая.

 Ландо смотрел и не верил, что это реальность. Она была здесь. С ним. После всего, что было ночью. После его признаний, после её слёз, после того, как они засыпали в обнимку, слушая, как бьются сердца в унисон, как дыхание становится одним на двоих.
 
 Он никогда не думал, что может чувствовать такое. Не просто желание, не просто страсть, а что-то гораздо большее. Что-то, от чего щемило в груди и хотелось просто лежать и смотреть на неё вечность. Что-то, чему он не мог дать названия, но знал это надолго.

 В комнате было тихо. Только кондиционер тихо гудел где-то в стене, да с улицы доносился приглушённый гул просыпающегося Шанхая, далёкие гудки, редкие сигналы машин, крики торговцев где-то внизу. Но здесь, в этой кровати, время остановилось.

 Аника шевельнулась во сне, что-то пробормотала неразборчивое, мягкое, по-детски трогательное, нахмурилась, будто ей снилось что-то тревожное. Ландо замер, боясь пошевелиться, даже дышать боялся. Но она снова затихла, только придвинулась ближе, ища тепло, уткнулась лицом в его грудь, вздохнула глубоко и затихла. Ландо осторожно обнял её, притянул к себе. Кожа была тёплой, мягкой, пахла сном и им. Он чувствовал, как бьётся её сердце, ровно, спокойно, убаюкивающе. Прикрыл глаза, вдыхая этот запах, запоминая каждую секунду.

 "Я влюбился, - подумал он. - Я реально влюбился. По уши. Безнадёжно.".

 И от этой мысли стало легко и страшно одновременно.

 Сколько он так пролежал, минуту, десять, час, Ландо не знал. Время потеряло смысл. Была только она. Её дыхание, щекочущее кожу, её волосы, касающиеся его подбородка. Её рука, лежащая у него на груди, прямо над сердцем, которое колотилось как бешеное, но он надеялся, что она не чувствует.

 Солнце медленно ползло по комнате, заливая сначала кровать, потом пол, потом стены золотистым светом. Пылинки танцевали свой бесконечный танец. Где-то в коридоре хлопнула дверь, кто-то из соседей вышел. За окном загудел корабль. А они лежали.

 Ландо смотрел, как шевелятся её ресницы, когда ей что-то снится. Как губы чуть приоткрываются, как она улыбается во сне чему-то своему, как грудь медленно поднимается и опускается с каждым вздохом.

 Наконец Аника вздохнула глубже, пошевелилась, приоткрыла глаза.

 Мутные со сна, голубые, с поволокой, ещё не до конца проснувшиеся. Она моргнула раз, другой, пытаясь понять, где находится, кто она, что за день. Увидела его и на лице медленно, как солнце из-за туч, появилась улыбка.

 -Привет, - прошептала девушка хрипловато, со сна. Голос сел, звучал низко, интимно, только для него.

 -Привет, - ответил Ландо.

 -Ты давно не спишь?

 -Давно.

 -И что делаешь?

 -Смотрю на тебя.

 Аника смутилась, Ландо видел, как лёгкий румянец заливает её щёки, спускается на шею. Попыталась спрятать лицо в подушку, закрыться от его взгляда. Но он не дал, осторожно взял её лицо в ладони, заставил смотреть на себя.

 -Не прячься. Ты красивая. Особенно утром. Особенно сейчас.

 -Врун, - прошептала блондинка, но в глазах плясали смешинки.

 -Честный человек. Самый честный на свете. Ты не представляешь, какая ты... - Ландо запнулся, подбирая слова. - Ты как рассвет. Как этот город. Как всё красивое сразу.

 Аника улыбнулась шире, потянулась к нему, поцеловала легко, невесомо, просто касаясь губ. Поцелуй пах утром, свежестью, мятой, которая ещё оставалась после вчерашнего. От него пахло сном и ею, этот запах смешивался, создавая что-то новое, родное. Кожа была тёплой после ночи, на щеке след от подушки, волосы торчали в разные стороны. Она провела рукой по его щеке, чувствуя лёгкую щетину, колючую, но приятную.

 -Который час? - спросила Аника, отрываясь.

 -Понятия не имею. Телефон остался в джинсах.

 -У тебя гонка сегодня.

 -Знаю.

 -Тебе пора.

 -Знаю.

 Ландо вздохнул, уткнулся носом в её макушку, вдыхая запах. Волосы щекотали лицо, но ему было всё равно.

 -Но я не хочу уходить.

 -Надо.

 -Ты такая жестокая.

 -Я реалистка.

 Ландо рассмеялся тихо, в её волосы, чувствуя, как вибрация отдаётся в её теле. Потом поднял голову, посмотрел в глаза.

 -Аника... вчера...

 -Не надо, - перебила Де Таше, прикладывая палец к его губам. - Я всё знаю. Я всё чувствую.

 -Правда?

 -Правда. Я, кажется, тоже.

 Ландо смотрел на неё долгим взглядом. В глазах было столько всего, что слова были не нужны. Благодарность. Нежность. Страх. Надежда. Любовь.

 -После гонки... - начал он.

 -После гонки увидимся.

 -Обещаешь?

 -Обещаю. Но потом я улетаю домой, мне завтра на учебу.

 Он улыбнулся, наклонился, поцеловал долго, нежно, растягивая этот момент, запоминая вкус её губ, её дыхание, её тихий вздох. Потом оторвался, вздохнул и сел на кровати.

 Солнце заливало его тело, широкие плечи, гладкую загорелую спину, кудри, горевшие золотом на свету, делая их похожими на нимб. Каждый мускул играл под кожей, когда он потянулся, разминая затёкшую шею. Аника смотрела на него, подперев щёку рукой, и не могла отвести взгляд. Простыня сползла, открывая её грудь, но ей было всё равно. Был только он.

 -Любуешься? - спросил Ландо, не оборачиваясь, но явно чувствуя её взгляд. В голосе слышалась усмешка.

 -Наглый.

 -Твой любимый.

 Аника запустила в него подушкой, но Ландо поймал её на лету, рассмеялся громко, открыто, счастливо, и встал.

 -Ладно, мне правда пора. Душ, сборы, трасса... скучные взрослые дела.

 Он начал собирать одежду, джинсы, валявшиеся на полу, футболку, зацепившуюся за спинку стула, носки, один из которых затерялся где-то под кроватью, и ему пришлось встать на четвереньки, чтобы его найти. Аника смотрела на эту утреннюю суету, на его голые ягодицы, когда он шарил под кроватью, и чувствовала, как тепло разливается по груди.

 -Ландо?

 -М? - донеслось из-под кровати.

 -Спасибо тебе.

 Он замер, вылез, посмотрел на неё.

 -За что?

 -За вчера. За сегодня.

 Он подошёл к кровати, сел рядом, взял её руку. Поднёс к губам, поцеловал каждый палец, задержался на безымянном.

 -Это тебе спасибо. За то, что доверилась, за то, что прилетела, за то, что ты есть. За то, что ты... моя.

 -Ты такой льстец.

 -Я реалист.

 Он поцеловал её руку ещё раз, встал, наконец оделся. У двери обернулся.

 -Я напишу, как только смогу.

 -Жду.

 -И... удачи мне пожелай.

 -Удачи, Лани. Победи для меня.

 -Для тебя всё что угодно.

 Он улыбнулся и вышел. Дверь закрылась с тихим щелчком. Аника осталась одна в постели, пахнущей им, их ночью, их утром. Прижала к лицу подушку, вдохнула его запах, который уже стал родным. Закрыла глаза.

 Впереди был день гонки.

 Аника стояла перед зеркалом в ванной уже двадцать минут, но так и не могла заставить себя выйти.

 Ванная комната была залита мягким светом, несколько ламп над зеркалом создавали идеальное освещение, без резких теней. Пар от недавнего душа ещё оседал на стенах, стекал мелкими капельками по мраморной плитке. Зеркало покрылось лёгкой дымкой, и своё отражение она видела словно сквозь туман, размытое, нереальное. Провела рукой по стеклу, стирая влагу, и из тумана проявилась девушка, которая смотрела на неё с вызовом и лёгкой улыбкой.

 Аника сделала шаг назад, чтобы увидеть себя целиком.

 Белое платье сидело идеально. Короткое, выше колена, но не вульгарно, с открытыми плечами и аккуратным вырезом, который подчёркивал ключицы. Ткань была плотной, тёплой, с лёгкой фактурой, не то шерсть, не то качественный трикотаж. Оно облегало фигуру ровно настолько, чтобы подчеркнуть изгибы, но не сковывало движений. Высокие чёрные ботфорты до колена добавляли образу дерзости. Мягкая кожа облегала ноги, каблук был устойчивым, но достаточно высоким, чтобы изменить осанку, заставить держать спину прямее. Она прошлась по плиточному полу, цокот каблуков отразился от стен, и от этого звука по коже побежали мурашки.

 Поверх платья чёрная кожаная куртка оверсайз, свободная, с объёмными плечами и грубой молнией. Она пахла кожей и немного улицей, хотя куртка была новая, купленная не так давно в Милане. Контраст между нежным белым платьем и грубой курткой создавал именно тот образ, который она хотела, смелый, но женственный, дерзкий, но не вызывающий.

 Волосы она оставила распущенными, они мягкими волнами спадали на плечи, касались воротника куртки. Макияж сделала чуть ярче, чем обычно: дымчатые тени, подводка, длинные, пушистые ресницы. Губы - тёмно-розовая помада, матовая, заметная, меняющая всё лицо.

 Аника посмотрела на себя в зеркало, уже без дымки, чётко. Из отражения на неё смотрела не та девушка, что приехала в Шанхай два дня назад. Другая. Уверенная. Смелая.

 Та, которая прошлой ночью сделала то, на что не решилась бы ещё неделю назад.

 Сердце сразу забилось быстрее.

 Воспоминания нахлынули волной. Его руки на своей талии, горячие, чуть шершавые. Чужие губы на своей шее, влажные, настойчивые. Его шёпот в темноте: "Аника... Аника..." Его улыбка утром, когда он смотрел на неё сквозь сон.

 Щёки залились краской. Блондинка прижала прохладные ладони к лицу, пытаясь унять жар.

 -Прекрати, - сказала она своему отражению. - Сегодня важный день. Соберись.

 Глубокий вдох. Ещё один.

 Де Таше поправила воротник куртки, одёрнула платье, проверила, ровно ли сидят ботфорты. Взяла с тумбочки маленькую чёрную сумку на длинном ремешке, в неё помещалось только самое необходимое: телефон, ключ-карта, помада, паспорт, пропуск. Перекинула ремешок через плечо.

 Ещё раз посмотрела на себя, открыла дверь и вышла в коридор.

 Ковровая дорожка заглушала шаги, но каблуки всё равно цокали тихо, но отчётливо. Горели мягкие бра на стенах, создавая уютный полумрак. Пахло кондиционером и чем-то нейтрально-отельным, смесью чистоты и безликости.

 Аника завернула за угол и увидела Шарля.

 Он стоял у лифта в нескольких метрах от неё, прислонившись плечом к стене, засунув одну руку в карман джинсов, в другой держа телефон. На нём была тёмно-синяя футболка, подчёркивающая загар, и лёгкая серая куртка, наброшенная сверху.
 
 Шарль не видел её, листал что-то в телефоне, сосредоточенно хмурясь. Потом услышал шаги, поднял голову и замер. На его лице отразилось такое искреннее удивление, смешанное с восхищением, что у неё перехватило дыхание. Взгляд скользнул по ней сверху вниз, от волос, по платью, по ботфортам, снова вверх. Задержался на открытых плечах, на ключицах, на губах.

 -Ничего себе, - выдохнул он.

 -Что? - спросила Аник, чувствуя, как щёки заливаются краской.

 -Ты... - Леклер покачал головой, будто не находя слов. - Ты невероятно выглядишь.

 -Спасибо.

 -Это платье... ботфорты... - он усмехнулся. - Я, наверное, буду самым ревнивым сегодня.

 Де Таше улыбнулась невольно, радостно.

 -Ты справишься.

 -Постараюсь.

 Шарль оттолкнулся от стены и подошёл ближе. Совсем близко. Так близко, что она чувствовала тепло его тела, исходящее от него волнами. Пахло свежестью, гелем для душа, тем же, которым пахли все мужчины в отеле, но на нём этот запах становился чем-то особенным, родным.

 -Выспалась? - спросил Шарль, глядя ей в глаза. Его взгляд снова скользнул по её лицу, задержался на губах, на шее.

 -Не очень, - честно призналась она. Голос прозвучал тише, чем хотелось. - А ты?

 -Я тоже. - парень усмехнулся коротко, но в глазах заплясали смешинки. - Думал о тебе.

 У Аники перехватило дыхание. Сердце пропустило удар, потом забилось быстрее.

 -Шарль...

 -Что? - он улыбнулся. - Нельзя?

 Девушка не знала, что ответить. Слова застряли где-то в горле. А он вдруг наклонился и поцеловал её в лоб. Легко. Невесомо. Всего на секунду.

 Но от этого прикосновения по коже побежали мурашки от макушки до самых пят. Тёплые, живые, настоящие.

 Леклер выпрямился, взял её за руку. Его пальцы переплелись с её пальцами.

 -Пойдём, - сказал он. - Лифт приехал.

 Аника позволила увести себя. Его ладонь была тёплой, уверенной, чуть шершавой. Она сжала его пальцы в ответ.

 В лифте он не отпустил её руку. Просто стоял рядом, держа её за пальцы, и смотрел на их отражение в зеркальных стенах. Кабина была отделана зеркалами и полированной сталью, мягко гудел двигатель, цифры этажей сменяли друг друга.

 -Ты сегодня особенно красивая, - сказал Шарль тихо, не поворачивая головы, глядя на её отражение.

 -Ты уже говорил.

 -Мало. Я готов повторять это вечно.

 Аника смутилась, отвела взгляд, уставилась на мелькающие цифры. Он заметил, усмехнулся.

 -Ладно, не буду смущать.

 -Уже смутил.

 -Прости. - Леклер повернулся к ней, заглянул в глаза. - Не могу сдержаться.

 Шарль поднёс её руку к губам и поцеловал, быстро, но так, что сердце пропустило удар. Губы его были тёплыми, мягкими.

 Двери лифта открылись. Они вышли в просторный холл отеля, залитый утренним светом. Высокие потолки, мраморные полы, огромные букеты свежих цветов на стойках. Пахло дорогими духами, кофе и свежей выпечкой из ресторана.

 Несколько постояльцев обернулись им вслед. Аника поймала на себе взгляды, мужчины провожали глазами её фигуру, женщины оценивали платье.

 Шарль заметил.

 -Видишь? - сказал он тихо, наклоняясь к её уху. - Не я один считаю, что ты красивая.

 -Шарль.

 -Что? Я просто констатирую факт.

 Аника толкнула его локтем, но улыбнулась. Они пересекли холл, вышли на улицу.

 Утро в Шанхае обрушилось на них волной тёплого, влажного воздуха. Пахло выхлопными газами, уличной едой, жареным тестом, острым соусом, зеленью. Солнце уже поднялось над небоскрёбами, заливая город светом, но воздух ещё хранил ночную прохладу. Где-то сигналили машины, кричали торговцы, играла музыка из открытых кафе.

 Шарль открыл перед ней дверь чёрного «Mercedes», который отель предоставил ему на время гонок. Салон пах кожей и свежестью. Девушка села на мягкое сиденье, поправила платье, чтобы оно не задиралось, пристегнулась. Он сел за руль, но перед тем, как завести двигатель, повернулся к ней. Солнце падало на его лицо, высвечивало золотистые крапинки в глазах, небритость на скулах. Шарль смотрел на неё долгим, тёплым взглядом.

 -Аника?

 -М?

 -Что бы ни случилось сегодня... я рад, что мы здесь вместе.

 Она смотрела на него и чувствовала, как внутри всё переворачивается. Странное, тёплое чувство, смесь благодарности, нежности и вины.

 Он улыбнулся, завёл двигатель. Машина плавно тронулась, вливаясь в поток. Всю дорогу до трассы Шарль держал её за руку.

 Паддок встретил её привычным гулом, запахом бензина и резины, мельканием механиков, инженеров, журналистов. Красные, синие, жёлтые комбинезоны, суета, крики, треск раций. Люди сновали в разные стороны, создавая хаос, который на самом деле был идеально отлаженным механизмом.

 Аника вышла из машины, попрощалась с Шарлем, он задержал её руку на секунду дольше, чем нужно, посмотрел в глаза, улыбнулся и ушёл на брифинг, пообещав найти её после.

 Она шла сквозь толпу, вглядываясь в лица, в цвета команд, в номера на пропусках. Искала синий. Искала номер 4.

 Высокие ботфорты цокали по асфальту, привлекая взгляды. На неё оглядывались, красивая девушка в белом платье и чёрной кожаной куртке выделялась в толпе механиков и инженеров. Мужчины провожали её взглядами, женщины оценивали. Но ей было всё равно. Она искала его.

 В голове крутились мысли. Что он сейчас делает? Думает ли о ней? Волнуется ли так же, как она?

 Обошла почти весь паддок, прежде чем увидела синий цвет.

 Боксы «Макларена».

 Они были открыты, внутри кипела работа, механики суетились вокруг болида, инженеры с планшетами что-то обсуждали, кто-то кричал в рацию. Пахло резиной, бензином и потом. Где-то завывали моторы. Аника подошла ближе, заглянула внутрь и увидела его.

 Ландо стоял у входа, прислонившись плечом к стене, а рядом с ним стояла девушка. Очень красивая, высокая, почти одного роста с Ландо. Длинные чёрные волосы идеальными волнами спадали на плечи, такая укладка явно стоила целого состояния и нескольких часов в салоне. На ней было облегающее красное платье с глубоким декольте, которое подчёркивало каждый изгиб её фигуры, тонкую талию, длинные ноги, высокую грудь. Туфли на шпильках делали её ещё выше, и Аника удивилась, как она вообще стоит в них на этом асфальте. Идеальный макияж, яркие глаза, красные губы и ни одной лишней линии.

 -Не могу поверить, что ты действительно здесь, - щебетала она, кокетливо наклоняя голову. Её голос был высоким, чуть нараспев, с едва уловимым акцентом. - Я столько раз слышала о тебе от Карлоса, а вживую ты... даже лучше.

 Она провела пальцем по его плечу, задержалась на секунду дольше, чем стоило бы.

 -Стараюсь, - усмехнулся Ландо, поправляя растрёпанные кудри. - Но Карлос явно не все рассказывал обо мне.

 -Правда? - она рассмеялась звонко, чуть наигранно, запрокинув голову, демонстрируя длинную шею. — А я думала, он от своих друзей ничего не скрывает.

 -Ну вряд ли он говорил о том, какой я очаровательный.

 -Об этом Карлос решил умолчать, - она снова коснулась его, на этот раз проводя пальцем по краю комбинезона. — Но он рассказывал о том, какой ты восхитительный гонщик.

 -Правда?

 Она рассмеялась, и её рука снова оказалась на его плече.

 Аника смотрела на это со стороны, и внутри всё закипало.

 Сердце, которое только что колотилось от предвкушения, на секунду остановилось. Потом забилось снова, быстрее, тревожнее, злее. В груди разлился холод, смешанный с горячей волной. Пальцы сами собой сжались в кулаки.

 Ревность, острая, как нож, полоснула где-то под рёбрами. Она видела, как её рука касается его. Как он улыбается. Как смотрит на неё, на эту незнакомку, с лёгким, игривым интересом. Как его глаза скользят по её фигуре, отмечая красное платье, длинные ноги, идеальную укладку.

 Он же флиртовал. Открыто, по-ландовски легко, с той самой улыбкой, от которой у Аники всегда подкашивались колени.И эта улыбка сейчас была не для неё.

 Первым желанием было развернуться и уйти. Спрятаться. Сделать вид, что ничего не видела. Что не приезжала. Что не было этой ночи. Но она не Тита. Она не убегала.

 Аника сделала глубокий вдох. Ещё один. Заставила себя разжать кулаки, расправить плечи, поднять подбородок.

 "Посмотрим, кто кого, - подумала блондинка, и где-то внутри зажёгся холодный, уверенный огонь.

 Аника поправила куртку, одёрнула платье, тряхнула волосами. Ботфорты уверенно цокнули по асфальту, она пошла к ним.

 Ландо заметил её не сразу. Сначала незнакомка изменилась в лице, её улыбка стала натянутой, взгляд скользнул куда-то за его спину. В её глазах мелькнуло что-то похожее на раздражение и любопытство одновременно. Рука, которая только что касалась плеча Ландо, медленно опустилась.

 Ландо обернулся и замер. На его лице отразилась целая гамма эмоций. Сначала просто удивление. Потом восхищение, такое явное, что брюнетка, кажется, даже растерялась. После радость, смешанная с лёгким, очень лёгким страхом. Его взгляд скользнул по ней сверху вниз, по ногам, по белоснежному платью, по распахнутой куртке, по волосам, по глазам. Ландо сглотнул, и кадык дёрнулся на шее.

 -Аника... - выдохнул он.

 Де Таше подошла вплотную, сстановилась в шаге от него, посмотрела на девушку, спокойно, с лёгкой, чуть холодноватой улыбкой, которая не оставляла сомнений.

 -Привет, - сказала Аника. Голос звучал ровно, хотя внутри всё кипело и бурлило. - Не помешала?

 Незнакомка переводила взгляд с одной на другого. В её глазах зажглось любопытство и лёгкое раздражение. Она явно поняла, что здесь что-то есть, и ей это не нравилось.

 -Ландо, ты не представишь нас? - спросила она, не теряя самообладания, но в голосе появились металлические нотки.

 Ландо открыл рот, но Аника опередила его. Она шагнула вперёд, протягивая руку.

 -Аника, - сказала Де Таше, глядя собеседнице прямо в глаза. - Мы с Ландо... друзья. Очень близкие.

 Последние два слова она произнесла с лёгкой, почти незаметной заминкой, выделив их интонацией.

 Девушка пожала её руку коротко, оценивающе, явно пытаясь понять, с кем имеет дело.

 -Лин. Я подруга Карлоса, - ответила она, улыбаясь профессиональной улыбкой. - Приятно познакомиться. А вы здесь по работе или...?

 -По удовольствию, - ответила Аника, не отводя взгляда. - Исключительно по удовольствию.

 Блондинка перевела взгляд на Ландо, долгий, тёплый, многозначительный. В нём было столько всего, что он, кажется, забыл, как дышать. Аника смотрела на него так, будто они были в этой толпе одни. Будто не существовало никакой Лин, никаких механиков, никакого шума.

 -Классное платье, - заметила Лин, пытаясь вернуть себе инициативу и оценивающе оглядывая наряд Аники. - Смелый выбор для паддока. Не боишься испачкать?

 -Спасибо, - Аника улыбнулась, не сводя глаз с Ландо. - Я люблю, когда на меня смотрят.

 -О, на тебя и так смотрят, - не удержался Ландо, и в его голосе появилась та самая хрипотца, которая была только для неё. - Я, например, не могу оторваться.

 Лин моргнула, явно не ожидая такого поворота. Её идеальная улыбка дрогнула.

 Аника довольно усмехнулась, победно. Внутри разлилось тепло.

 -Ландо, - сказала блондинка мягко, но с лёгкой насмешкой, - ты бы шёл готовиться. А то опоздаешь на свой брифинг. И потом, твои механики уже заждались.

 -Точно! - Норрис хлопнул себя по лбу, но взгляд не отрывал от неё. - Лин... - он перевёл взгляд на девушку, но без особого интереса. - Было приятно пообщаться. Удачи.

 Лин поняла. Абсолютно всё поняла. Её щёки слегка порозовели то ли злости, то ли от досады.

 -И тебе удачи, - ответила она сухо. - Надеюсь, увидимся после гонки.

 -Посмотрим, - ответил Ландо, но его взгляд уже снова был прикован к Анике.

 Он шагнул к ней, быстро чмокнул в губы так, чтобы никто не заметил, но Лин заметила. Исчез в боксах. Девушки остались вдвоём.

 Повисла пауза. Густая, напряжённая.

 -Он всегда такой? - спросила Лин, стараясь сохранить светский тон, но в голосе слышались нотки злости.

 -Всегда, - ответила Аника, глядя на неё с лёгкой улыбкой. - Это часть его обаяния.

 -Вы с ним... давно?

 -Достаточно, - Аника сделала паузу. - Чтобы знать, когда он флиртует просто так, а когда по-настоящему.

 Лин поняла. Её идеальная улыбка окончательно погасла.

 -Что ж, - сказала она, поправляя свои темные волосы. - Удачи вам.

 -Спасибо. И тебе хорошего дня.

 Лин ушла. Высокие каблуки зацокали по асфальту, удаляясь, её идеальная фигура скрылась за поворотом, и красное платье исчезло в толпе.

 Аника осталась одна. Стояла, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Прижала пальцы к губам, они ещё хранили тепло его быстрого поцелуя. Злость ушла, ревность утихла, осталось только тёплое, пульсирующее чувство победы.

 Мимо пробежал механик, что-то крикнул на ходу. Где-то заревели моторы. Пахло бензином и адреналином.

 Де Таше улыбнулась, поправила куртку и пошла на трибуны.

 Трибуны гудели, как гигантский растревоженный улей, оглушающе, но будто монотонно. Аника стояла, вцепившись побелевшими пальцами в прохладный металлический поручень перед собой. Вокруг кричали, свистели, размахивали разноцветными флагами команд. Солнце стояло высоко, заливая трассу золотистым светом. Асфальт дрожал от жары, создавая миражи вдалеке.

 Аника смотрела на стартовую решётку. Синий «Макларен» Ландо на пятнадцатой позиции. Красная «Феррари» Шарля на четвертой.

 Красные огни погасли. Гонка началась.

 Первые круги Ландо шёл отлично. Агрессивно, красиво, рискованно. Его синий болид мелькал в поворотах, обгонял соперников, защищал позиции. Аника замирала на каждом его манёвре, радовалась вместе с толпой, когда он вырывался вперёд.

 Шарль пилотировал уверенно, без ошибок, держался в пятёрке. Не рисковал, но и не уступал.

 Аника ловила себя на том, что её взгляд то и дело переключается с синего на красный и обратно. Двое. Два мира. Одна гонка.

 Всё случилось мгновенно.

 Блондинка смотрела на синий болид, который входил в длинный правый поворот. Ландо только что обогнал соперника, и на секунду она даже вскрикнула от радости, а потом из-под заднего антикрыла повалил белый дым. Сначала тонкой струйкой, Аника подумала, что показалось. Но дым густел с каждой секундой, превращаясь в плотное белое облако.

 -Нет, - прошептала она. - Нет, нет, нет...

 Синий болид замедлился. Резко, неестественно быстро. Другие машины проносились мимо одна за другой, а синий «Макларен» всё полз и полз по трассе, теряя скорость, как подстреленная птица.

 Аника вскочила. Сердце остановилось. Она видела, как он съехал с трассы на зелёную обочину, как остановился у отбойника. Белый дым всё ещё валил из-под капота, застилая камеры, и на огромном экране было видно, как механики в синих комбинезонах уже бегут к нему. Ландо вылез из машины.

 Аника видела его фигуру, одну-единственную, маленькую, потерянную на фоне огромной трассы. Он стянул шлем, отбросил его в сторону. Жест, полный отчаяния и злости. Провёл рукой по мокрым волосам, взлохматил их. Пнул колесо ногой, раз, другой, третий. Механики подбежали к нему, что-то говорили, пытались успокоить. Он отмахнулся. Стоял, сгорбившись, и смотрел на свою машину, на то, что от неё осталось.

 DNF. Did not finish.

 Де Таше смотрела на это и чувствовала, как мир рушится. В глазах защипало, но она не позволяла себе плакать. Не здесь. Не сейчас.Она прижимала руки к груди, туда, где сердце разрывалось на части.

 -Ландо, - прошептала девушка.

 Анике хотелось быть рядом. Обнять его. Сказать, что всё будет хорошо. Что это просто гонка. Что он жив, здоров, и это главное. Но гонка продолжалась, и она должна была смотреть дальше. Девушка заставила себя перевести взгляд на красный болид.

 Шарль пилотировал жёстко, уверенно, профессионально. Он не ошибался, держал темп, боролся за каждую позицию. Четвёртое место. Потом пятое. Потом снова четвёртое. Последние круги были пыткой. Аника смотрела на табло, где секунды превращались в вечность. Смотрела на красный болид, который нёсся к финишу.

 Клетчатый флаг.

 Пятое место.

 Не подиум. Но достойно. Очень достойно.

 Аника выдохнула. Весь воздух, который она задерживала в себе последние десять кругов, вышел разом. Она откинулась на спинку кресла, чувствуя, как дрожат ноги.

 Хороший результат. Для кого-то.

 Но мысли были не там. Мысли были там, внизу, у синего болида, который не так давно отбуксировали с трассы.

 Аника спустилась в паддок, едва протолкавшись сквозь толпу. Люди кричали, обнимались, кто-то плакал от радости, кто-то от разочарования. Пахло шампанским, потом и бензином. Этот запах, ещё недавно казавшийся таким родным, сейчас вызывал тошноту.

 Она искала синий цвет. Искала его.

 Сердце колотилось где-то в горле. Мысли путались. Аника видела только одно - лицо Ландо на экране, когда он вылезал из болида. Его отчаяние, его злость, а потом, как он пнул колесо, отбросил шлем.

 Ноги сами принесли её к боксам «Макларена».

 Он сидел на каком-то ящике с инструментами в тени, куда не добивали софиты. Комбинезон был расстёгнут до пояса, волосы мокрыми прядями падали на лоб, и он то и дело убирал их, но они снова падали. В одной руке он держал бутылку с водой, но даже не пил, просто крутил в пальцах, глядя куда-то в сторону.

 Рядом стоял механик, что-то говорил, тыкал в планшет. Ландо слушал, кивал, даже вставил пару слов. Держался молодцом. Но Аника видела, внутри у него всё кипит.

 Она подошла тихо. Мужчина увидел её, понимающе кивнул и отошёл. Ландо поднял голову. Заметил её — и на лице появилась тень улыбки. Усталой, но искренней.

 -Аника, - сказал Ландо, и голос его звучал хрипловато, но ровно. - Ты пришла.

 -Конечно, пришла.

 Блондинка села рядом, Ландо сразу же взял её за руку, сжал пальцы.

 -Ну и денёк, - усмехнулся он, качая головой. - Пятидесятый круг, и вот тебе сюрприз. Двигатель решил, что ему пора отдохнуть.

 -Ты как?

 -Я? - парень пожал плечами. - Жив, здоров. Немного зол, немного разочарован. Но это гонки, так бывает. Механики сказали, что такого не должно было случиться. - Ландо вздохнул. - Но что теперь говорить?

 -Ты расстроен.

 -Конечно, расстроен. - Он посмотрел на неё, и в глазах мелькнула та самая искорка. - Но знаешь что? Пока ты здесь, всё не так уж плохо.

 - Ландо...

 -Я серьёзно. - Он сжал её руку. - Гонка - это просто гонка. Через неделю будет новая. А ты... ты здесь. Со мной. Это важнее.

 Аника смотрела на него и чувствовала, как внутри разливается тепло. Он умел находить свет даже в самом тёмном моменте.

 -Ты невероятный, - сказала она.

 -Знаю. - Ландо улыбнулся.

 Они сидели рядом, держась за руки, и вокруг кипела жизнь, люди бегали, кричали, праздновали. А им было всё равно.

 А потом Аника почувствовала взгляд. Тяжёлый, прожигающий. Чувствовала его кожей, затылком, каждой клеточкой своего тела. Она медленно подняла голову и увидела его.

 Шарль стоял у боксов «Феррари» метрах в пятидесяти от них. Красный комбинезон был до сих пор застегнут, на лице виднелись красные полосы, в одной руке он держал шлем, в другой бутылку с водой, которую даже не поднёс к губам. Леклер смотрел на них не отрываясь, не моргая.

 Аника замерла. Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле, отдаваясь в висках глухой, пульсирующей болью. В его глазах не было пустоты. Там было всё. Боль. Такая острая, что, казалось, её можно было потрогать руками. Ревность тёмная, липкая, заполняющая каждую клетку. Злость.

 Шарль видел, как она сидит рядом с Ландо. Как они держатся за руки. Как он смотрит на неё. Мышцы его лица напряглись. Челюсть сжалась так, что на скулах заходили желваки. Пальцы, сжимавшие шлем, побелели. Рядом с ним стояли механики, что-то говорили, хлопали по плечу, поздравляли с пятым местом. Он кивал, улыбался механически, не глядя на них. Его взгляд был прикован к ней. Только к ней.

 Аника хотела встать. Подойти. Объяснить. Сказать, что это не то, что он думает, но ноги не слушались, тело будто парализовало.

 "Что я скажу ему? - пронеслось в голове. - Что мне больно смотреть на него, но я не могу оторваться от Ландо?"

 -Аника? - голос Ландо вырвал её из оцепенения. - Ты чего?

 Она перевела взгляд на него. На его уставшее, но такое родное лицо, на его глаза, полные тепла и благодарности.

 -Ничего, - сказала Де Таше тихо. - Просто показалось.

 Ландо проследил за её взглядом. Увидел Шарля. На секунду в его глазах мелькнуло понимание, но он ничего не сказал. Просто сжал её руку чуть крепче.

 -Если хочешь иди к нему... - начал Ландо.

 -Нет, - перебила она. - Потом.

 Шарль постоял ещё минуту. Посмотрел на них долгим, тяжёлым взглядом, потом развернулся и ушел в глубь боксов. Его спина была прямой, но Аника видела, как напряжены его плечи, как сжаты кулаки. Леклер уходил, и каждый его шаг отдавался в её груди глухой болью.

 Спустя пятнадцать часов черная машина остановилась у знакомых кованых ворот. Ночное Монако встретило их тишиной и прохладой, так контрастировало с влажным, шумным Шанхаем, что у Аники на секунду закружилась голова. Ворота бесшумно открылись. Шофер, мужчина средних лет в смокинге, молча выгружал чемоданы.

 Аника взяла свою сумку, кивнула на прощание и пошла по длинной подъездной аллее, вымощенной старым камнем. Шарль шёл впереди. Быстро, не оглядываясь. Его спина была напряжена, плечи вздёрнуты, каждый шаг выдавал едва сдерживаемую ярость.

 Луна светила ярко, заливая дорожку серебристым светом. Кипарисы вдоль аллеи отбрасывали длинные, причудливые тени. Где-то вдалеке шумело море, этот звук был таким родным, таким домашним, но сейчас, к сожалению, не успокаивал.

 -Шарль, подожди! - крикнула она, ускоряя шаг.

 Он не остановился.

 -Шарль!

 Она догнала его уже у самых ступеней, ведущих к парадному входу, схватила за руку, разворачивая к себе.

 -Хватит! Мы не можем просто так... сделать вид, что ничего не случилось!

 -А что ты предлагаешь? - Леклер вырвал руку. Глаза его горели. - Что ты предлагаешь, Аника? Поговорить? Объяснить? Ты думаешь, я поверю хоть одному твоему слову?

 -Ты даже не даёшь мне шанса!

 -Шанса? - Шарль рассмеялся горько, зло, запрокинув голову. - Ты мне шанс дала? О, ты дала мне шанс, когда согласилась лететь со мной в Шанхай. Когда гуляла по городу и смотрела на меня так, будто я что-то значу. А сама... - его голос сорвался. - А сама всю ночь провела с ним!

 Аника замерла.

 -Что?

 -Не надо делать удивлённое лицо! - крикнул Шарль. - Думаешь, я не знаю? Думаешь, в отеле никто ничего не видит? Я знаю, что он приходил к тебе в номер и ушёл только утром. У стен тоже есть уши.

 -Шарль...

 -Не ври мне! - рявкнул он. - Хватит врать! Ты дала мне надежду, а сама была с ним! Всю ночь! И ты ещё смеешь говорить мне о каких-то шансах?

 -Это ты мне сейчас говоришь о надежде?! - взорвалась Аника. Голос её зазвенел, срываясь на крик. - Ты?! Ты, который годами водил меня за нос? Который делал вид, что ничего не замечает? Который смотрел на меня как на сестру, когда я...

 Девушка осеклась, но было поздно. Слова уже вырвались.

 -Когда ты что? - тихо спросил Шарль.

 -Когда я любила тебя! - выкрикнула Аника. - Все эти годы! Каждый день! Каждую минуту! Я ждала, надеялась, что ты наконец посмотришь на меня по-другому! А ты... ты встречался с другими, делал вид, что ничего не происходит, а я просто... я просто ждала!

 -Аника...

 -Нет, теперь ты послушай! - блондинка ткнула пальцем ему в грудь. - Я терпела годами! Годами, Шарль! Смотрела, как ты приводишь в дом девушек, улыбалась им, делала вид, что я рада! А по ночам рыдала в подушку! Ты знаешь, каково это - любить человека, который тебя не замечает?

 Он молчал. Смотрел на неё, и в глазах его что-то менялось.

 -А теперь, когда появился Ландо, когда я наконец почувствовала, что могу быть счастлива, ты вдруг решил бороться? - Она уже не контролировала себя. Слёзы текли по щекам, но Аника не вытирала их. - Ты решил, что имеешь право меня обвинять? Что имеешь право злиться? Да, я была с ним! И да, мне было хорошо! Потому что он не мучил меня годами! Он не заставлял меня ждать!

 Шарль стоял, не в силах пошевелиться. Его лицо побелело.

 -Аника...

 -Не смей! - крикнула она. - Не смей меня жалеть! Ты хотел правды? Получай! Я люблю тебя! Всегда любила! Но я устала ждать! Устала надеяться! Устала быть для тебя просто сестрой!

 -Ты для меня никогда не была просто сестрой, - выдохнул он.

 -Правда? - горько усмехнулась Аника. - А кем я была? Скажи мне! Кем?

 Шарль шагнул к ней. Ещё шаг. Теперь они стояли так близко, что она чувствовала его дыхание, горячее, прерывистое.

 -Ты была всем, - прошептал он. - Всегда. Я просто боялся. Боялся признаться даже себе.

 -Поздно, Шарль, - прошептала она в ответ. - Слишком поздно.

 -Нет.

 И он сорвался. Рванул к ней, схватил за плечи, притянул к себе и поцеловал.

 Это не был нежный поцелуй. Не был робким или просящим. Это был поцелуй, полный обиды, злости, боли и такой отчаянной, безнадёжной любви, что у неё потемнело в глазах. Он целовал её жёстко, собственнически, вкладывая в этот поцелуй всё, что не мог сказать словами. Всю ревность, которую испытывал, всё отчаяние, всю надежду.

 Аника замерла на секунду. А потом ответила. Руки сами обвили его шею, пальцы запутались в волосах. Она отвечала с той же страстью, с тем же отчаянием, забыв обо всём.

 Когда они оторвались друг от друга, оба тяжело дышали.

 -Что это было? - прошептала она.

 -Не знаю, - ответил Шарль хрипло. - Но я не жалею.

 Они смотрели друг на друга, и между ними снова висело напряжение, но теперь совсем другое.

 А в кустах жасмина, в тех самых, где раньше пряталась Аника, замерла Мэри.

 Мэри была молодой горничной, она работала в доме Де Таше-Леклер всего полгода. Переехала из пригорода Ниццы, очень гордилась этим местом и старалась делать всё идеально. Сегодня девушка задержалась, проверяя, закрыты ли задние двери, и случайно завернула не туда. И застыла, увидев эту сцену.

 Шарль и Аника. Брат и сестра. Целуются. Так, что у неё самой сердце зашлось.

 Мэри прижала ладонь ко рту, чтобы не вскрикнуть. Глаза её расширились до размеров блюдец. Она вжалась в кусты, молясь, чтобы её не заметили.

 "О Господи, - пронеслось у неё в голове. - Это же... они же... брат и сестра...".

 Мэри не могла пошевелиться. Смотрела, как они стоят там, на дорожке, как смотрят друг на друга так, будто никого вокруг не существует.

 Девушка медленно, стараясь не дышать, попятилась назад. Ветки тихо шуршали, но те двое были слишком поглощены друг другом, чтобы заметить. Она выбралась из кустов, когда была уже на безопасном расстоянии, и прижалась спиной к стене дома. Сердце колотилось где-то в горле.

 "Никому не скажу, - подумала Мэри. - Ни за что не скажу. Меня же уволят. Или... или что похуже".

 Но в голове уже крутилась одна мысль: "Брат и сестра. Господи, брат и сестра..."

 Она перекрестилась и быстро, на цыпочках, побежала к чёрному входу.