Тень Времени

1979 год. Припять.

Время занятий окончилось и Мария завершала последние приготовления к новому учебному дню. Разлинованные от руки листы для чистописания в количестве тридцати двух штук лежали на краю стола, ожидая завтрашней контрольной для  первого «Б» класса. По кабинету разлетался свежий ветерок из широко распахнутого окна, а сама девушка, проверяла предпоследнюю пачку тетрадей, как вдруг в дверь раздался еле слышный стук.

— Войдите!

Дверь тихонечко распахнулась, а за ней стояли две девочки, одна утирала опухшие от слез глаза, а вторая неловко буравила порог носком туфельки. Мария посмотрела на своих учениц в полном недоумении, ведь она отпустила их два часа назад.

— Девочки... Вы как тут...

— Мария Сергеевна, а Оля одну кеду потеряла! — сказала за подругу Алёна Шарапова.

Мария отложила тетрадь в сторону и потерла переносицу. В своих мыслях она уже благодарила судьбу, за то, что день, перевернутый с ног на голову наконец-то подошел к концу, но нет. Видимо приключения только начинались.

— Как потеряла? У вас ведь сегодня даже физкультуры не было!

Малышки лишь пожали плечами. Крокодильи слезы Оленьки все не желали переставать литься по загадочно пропавшей обуви. Боясь схлопотать от родителей не только за двойку по литературе за невыученный стих, она то и дело прерывисто всхлипывала.

Вместе они спустились в гардероб и несколько раз исследовали все полки, заглянули под все вешалки и лавки, но так и не нашли злополучного ботинка. Никто ничего не видел. Никто ничего не знал. А Оля все продолжала плакать. Собрав остатки спокойствия в кулак, Мария опустилась вниз, чтобы быть на уровне глаз ребенка, и взяла девочку за руки.

— Олечка... Пожалуйста... Вспомни, ты точно брала с собой кеды сегодня? — спросила она.

— Да точно-точно... — всхлипывала девчушка.

— А зачем ты их сегодня принесла, милая?

— Алёнке показать хотела, как я шнурки в гуаши утопила и они розовые стали! — Оля достала из сумки для формы кеду в доказательство своих слов.

Мария лишь устало улыбнулась и большими пальцами смахнула слезы с глаз ученицы. Затем проводила их до выхода и сказала:

— Посмотрите дома у Оли, сбегайте на площадку, вдруг там оставили. Девчонки, я правда не знаю... И не задерживайтесь долго, вас уже родители потеряли наверное!

— Хорошо! — хором произнесли девочки и направились к двери.

И лишь в момент, когда она увидела со спины портфель Оли, из рюкзака на нее посмотрел розовый шнурок.

— Михеева, стоять! — окликнула она Олю.

Девчушка замерла. Мария подошла ближе и открыла ее портфель, внутри которого лежала потерянная пара обуви.

— Оля, ну как же так...

На лице Оли от прежней печали не осталось и следа. Она радостно обняла Марию и сказала, что она самый лучший учитель на планете и на радостях, вместе с подругой, побежала домой.

— Мой любимый первый первый... — на выдохе произнесла Мария и уставшая поплелась в свой кабинет.

Очень много раз она ругала себя за то, что берет работу на дом, но делать было нечего, слишком много времени ушло на поиски пропавшей туфельки для Золушки. Поэтому последнюю пачку тетрадей ей пришлось взять с собой, так как разгневанная уборщица, уже пятнадцать минут стояла у запертой двери, так что Марии оставалось лишь отпереть кабинет и поспешно удалиться, оставив пространство для работы другому человеку. Как назло и совсем не удивительно, сумку для тетрадей она забыла дома, а значит нести их придется просто в руках. К счастью, пачка осталась всего одна. Накидывая на себя пальто на ходу, она выпорхнула из кабинета.

Припять ей не нравилась.

Мария не говорила этого вслух, да и кому бы она могла рассказать? За четыре месяца в этом молодом городе она так и не смогла почувствовать себя дома. Все здесь выглядело для нее нарисованным с линейки, прямо как те листы, над которыми она корпела пару часов назад.

Новые дома, улицы, лица. Разговоры про перспективы и упоминание о том, что Припять — атомная гордость страны. В комиссии по распределению ей пророчили большие высоты и достойную оплату в молодом процветающем городе.

И всё бы ничего, если бы она не уставала так, будто проживала здесь каждый месяц за десять лет. Первый «Б» выжимал из нее все соки. Тридцать два ребёнка, тетради у которых по нескольким предметам. Тридцать два почерка, похожих на последствия набега татаро-монгольского ига.

К вечеру у Марии дёргался глаз и в этот день особенно. Ведь Вася Петров подрался на перемене с Антоном Антиповым, а Ира Смирнова целый урок плакала из-за сломанного банта, Гриша Савельев догадался вылить гуашь в цветочный горшок, ну и Оля Михеева со своими кедами...

Мария, с сумкой, сеткой с картошкой и стопкой тетрадей под мышкой, стояла в очереди в гастрономе, недалеко от дома, и смотрела на мир с такой усталостью, когда человек уже не злится, а просто готов молча исчезнуть.

Очередь двигалась мучительно медленно, будто все горожане, идя домой с работы решили зайти за продуктами именно в этот магазин. Кто-то в начале спорил из-за сдачи, а позади обсуждались самые свежие сплетни о том, что кто-то из соседнего подъезда живет не расписываясь.

Мария прикрыла глаза на секунду, и в этот момент кто-то сзади слегка толкнул её локтем. Не сильно, но этого хватило для того, чтобы тетради поехали вниз.

— Ну конечно, — процедила она сквозь зубы.

Она уже начала наклоняться, чтобы подхватить хотя бы верхнюю стопку, когда чья-то рука оказалась быстрее.

— Осторожнее, — раздался рядом мужской голос. — Они сейчас по всему магазину разъедутся.

— Без вас вижу, — сухо ответила Мария, даже не поднимая головы.

— Это вместо "спасибо"?

Она резко выпрямилась, чтобы взглянуть на своего собеседника. Небольшого роста, но выше нее, молодой парень с золотистыми волосами, непослушными, но, насколько это было возможно, уложенными. Спокойный, собранный взгляд и едва заметная насмешка в уголке рта.

В руках у него уже были две её тетради.

— Я бы справилась, — сказала Мария, протягивая руку.

— Не сомневаюсь, — ответил он. — Но, судя по вашему лицу, вы на грани чего-то незаконного.

Мария коротко фыркнула.

— Очень смешно.

— Я старался.

Он отдал ей тетради, но не отошёл. Для Марии это было странно. Обычно мужчины либо начинали сразу строить из себя рыцарей, либо, наоборот, отступали, стоило ей показать зубы.

— Учительница? — спросил он, кивнув на стопку тетрадей.

— О, это так заметно?

— Выглядите как человек, который сегодня уже раз десять произнёс фразу "а теперь все сели тихо".

Мария прищурилась.

— Двадцать три.

— Что?

— Двадцать три раза, — сухо бросила она. — И это только до обеда.

Он откровенно усмехнулся. И ей это неожиданно понравилось.

Очередь двинулась. Мария сделала шаг вперед, перехватывая сумки поудобнее. Он мельком глянул на её покупки, на тетради, на выражение лица и сделал какой-то очень быстрый внутренний вывод.

— Первый класс? — спросил он.
  
Тут Мария и в правду удивилась.

— У меня на лбу написано, что я в шаге от нервного срыва из-за семилеток?

— Почти.

— Вы всем незнакомым женщинам так говорите?

— Только тем, которые выглядят так, будто сейчас ударят кого-нибудь батоном.

Она всё-таки рассмеялась, не громко, но по-настоящему. В этот момент Сергей подумал, что хочет услышать этот смех еще раз.

— Сергей, — сказал он, протягивая руку, будто это уже давно было логичным продолжением разговора.

Она посмотрела на его ладонь секунду, потом всё-таки переложила тетради в одну руку и пожала её.

— Мария.

— Очень приятно, Мария, которая хочет ударить кого-нибудь батоном.

— Я пока выбираю жертву.

— Надеюсь, у меня ещё есть шанс выйти из магазина живым, — улыбнулся он.

— Пока не знаю.

Он нагнал ее через несколько минут после того, как она вышла из магазина.

— Мария, постойте! — поравнявшись с ней, он взял себе ее сумки. — Вы недавно в городе?

— Это тоже так заметно? — спросила она, обхватывая пачку тетрадей двумя руками.

— Вы смотрите на местных с тем выражением, с каким обычно смотрят на людей, которые добровольно выбрали жить рядом с реактором. Очень... настороженно. Я бы даже сказал, осуждающе.

Мария вскинула бровь.

— А разве можно смотреть на это как-то иначе?

— Я надеялся, что вы не скажете это вслух.

— После сегодняшнего дня мне уже всё можно.

Сергей тихо усмехнулся.

— Значит, не местная.

— Трудно назвать кого-то местным в городе, которому нет и десяти лет.

— А откуда вы?

— Ленинград, — Мария поежилась от ноябрьского холода.

И вот тут настал его черед удивиться.

— Серьёзно?

— А что такое?

Он чуть качнул головой, будто сам не верил в совпадение.

— Я тоже.

На секунду всё вокруг будто стало тише, будто город замер, не считая их двоих.

— Вы шутите.

— Нет, правда.

— И вы хотите сказать, что мы могли встретиться в Ленинграде, — медленно проговорила она, — но почему-то столкнулись именно здесь? В гастрономе Припяти.

— Судя по всему, да.

— Это как-то... Обидно что ли.

— Почему же?

— Потому что в Ленинграде у меня хотя бы был шанс выглядеть приличнее.

Сергей посмотрел на неё со спокойной внимательностью и сказал:

— По-моему, вы и сейчас прекрасно справляетесь.

Они остановились как раз на развилке, глядя друг на друга какое-то время. Мария первая отвела взгляд.

— Вы всегда так быстро находите общий язык с уставшими женщинами в очередях? — спросила она, лишь бы не дать повиснуть этой странной тишине.

— Нет, — ответил Сергей. — Только с ленинградками, которые смотрят на Припять как на личное оскорбление.

Она снова фыркнула, даже не пытаясь это скрыть. Когда светофор загорелся зеленым, они продолжили идти вместе. Оказалось Сергей тоже живёт в её квартале.

— Нет, ну это уже издевательство, — сказала Мария, заворачивая с ним в один переулок. — Сначала один город, потом один гастроном, теперь ещё и один район?

— Похоже, у судьбы очень плохое чувство такта.

— Или очень навязчивый характер.

Вечер был прохладный, но тихий. Двор уже светился окнами, в воздухе витал запах сырой земли.  Мария шла рядом с ним и впервые за долгое время ловила себя на том, что ей сейчас очень легко... Несмотря на отвратительный день на работе, ее усталость и плохое настроение, этот разговор с Сергеем впервые за долгое время снял с нее с напряжение. И что странно, с ним не хотелось ни защищаться, ни держать лицо каждую секунду. Это вызывало подозрения, но было приятно.

— И как вам Припять? — спросил Сергей спустя пару минут.

Мария посмотрела на него.

— Честно?

— А вы умеете по-другому?

— Пока нет, — ответила она, и он усмехнулся.

— Тогда честно.

Мария выдохнула, а после сказала:

— Я её пока не люблю.

Он кивнул так, будто именно этого и ожидал.

— Но?

— Что "но"? — она нахмурилась.

— Вы сказали "пока".

Мария замолчала на время, потом чуть тише ответила:

— Наверное, потому что я всё ещё надеюсь, что однажды мы придем к какой-то взаимности.

Сергей посмотрел на неё внимательнее, уловив еле заметную тоску в глазах. Было видно, что она одинока здесь, но все равно делает вид, что это не так. И все же она не сбежала от этого испытания, а приняла его с достоинством.

Когда они дошли до её дома, на секунду повисло молчание, в котором от обоих ощущалось сожаление о том, что разговор закончился слишком быстро.

— Ну что ж, — сказала Мария, перехватывая сумку. — Спасибо за помощь.

— И за спасение тетрадей, — напомнил он.

— Это было героически.

— Я рассчитываю, что это будет учтено в дальнейшем знакомстве.

Глаза Марии от неожиданности округлились, что заставило Сергея расплыться в широкой улыбке.

— Это вы сейчас напрашиваетесь на продолжение? — в глазах ее сверкнуло что-то наподобие насмешки, но вовсе не злой.

— Это я сейчас очень достойно и спокойно на него рассчитываю.

Она чуть наклонила голову, прищуриваясь.

— А если я скажу, что не уверена?

Сергей выдержал паузу и ответил:

— Тогда мне придётся снова случайно встретить вас в гастрономе.

Мария тихо рассмеялась. А потом она впервые почувствовала что-то, похожее на предвкушение, какого не испытывала ни разу за последние несколько месяцев.

— Ну что ж, — сказала она, уже поднимаясь на крыльцо, — тогда хотя бы выбирете день, когда у меня не будет пачки тетрадей, которые растекутся по всему магазину.

— Обещать не могу, — ответил он. — Но постараюсь.

Мария открыла дверь, но прежде чем зайти, всё-таки обернулась. Сергей всё ещё стоял у подъезда, дожидаясь, пока она войдет.

****

Утро выдалось холодным настолько, что неглубокие лужи во дворе покрылись тонкой ледяной коркой, на которую дети обычно наступают ботинком по пути в школу. Ее и саму тянуло хотя бы разок наступить в такую, но все это она предпочла оставить своим ученикам.

Мария шла в школу чуть быстрее обычного, прижимая к себе папку с журналом и несколькими тетрадями, которые так и не успела проверить вечером, решив что займется этим во время контрольной. Город только просыпался, входя в свой и так не быстрый ритм. Это спокойствие в воздухе, в людях, чем-то даже напоминала ей родной город, но сравниться с этим, казалось, ничего не могло.

Выйдя на тротуарную тропу, ведущую прямиком к месту ее работы, Мария невольно вспомнила вчерашний вечер и своего нового знакомого. Она почти уже дошла до поворота к школе, когда услышала рядом знакомый голос:

— Надеюсь, сегодня без картошки и боевых потерь?

Мария обернулась так резко, будто её поймали на чём-то неприличном. Сергей стоял в нескольких шагах от неё в полном спокойствии, будто они сталкивались по утрам постоянно, а не всего второй раз в жизни. И почему-то от одного его вида у неё внутри вдруг всё стало удивительно лёгким.

— Пока без потерь, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Но день ещё только начинается.

Сергей усмехнулся и пошёл рядом, будто это было совершенно естественно.

— Получается, мне выпал шанс застать вас до того, как вы возненавидите человечество окончательно.

— Шанс есть, — сказала Мария. — Я бы советовала ценить это мгновение. Или как минимум быть гордым, что вы его застали.

Он бросил на неё короткий взгляд, и в этом взгляде было что-то слишком внимательное для человека, которого она знала меньше суток. Поэтому ей пришлось быстро перевести глаза вперёд.

— Вам тоже на работу? — спросила она, просто чтобы не дать себе слишком долго молчать рядом с ним.

— К сожалению, да. Я не настолько свободный человек, чтобы гулять по городу по утрам без причины.

— А я уже подумала, вы специально караулите уставших учительниц по дороге в школу.

— Только самых интересных.

Мария покосилась на него.

— У вас на всё есть ответ?

— Пока вы задаёте хорошие вопросы — да.

Она тихо фыркнула, но улыбку скрыть уже не смогла. И именно в этот момент с ужасом поняла, что ей нравится идти с ним вот так. И чувство было такое, будто она знала его давно, что, конечно же, было совершенно нелепо. Они дошли почти до главных ворот, когда Сергей вдруг чуть замедлил шаг.

— Мария.

Она повернулась к нему.

— Да?

Он, кажется, собирался сказать это спокойно, но в его голосе прозвучало что-то чуть более серьёзное, чем минуту назад.

— Вы сегодня вечером свободны?

Услышав это, Мария растерялась. Она не знала, как на это отреагировать. Не потому что ей не хотелось, наоборот. Слишком хотелось.

— Я... — она нахмурилась, будто вспоминая собственное расписание, хотя прекрасно знала, что после школы у неё только тетради и одиночество. — Наверное... да.

Сергей улыбнулся.

— Тогда, может быть, позволите мне угостить вас кофе? Или чем-нибудь более серьёзным, если ваш день опять окажется особенно жестоким, — последнюю фразу он произнес особенно драматично.

— Это официальное приглашение? — спросила она, напущенно хмурясь.

— Очень официальное, — кивнул Сергей.

— Даже не знаю... — протянула она, чуть склонив голову. — Хорошо, — сказала она наконец. — Но если в кафе не будет пирожных, я уйду.

— Принято. Я буду ждать вас в "Олимпии" в семь часов. С пирожными.

Мария не выдержала и рассмеялась. Но в этот момент она понимала, что уже не сможет не думать о вечере.

— Тогда до встречи, Мария ...

— До свидания, Сергей... — ответила она, прежде чем успела подумать, что не стоит произносить его имя вот так мягко, но было поздно.

Он ушёл, а она ещё несколько секунд стояла у ворот, глядя ему вслед, пока наконец не поймала себя на том, что улыбается совершенно по-идиотски.

— Боже мой... — тихо пробормотала она себе под нос и всё-таки пошла к школе.

К середине дня ее состояние заметили все. Первой была Зинаида Петровна, преподавательница музыки, которая с подозрением посмотрев на то, как Мария мечтательно смотрит в окно всю перемену в учительской и спросила:

— Мария Сергеевна, вы сегодня какая-то... светящаяся. Не заболели?

Мария чуть не поперхнулась чаем.

— Что?

— Ну, либо вы влюбились, либо вам впервые за год выдали нормальный мел, — невозмутимо продолжила коллега.

— Это, конечно, ужасная клевета, — сухо ответила Мария, пряча улыбку в кружке. — Нормального мела в этой школе не сыщешь, правда ведь, Дмитрий Анатольевич?

Сидящий напротив нее завхоз, пухловатый, в синем халате, возмущенно оторвался от своих записей в тетради, поправляя очки.

— Мари, таки я извиняюсь! — воскликнул он, разводя руки в стороны. — Мел всем выдается по графику раз в полгода!

— Конечно, Дмитрий, — подхватила Зинаида Петровна. — Только речь о качестве! А не о количестве!

— Да что вы понимаете, дорогая моя?

Между завхозом и учителем музыки началась громкая словесная перепалка, к которой подключились еще несколько преподавателей, находящихся в кабинете. Тем самым, Мария умело избавилась от лишних расспросов. Быстро допив чай, она юркнула из учительской как ни в чем не бывало.

Но весь день у неё всё шло наперекосяк.
Она дважды перепутала фамилии в журнале. Три раза поймала себя на том, что смотрит в окно и вообще не помнит, о чём говорила детям. Утром чуть не написала на доске не ту дату. В какой-то момент даже ее рассеянные первоклашки что-то заподозрили.

— Мария Сергеевна, а вы сегодня добрая? — спросил самый хулиганистый Вася Петров.

Класс тут же расхохотался.

— Я и обычно добрая, — попыталась возмутиться Мария.

— Сегодня больше, — важно заявил он.

Сегодня она действительно была другой.
Словно внутри поселилось какое-то тихое, совершенно нелепое счастье. И оно раздражало её примерно так же сильно, как и радовало.

****

Кафе оказалось небольшим, но очень красивым. Мария никогда не была здесь прежде. Внутри пахло кофе, выпечкой и подгоревшим сахаром. За окнами уже было темно, а внутри мягкий жёлтый свет делал всё вокруг очень уютным.

Сергей уже ждал её за столиком у окна.
И стоило ему подняться ей навстречу, как у Марии снова сбилось дыхание, не сильно, но ей этого хватило, чтобы разозлиться на себя.

— Я уже начал думать, что вы решили обмануть меня и не собираетесь приходить, — сказал он.

— Я почти так и сделала, — ответила Мария, снимая пальто, которое Сергей помог ей повесить.

— Но всё-таки пришли.

— Как видите.

Первые минуты разговор шел легко. Они обсуждали школу, детей, его профессию инженера и то, как Сергей, оказывается, до их встречи, искренне считал, что работа учителя — это что-то вроде спокойной интеллигентной профессии.

— Спокойной? — Мария уставилась на него поверх чашки. — Сергей, я сегодня разнимала драку из-за линейки.

— Из-за обычной линейки?

— Нет, послушайте, — Мария поставила чашку. — Из-за того, что "он на меня посмотрел, как будто это его линейка", — спародировала она одного из своих учеников.

Сергей рассмеялся.

— Хорошо, признаю. Я недооценивал степень хаоса.

— Да уж...

— Но вам, кажется, это всё равно подходит.

— Почему вы всё время это говорите?

— Потому что это правда.

Он ответил так просто, что она сначала даже не нашлась, что сказать. И впервые за весь вечер отвела взгляд не из-за смущения, а потому что эти слова для нее это были дороже, чем обычный комплимент.

— А вы? — спросила она, чтобы уйти от темы. — Вам нравится ваша работа?

— Нравится, когда в ней есть смысл.

— А он есть?

— Не всегда в той форме, в какой хотелось бы, — он усмехнулся краешком губ.

Смысл этих слов был ей прекрасно понятен. Разговор постепенно стал спокойнее, обрастая личными переживаниями. Они снова заговорили о городе.

— Здесь всё как будто ещё только собирается стать настоящим, — сказала Мария, глядя в окно. — Понимаете?

— Понимаю, — тихо ответил Сергей. — Как будто все приехали сюда не жить, а только ждать, что жизнь вот-вот начнётся.

Потом Мария начала говорить о Ленинграде. Она с приятной тоской рассказывала о любимых улицах, непостоянной погоде и своих любимых местах. Они даже пытались свериться, где возможно могли пересечься.

— А ваши родители там остались? — спросил Сергей.

Мария замолчала поджав губы. Она не любила этот вопрос, потому что никогда не знала родительской любви. Вся ее жизнь до совершеннолетия прошла в стенах детского дома номер шесть. Сергей увидел сразу это напряжение и понял, что осекся.

— Простите, — тихо сказал он. — Не хотел...

— Нет, всё нормально, — перебила она быстрее, чем следовало, затем медленно выдохнула и чуть тише добавила: — У меня нет родителей.

Сергей больше не спрашивал, а просто смотрел на нее и ждал, захочет ли она сказать больше.

— Я выросла в детдоме, — произнесла она, стараясь держать тон ровным, заранее защищаясь от лишней жалости. — Так что... Ленинград я люблю скорее как город, чем как место, где у меня кто-то остался.

— Значит над вами не властны никакие обстоятельства, Мария. Вы свободны.

— А вы думаете, что я взаперти?

— Как минимум внутри своих мыслей, сбросьте это с себя.

— Вы говорите опасные вещи, — тихо посмеялась она.

— Только если это правда.

Когда Сергей проводил её до дома, город уже почти спал. Редкие окна еще отсвечивали тусклыми лампами, но в большинстве своем улица опустела. Воздух стал заметно холоднее и именно сейчас, за все то время, что Мария тут прожила, Припять показалась ей не такой уж и чужой.

Они остановились у её подъезда, и простояв несколько секунд друг напротив друга, явно думали об одном и том же. О том, что не хотят расходиться быстро.

— Спасибо, — тихо сказала Мария.

— За что именно? — спросил Сергей.

— За вечер.

— Я надеялся, — Сергей улыбнулся, — что он вам понравится.

Он сделал уверенный шаг вперед, становясь ближе к лицу девушки, но все еще не решался. Она же, будто совершенно не контролируя себя, чуть подалась вперёд и быстро, почти невесомо поцеловала его в щеку. Сергей замер на секунду, все еще чувствуя на замерзшем лице тепло от касания ее губ.

Этого Марии хватило, чтобы внутри всё вспыхнуло, и она покраснела как девчонка. Она тут же чуть отступила, чувствуя, как сама себе сейчас кажется безнадежно глупой и самоуверенной.

— Спокойной ночи, Сергей.

Он всё ещё смотрел на неё так, будто не до конца верил, что это только что произошло. А потом очень мягко, с изумлённой улыбкой спросил:

— Мы увидимся еще? — он мягко взял ее под локоть, не давая развернуться, прежде чем она даст ответ.

— Если пообещаете не сниться мне, а то я просплю на работу.

Она поднялась по ступенькам, не оборачиваясь первые пару секунд исключительно из гордости. Но уже у двери всё-таки не выдержала и оглянулась. Он стоял на месте, провожая ее взглядом.

***

Месяц спустя.

После знакомства с Сергеем Мария жила в каком-то невесомом состоянии. Она так же вставала рано утром, шла в школу, разбирала тетрадки, писала замечания в дневник, ставила оценки и разрешала конфликты маленьких людей, но все это теперь происходило как будто на фоне чего-то нового, ранее неизвестного ей чувства. Конечно же в юности ей нравились парни, но чаще всего это не было взаимным или чем-то серьезным. И всё становилось только хуже от того, что Сергей теперь начал появляться в её жизни слишком естественно, потому что теперь, помимо того, чтобы следить за толпой ничего не понимающих семилеток, ей приходилось еще и следить за тем, чтобы не расплыться в грезах посреди серьезной темы урока.

Их встречи стали частыми, он провожал ее с утра до школы, и почти каждый вечер они проводили вместе, если только он не задерживался на работе.

В тот вечер они решили прогуляться вдоль набережной. Зима наконец брала свое, воздух становился жестче, а речушка покрылась плотной коркой льда, отражая от себя свет заходящего солнца. Они шли рядом, никуда не торопясь. В руках Сергея покачивалась сумка с тетрадями, каждый раз удивлявшая его своей тяжестью, хоть он и не раз просил Марию не тащить столько домой, а больше отдыхать.

— Значит, ты действительно в детстве дралась? — спросил он с явным недоверием.

Мария бросила на него взгляд.

— Не дралась, а умела постоять за себя.

— Какая дипломатичная формулировка.

— Очень жизненная, между прочим.

— И часто приходилось?

— Серёж, я росла в детдоме, а не в институте благородных девиц.

— Я это уже понял, — усмехнулся он.

— И?...

— И мне, если честно, теперь немного страшно с вами спорить, Мария Сергевна.

Он притянул ее ближе к речному ограждению, гладя на то, как солнце почти скрылось за горизонтом, окрашивая небо в яркие цвета.

— Поздно, — сухо ответила она. — Вы уже ввязались.

— Да, — сказал он, переведя взгляд на неё слишком прямо. — Уже ввязался.

Он перекинул руку через ее спину, хватаясь руками за ограждение, заключив перед этим девушку в своем пространстве. После этой его фразы между ними будто что-то чуть-чуть вспыхнуло. Он был очень близко, и Мария от неожиданности задышала чаще. Сергей наклонился к ее уху.

— Сегодня вы особенно суровы, Мария Сергеевна, — сказал он наконец, и голос его звучал тише, чем обычно.

— Это потому что Петров украл лягушку из живого уголка...

Сергей коротко рассмеялся, отстраняясь.

— И что вы сделали?

— Сначала отчитала Петрова.

— А потом?

Мария приподняла подбородок и отважно продолжила, хотя сердце ее давно ушло в пятки.

— А потом спасала лягушку.

— Невероятная женщина, — он покачал головой, улыбаясь.

— Очень смешно.

— Я серьёзно.

И снова. Снова он это сказал так, что ей нечем было крыть. Она просто смотрела в его серые глаза, не долго, но взгляд его с каждой секундой становился глубже. Улыбка на губах осталась, но уже совсем легкая. Между ними вдруг стало так тихо, что Мария услышала собственное дыхание. И его тоже.

— Ты снова так смотришь,— сказала она почти шёпотом, сама не зная, зачем вообще это произнесла.

— Как? — спросил он все так же тихо.

— Будто сейчас скажешь что-нибудь, и мне придется краснеть. Потому что я не смогу тебя переспорить.

Сергей чуть склонил голову.

— А если и скажу?

Внутри у нее всё сжалось. Она хотела отшутиться, ответить ему что-нибудь привычное, но не смогла.

— Ну тогда говори...

Сергей смотрел на неё так, будто в голове у него сейчас идёт очень серьёзная борьба между разумом и тем, что уже давно хотелось сделать.

Потом он выдохнул и сказал:

— Я весь день думаю о том, как ты смеешься.

Сергей сделал последнее приближение, опуская при этом одну руку с ограждения, очень медленно, давая ей возможность отступить. Он не хотел ее пугать или заставлять. Он давал ей выбор, все еще находясь рядом.

Больше ничего не понадобилось, потому что в этот момент она сама чуть подняла голову. Сергей замер на долю секунды, словно ещё раз без слов спрашивая разрешения. И она не стала отстраняться. Тогда это и случилось. Он поцеловал ее очень осторожно, будто сам еще не верил в свободу своих действий. Но уже в следующее мгновение, когда Мария уверенно ответила, всё между ними стало настоящим.

Она вцепилась пальцами в лацкан его куртки, и от этого простого жеста у Сергея, кажется, окончательно испарились остатки самообладания. Он поцеловал её уже глубже, притягивая к себе. В этот момент у Марии подкосились ноги. Она чувствовала его ладонь у себя на талии, его дыхание и
собственное сердце, которое билось словно со скоростью света.

— Мама! Это же Мария Сергеевна!

Сергей резко отстранился, Мария даже не сразу открыла глаза, но осознание быстро догнало. Повернув голову, она увидела в паре метров от себя свою ученицу, Катю Уткину вместе с мамой. Девушка стояла, всё ещё держась за куртку Сергея.

— Катя! — начала отчитывать девочку мать. — Разве можно? Вы и так Марие Сергеевне всю душу вымотали в школе, дайте хоть за ее стенами пожить!

Женщина потянула ребенка за собой, категорически запрещая ей поворачивать голову, и продолжая читать нотации.

Мария почувствовала, как ее щеки запылали от стыда. Развернувшись к Сергею, на его лице она увидела ту же картину. Это так ее развеселило, что она залилась громким смехом на всю набережную.

Когда они вернулись к дому, все никак не могли распрощаться.

— Ну вот, — сказала Мария, всё ещё чуть сбито дыша. — Теперь в школе пойдут разговоры.

— А мы что-то скрываем? — Сергей приобнял Марию за талию, уже не стесняясь.

Он снова поцеловал её, на этот раз короче, но уже уверено. И вот этот второй поцелуй оказался для них опаснее того на набережной, не оставляя ни одной разумной причины, почему всё это стоило бы остановить.

Когда они всё-таки отстранились друг от друга во дворе было по-прежнему тихо. Всё так же горели окна. Всё так же качались пустые качели. Но они стали друг для друга совершенно иными. Сергей осторожно убрал выбившуюся прядь волос с ее лица.

— Мне теперь, наверное, стоит вести себя приличнее?

— Поздно спохватился.

Они попрощались, но Сергей ещё несколько секунд, по привычке, стоял на месте, глядя на закрывшуюся дверь, и чувствовал себя человеком, которому вдруг неожиданно очень повезло.

***

1980г. Припять.

Они были вместе уже полгода и когда Сергей впервые предложил ей приехать к нему домой на ужин, Мария приняла это как что-то совершенно обыденное, ведь встреч уже было достаточно, даже при том, что они не планировали никуда торопиться. Но в то же время, ее окутывало непривычно волнение от неизвестности. В тот вечер Сергей стоял перед ней чуть более собранный, чем обычно.

— То есть, — невозмутимо уточнила она, поправляя ремешок сумки на плече, — ты наконец решил показать мне, как живёт человек, который вечно делает вид, что у него всё под контролем?

Сергей, закрывая за ней подъездную дверь, коротко усмехнулся.

— А ты, значит, уже заранее решила, что будешь искать на меня что-то компрометирующее?

— Естественно.

— И что именно?

Мария бросила на него быстрый взгляд.

— Ну, там... пустые банки из-под консервов, холостяцкий беспорядок, — она поправила у него выбившийся из-под куртки воротник. — и подозрительную любовь к однотипным рубашкам.

— Очень жестоко с твоей стороны.

— А что поделать...

Сергей покачал головой и улыбнулся. По тому, как долго эта улыбка не сходила с лица, Мария поняла, что он нервничает.

Его квартира оказалась именно такой, как она и ожидала. Аккуратная и сдержанная, всё здесь стояло на своих местах. Полки были полны книг, никаких лишних вещей на поверхностях, а в воздухе витал запах приправ и чего-то жареного.

— Ну надо же, все как я представляла.

Сергей, снимая куртку, посмотрел на неё с лёгкой усмешкой.

— Разочарована?

— Пока нет. Но я ещё не дошла до кухни.

— Так значит у меня всё ещё есть шанс тебя впечатлить.

В домашней обстановке Сергей заметно менялся, чувствовалась его расслабленность, возле которой сразу же образовывался комфорт.

На кухне было уютно и светло. Простая посуда, аккуратно накрытый стол, занавески, чуть колышущиеся от приоткрытой форточки, еда на плите, от которой пахло так хорошо, что Мария почти сразу потеряла часть своей иронии.

— Подожди, — она вышла из ванной, вытирая полотенцем только что вымытые руки. — Ты что, реально готовил сам?

Сергей, который как раз ставил на стол тарелки, обернулся.

— А на что это похоже?

Мария посмотрела на него с искренним подозрением.

— На ловушку.

— Для кого?

— Для меня. Это ведь еще и вкусно будет.

Сергей усмехнулся.

— Ну вообще-то, я так и предполагал.

Первое время вечер шел удивительно легко, они ели, разговаривали, смеялись. Мария рассказывала про свой день в школе, про то, как её первоклашки устроили чуть ли не гражданскую войну из-за дежурства по классу. Сергей слушал, иногда смеялся, иногда вставлял сухие замечания с таким серьёзным видом, что ей приходилось откидываться на спинку стула и качать головой.

— Ты ужасный человек, — сказала она, смеясь.

— Почему?

— Потому что я рассказываю тебе о детях, а ты смотришь на это как на сводку чрезвычайных новостей.

— А разве это не так?

— Нет.

— Твой любимый Петров поджег бумагу.

— Это была случайность.

— Оля кинула в него линейкой.

— Это была эмоциональная реакция.

— Другой ребёнок принёс в класс жука в спичечном коробке.

— Это исследовательский интерес. Понимаешь, если бы я все воспринимала как трагедию, то была бы уже не в школе, а в дурдоме.

Сергей посмотрел на неё пару секунд и всё-таки рассмеялся. В такие моменты, Мария особенно ясно понимала, как сильно она к нему привязалась. От того как он смотрел на нее, как слушал все ее истории и даже выучил имена учеников. Как он уже улыбался еще до того, как она договорила, уже давно понимая, что будет дальше, но все равно сохранял интерес.

За окнами уже давно стемнело. Мария сидела, обхватив ладонями кружку с чаем, уже не так прямо, как в начале, а расслабленно, чувствуя как усталость тихими шагами приближается к ней.

Тогда Сергей вдруг сказал:

— Мне нужно кое в чем признаться тебе.

Мария подняла на него любопытный взгляд.

— Что-то серьёзное?

Он помолчал, потом кивнул.

— Так, — она поставила кружку. — Только не говори, что ты женат.

— Нет, нет... Конечно нет!

Он шумно выдохнул, потому как полвечера собирался с мыслями и всё равно до последнего не был уверен, что момент подходящий.

— Я не совсем честно рассказал тебе о своей работе, когда мы познакомились.

Мария прищурилась.

— Как это...

— Не делай такое лицо.

— Какое?

— Как будто сейчас будешь меня судить.

— Я уже готовлюсь.

Он усмехнулся, но напряжение от этого не пропало. Мария это сразу заметила и уже тише спросила.

— Серёж, что такое?

Он посмотрел ей прямо в глаза и ответил без обиняков:

— Я офицер КГБ.

Некоторое время она просто молча на него смотрела. Сергей ждал чего угодно, но точно не того, что она, наконец медленно откинувшись на спинку стула, очень спокойно скажет:

— Ну, вообще... это многое объясняет.

Он даже растерялся.

— Что именно?

— Всё.

Мария начала загибать пальцы, перечисляя.

— Ты вечно ходишь так, будто оцениваешь обстановку. Смотришь на людей так, будто уже заранее знаешь, кто из них врёт. У тебя дома всё стоит в рядочек. И на простые вопросы ты отвечаешь так, словно даёшь показания.

Сергей смотрел на неё секунду, потом не выдержал и рассмеялся, думая о том, что наблюдательность возлюбленной была не хуже, чем у самых матёрых офицеров. И напряжение после этих слов мгновенно улетучилось. Потому что Мария, конечно, удивилась, но в ее глазах это было менее драматичным, чем по мнению Сергея.

— Я всё-таки немного на тебя обижусь, — сказала она, делая глоток чая.

— Имеешь полное право.

— Немного.

— Уже лучше, чем я ожидал.

Мария посмотрела на него пристальнее и уже без шутки спросила:

— Почему ты не сказал раньше?

— Сначала не был уверен, — сказал он честно. — А потом... чем дольше тянул, тем глупее было начинать.

Мария все еще молча смотрела на него, понимая, что он не закончил.

— И, наверное, мне просто не хотелось, чтобы между нами вдруг что-то изменилось.

Мария отвела взгляд на секунду, потом снова посмотрела на него.

— Ну... — сказала она. — Вообще-то кое-что и правда изменилось.

Сергей замер.

— Теперь я понимаю, почему у тебя такой командирский тон.

Он выдохнул так явно, что она не удержалась и засмеялась, пряча лицо.

— Боже, — сказал он, качнув головой. — Я правда думал, что ты отреагируешь хуже.

— Я ещё подумаю, — важно сказала Мария. — Может, мне просто нужно время, чтобы осознать, что я добровольно встречаюсь с человеком, который потенциально способен составить на меня досье.

— Потенциально? — уточнил он.

— Сергей.

— Молчу.

****

Мария стояла у окна, слегка касаясь пальцами прохладного стекла. Во дворе уже почти никого не было. В квартире Сергея было тихо, лишь звуки мытья посуды нарушали это безмолвное спокойствие. Растворяясь в своих мыслях, она и сама не заметила, как задержалась на одном месте дольше, чем планировала.

Она услышала его шаги ещё до того, как он подошёл. Сергей остановился у неё за спиной так близко, что она почувствовала тепло, исходящее от его тела.

— О чём думаешь? — тихо спросил он.

Мария улыбнулась, не оборачиваясь.

— Ни о чём конкретном. Просто небольшой анализ дня.

— И каковы итоги?

— День был... слишком хорошим, чтобы его сразу переварить.

В его дыхании послышался смешок.

— Даже так?

— Даже так.

Он подошёл ещё ближе, обвив руками ее талию. Сквозь ткань блузки она чувствовала его теплые и размягчившиеся после воды ладони.

— У тебя так тихо, — произнесла она.

— Это плохо?

— Нет, — она покачала головой. — Просто у меня дома всегда музыка играет.

— Скрываешь в ней что-то?

— Наверное, своё одиночество.

Она не ожидала, что поделится этим так легко, поэтому сразу же опустила взгляд. Сергей не стал отшучиваться, а прямо ответил:

— Но ты ведь больше не одинока.

От этих слов у неё внутри все затрепетало. Она медленно провела пальцами по краю оконной рамы и чуть кивнула.

— Верно... Но привычка не ушла.

— Ну... ты можешь принести сюда свой магнитофон.

Мария тут же развернулась к нему и сразу пожалела. Потому что теперь она не могла утаить от него свои горящие глаза.

— Хочешь, чтобы я жила у тебя?

Сергей выдержал её взгляд совершенно прямо.

— Мне кажется, давно пора, Мария Сергеевна.

У неё на секунду сбилось дыхание  от того, как легко он это сказал. Будто давно уже носил эту мысль в себе и только ждал момента, когда наконец сможет сказать её вслух. Мария прищурилась, стараясь спрятать смущение за привычной ей манерой.

— А ты после признания такой?

Сергей чуть нахмурился, но сразу же узнал этот тон, прекрасно понимая, что игра начинается.

— Какой?

— Смелый.

Уголки его губ стремительно поднимались вверх.

— А до этого я был?..

— Я шучу, нет, что ты...

Она ответила слишком быстро и, конечно, он это заметил. Сергей слегка наклонил голову.

— Почему заволновалась?

Мария, собирая остатки гордости подняла подбородок.

— Вовсе не...

— Я же вижу.

Он смотрел, как неожиданная прямота выбила ее из колеи. Ее тщетная попытка свести разговор в другое русло, стала для нее ловушкой. Он поднял руку и очень медленно убрал ей за ухо выбившуюся прядь волос, предвкушая то, как выйдет из этого разговора победителем.

Его рука не отстранилась сразу. Паальцы скользнули вдоль линии щеки, к подбородку и задержались на нем.

— Вот теперь ты действительно нервничаешь, — произнёс шёпотом.

— А тебе это нравится?

На секунду в его лице что-то изменилось. Глаза Марии вызывающе сверкнули и Сергей медленно опустил взгляд на её губы.

— Очень, — тихо ответил он.

Мария почувствовала, как сердце ударило сильнее, но уже не отвела взгляд.

— Самоуверенно — выдохнула она, прикусив на мгновение губу, зная, как повлияет на него этот жест.

— Нет, — сказал Сергей, наклоняясь еще ближе. — Самоуверенно было бы полагать, что тебе самой не нравится это.

Мария вдохнула, чувствуя как воздух между ними уже раскалялся до предела.

— А ты думаешь, что мне нравится нервничать из-за тебя? — спросила она едва слышно.

Он оказался так близко, что она почувствовала на себе легкое касание его губ.

— Я хочу услышать, как ты сама это скажешь.

Одна его рука медленно спустилась вдоль ее бедра, отодвигая ткань юбки. Внутри что-то приятно сжалось.

— Ты, оказывается, дома ещё хуже, чем на улице, — сказала она.

Сергей усмехнулся, но прежняя легкость совсем исчезала из этого действия.

— А ты, оказывается, любишь испытывать чужое терпение.

— Разве я тебя испытываю?

— Маш...

Его ладонь коснулась внутренней части бедра, поднимаясь выше. Уверенно сокращая расстояние, его пальцы нащупали более плотную часть капрона.

— Ты весь вечер делаешь вид, будто не понимаешь, что со мной происходит когда мы рядом.

На этот раз её дыхание действительно дрогнуло. Она смотрела на него, не двигаясь, чувствуя, как вся эта осторожная игра между ними медленно, но неотвратимо заканчивается.

— И что же? — спросила она переходя на шепот.

Сергей перевёл взгляд на её губы. Пальцы добрались до резинки колготок, отодвигая ее, но прежде чем запустить их за ткань, он внимательно вгляделся в ее лицо. Ее прикрытые от возбуждения глаза стали для него сигналом к действию. Он развернул ее к себе спиной, опуская пальцы на теплую кожу.

И когда снова заговорил, голос у него был уже совсем хриплым:

— Не делай вид, будто не понимаешь. Я выиграл.

Касание к влажной коже промежности заставило Марию часто дышать, но стоило пальцам оказаться внутри, как с ее губ сорвался сдавленный стон. Она прижалась спиной к Сергею, положив голову ему на плечо. Он, свою очередь, возбудился не меньше, чувствуя как она трется об него всем телом. Но он не спешил с тем, чтобы дать волю себе, он ждал, когда она будет готова. Но вместо того, чтобы ускориться, он медленно убрал руку, слушая, как она жадно хватает воздух.

— Ты сейчас специально? — спросила она.

— Что именно?

— Вот это.

— О чем ты, не понимаю...

— Как всегда о погоде.

Сергей тихо хмыкнул и снова развернул ее к себе.

— Всё ещё пытаешься шутить, когда волнуешься.

— Я не волнуюсь.

— Конечно.

Его губы коснулись её медленно, будто он нарочно дразнил её, прекрасно зная, как быстро это выведет её из равновесия. Поцелуй продлился недолго, но достаточно, чтобы показать Марии его контроль, но она знала, как быстро этот контроль обычно заканчивается, если она ответит ему чуть-чуть сильнее.

И она успела.

Сергей тут же поцеловал её уже глубже. С той знакомой жадностью, от которой у неё мгновенно слабели колени. Она тихо выдохнула ему в губы, машинально цепляясь пальцами за его рубашку, растегивая пуговицы. Он только сильнее притянул её к себе. Теперь без всякой осторожности.

Когда же Сергей на мгновение оторвался от её губ, чтобы перевести дыхание, он не отстранился. Мария облизнула губы больше машинально, чем нарочно и взгляд Сергея сразу потяжелел. Его терпение наконец-то закончилось.

Она тихо ахнула, когда он, не разрывая поцелуя, заставил её сделать несколько шагов назад  до тех пор, пока край подоконника не упёрся ей в спину.

Сергей отстранился только затем, чтобы усадить ее сверху. Пока он справлялся с ремнем на брюках, она быстро стянула с себя все, что было под юбкой. Щёки у Марии уже горели, дыхание сбилось, а глаза выдавали её лучше любых слов.

Он провёл большим пальцем по её нижней губе, задержался на ней на долю секунды и тихо, почти хрипло сказал:

— Ты сейчас даже не представляешь, насколько я тебя хочу.

Он прильнул к ней, одной рукой придерживая юбку на бедрах. Чувствуя легкое сопротивление, он коснулся губами ее шеи, покрывая ее мелкими поцелуями. Тело Марии сразу же обмякло от удовольствия и он вошел в нее аккуратным движением.

Уже предугадывая ее возможные стоны, он впился в ее губы, заглушая их. Она чувствовала как каждый его толчок отдавался в ее теле будто разряд тока, заставляя спину прогибаться. Заметив это, Сергей сразу же подложил ладонь ей под затылок, не давая удариться о стекло.

Она чувствовала его тепло, касания его губ, сбитое дыхание и думала лишь о том, что все вокруг них разом перестало существовать.

Сергей хрипло выдохнул ей в висок что-то бессвязное, и в этот момент его самого окончательно накрыло. Он замер, прижавшись лбом к ее плечу, тяжело дыша. Несколько секунд они просто оставались в этой дрожи, которая не отпускала их обоих.

Утром она проснулась рано, но вставать не торопилась, позволяя себе ещё какое-то время остаться в этом ощущении покоя. Когда не нужно никуда идти, а можно просто уткнуться лбом в грудь человека, которого...

Любишь?

Она и вправду любила. Так что, возможно, судьба всё-таки умеет не только отнимать. Иногда она всё же даёт человеку именно то, о чём он даже не решался просить.

тгк: yesschsh

на канале будут выходить спойлеры и видео!!!

жду ваши отзывы, комментарии и конечно же звездачке :3 вам не сложно, а мне очень приятно.☺️
Связь🤙