Диагноз: Одиночество

В тот вечер я так и не нашла в себе сил вернуться домой. Воздух в подъезде казался отравленным самим присутствием матери. Я быстро написала Юле, и уже через пару минут пришел ответ: «Конечно, приходи! Жду».

Юля жила в соседнем доме, так что добежать до неё было делом пары минут. Знакомый двор, холодный ветер дул в лицо и, наконец, спасительный писк домофона. Когда я поднялась на пятый этаж, Юля уже ждала меня на пороге.

— Привет. Ты одна? — она заглянула мне за спину, будто ожидая увидеть там преследователей.

— Одна.

— Заходи быстрее. Что случилось? В сообщениях ты казалась сама не своей.

— Мать пришла… — выдохнула я, переступая порог.

Юля ничего не ответила. Она просто молча обняла меня, и в этом жесте было больше смысла, чем в любых словах. Она потащила меня на кухню, усадила на стул и принялась греть чайник.

— Знаешь, зачем она явилась? — спросила подруга, доставая заварку.

— Нет. Я зашла тихо, они меня даже не заметили. Сидели там… миловались.

Я тяжело опустила голову на руки. Юля поставила предо мной кружку с ароматным зеленым чаем.

— Успокойся. Сегодня оставайся у меня, родители всё равно в командировке.

— Ты бы могла уже давно какого-нибудь парня себе позвать в пустую квартиру, — попыталась я выдавить шутку, чтобы хоть немного разрядить обстановку.

— Перестань, — фыркнула Юля, но я видела, что она улыбается. — Пей давай.

Я сделала глоток. Тепло медленно растекалось по телу, немного унимая дрожь.

— Слушай, Алис, — Юля подперла подбородок рукой, глядя на меня с нескрываемым интересом. — Как тебе Макс? Вы ведь поговорили? Сказала ему спасибо за то, что заступился?

Я замялась.

— Да. Поговорили. Нормально всё… Он даже до дома меня проводил. Упёртый такой, — я невольно вспомнила его улыбку. — Сказал, что утром зайдёт за мной. Но теперь уже нет.

— Это еще почему? — Юля вытаращила глаза.

— Ну, я же у тебя.

— Так это же отлично! Прогуляемся втроем до школы завтра. Пиши ему адрес моего подъезда, живо!

Юля — мой личный лучик света. Она была рядом, когда я задыхалась от одиночества, она ездила со мной в больницу, когда мне было страшно смотреть на результаты анализов. Скоро, кстати, снова ехать… Одной мысли об этом хватало, чтобы аппетит пропал окончательно.

Я достала телефон и быстро набрала сообщение Максу, указав адрес Юли. На его закономерные вопросы «почему?» и «что случилось?» я просто отмахнулась — мол, захотела остаться у подруги. Кажется, поверил.

Мы перебрались в Юлину комнату. Она была просторной, светлой, с огромной кроватью, на которой мы могли поместиться вдвоем, не толкаясь локтями. Глядя на эту кровать, я вдруг остро почувствовала пропасть между нами. «Нет денег», — пронеслось в голове. У нас дома вечно нет денег. Новая мебель, одежда, да даже лекарства — всё это казалось непозволительной роскошью.

И тут меня прошиб холодный пот. Работа!

Шеф меня уволит. Точно уволит. Это был уже не первый мой прогул из-за «семейных обстоятельств». Я работаю в маленьком кафе — мою посуду, протираю столы. Могла бы пойти в официантки, там чаевые, но… я боюсь людей. Боюсь заговорить первой, боюсь облажаться на глазах у всех.

Отец часто орал на меня из-за этого: «Ты даже в магазин нормально сходить не можешь! Как ты жить-то собралась, калека?!». До сих пор эти слова жгут где-то под ребрами. Из-за вечной тревоги я скатилась на тройки, и учителя вытягивают меня на «четыре» только из жалости.

Я знаю, кем хочу быть. Писателем. Но если я скажу об этом отцу — он высмеет меня. А если узнают одноклассники — добьют. Я храню свои черновики как самую постыдную тайну. Даже от Юли. Вдруг где-то в глубине души она тоже посмеется над моими «глупыми сказками»?

— Ложись уже, — Юля похлопала по подушке рядом с собой.

Я легла, глядя в потолок.

— Ну, что с тобой? — Юля нежно погладила меня по волосам. — Алиса, расскажи мне. Я хочу помочь , но ты как будто стену между нами выстроила.

— Я просто не хочу проблем, Юль. То, что у меня в голове… пусть там и остается.

— Мы с первого класса вместе, — грустно вздохнула она. — А ты до сих пор мне не доверяешь. Обидно.

— Дело не в тебе, честно, — я повернулась к ней.

— Просто… я боюсь осуждения. Боюсь, что если откроюсь, то стану еще уязвимее. Ты ведь знаешь, как мне дается каждый прожитый день.

— Я никогда ничего плохого о тебе не скажу. Обещаю.

Юля обняла меня, и я уткнулась ей в плечо. Мне отчаянно хотелось ей верить. Десять лет дружбы должны что-то значить, верно? Но внутри всё равно сидел маленький злой голос, который шептал: «Никому не верь. Обожжешься».

— Понимаю… — прошептала Юля. — Прости, что давлю.

— Ничего. Всё нормально.

Мы пролежали так какое-то время, а потом начали болтать о всякой чепухе: о каникулах, о парнях, о трех мегерах из нашего класса, которые вечно строят нам козни. В конце концов мы натащили в кровать чипсов, включили ноутбук и до поздней ночи смотрели какое-то глупое кино, стараясь не думать о том, что завтра наступит утро и нам придется вернуться в реальность.

Остаток вчерашнего дня прошел как в тумане. Я осталась у Юли, и это было лучшим решением — её уютная комната стала моим временным убежищем. Утром, ровно в семь, мы проснулись от звонка будильника.

Быстрые сборы, умывание ледяной водой, чтобы хоть как-то прийти в себя, и вот мы уже выходим из подъезда в прохладный утренний воздух. У ворот нас уже поджидал Макс. Он стоял, прислонившись к ограде, и, едва увидев нас, расплылся в улыбке.

— Доброе утро, девчонки!

Я лишь коротко кивнула, пряча заспанные глаза, а Юля весело отозвалась:

— Привет!

Мы прошли пару метров, и тут меня прошиб холодный пот. Вчерашний побег из дома стер из памяти всё, кроме криков родителей.

— Ребят, идите, мне нужно домой… — я резко остановилась. — Рюкзак забыла. Совсем из головы вылетело.

— Ну уж нет, — Макс шагнул ко мне, в его глазах плясали смешинки. — Без учебников и ручек тебя на уроки не пустят. Пошли вместе, мы подождем.

Юля хихикнула и подтолкнула меня локтем:

— Он прав, Алиса. Одна ты точно развернешься и прогуляешь. Пошли.

Я выдохнула, чувствуя, как внутри нарастает сопротивление. Возвращаться туда не хотелось, но выбора не было. Мы дошли до моего дома. Ребята остались у подъезда, а я, бросив короткое «Я быстро!», рванула вверх по лестнице.

На третьем этаже я замерла перед дверью. Ключ повернулся в замке с тихим щелчком. Я вошла, стараясь не шуметь, но первое, что бросилось в глаза — чужая куртка в прихожей. Мать всё еще была здесь. Мое сердце забилось где-то в горле.

— Привет, — её голос раздался так внезапно, что я вздрогнула.

Она стояла в дверях кухни, бледная, с застывшим выражением лица.

— И где ты была? — в её голосе слышались нотки фальшивой заботы. — Мы вообще-то переживали.

— Отец, может, и переживал, — отрезала я, не глядя на неё. — Но точно не ты.

Я скинула кроссовки и прошла в свою комнату. Мать тенью последовала за мной. Я лихорадочно запихивала тетради в рюкзак, стараясь игнорировать её присутствие, но она не затыкалась:

— Алиса, тебе уже шестнадцать. Хватит вести себя как обиженный ребенок. Это просто глупо.

— Зато ты ведешь себя очень «по-взрослому», — я резко обернулась, сжимая в руках учебник истории. — Бросить семью, вернуться, устроить скандал… Образец для подражания.

— Я знаю, о чем говорю, — она сделала шаг ко мне и попыталась взять за руку.

Этот жест стал последней каплей. Я с силой вырвала руку, едва не оттолкнув её. Внутри всё взорвалось.

— Никогда! Слышишь? Никогда больше не смей меня трогать! — мой голос сорвался на крик, который, казалось, заполнил всю квартиру.

— Я твоя мать! — она вскинула брови, искренне удивляясь моей ярости. — Я никогда не сделаю тебе больно.

— Ты уже сделала! — я задыхалась от слов, которые копились годами. — Всю мою жизнь мне было больно из-за тебя! Каждую секунду!

В дверях показался заспанный, помятый отец. Он переводил взгляд с меня на мать, ничего не понимая.

— Что здесь происходит? Что за крики с утра пораньше?

Мать отвлеклась на него, её хватка ослабла. Пользуясь моментом, я схватила рюкзак и бросилась к выходу. Проходя мимо отца, я намеренно задела его плечом — не из злости на него, а просто чтобы выплеснуть хоть каплю того яда, что кипел во мне.

Я вылетела на лестничную клетку. Где-то за спиной хлопнула дверь, и мне показалось, что я услышала холодный, твердый голос отца, выставляющий мать вон. Но я не стала слушать.

Когда я выскочила из подъезда, Макс и Юля сразу всё поняли. Мое лицо горело, руки дрожали, а в глазах, наверное, застыло что-то пугающее. Я не стала ничего объяснять. Просто пошла вперед, к школе, вбивая шаги в асфальт.

— Алиса! — крикнула Юля, бросаясь следом.

Макс догнал меня за пару секунд. Они оба что-то спрашивали, пытались заглянуть в лицо, но я не видела их. Перед глазами стояла пелена, а внутри было только каменное, звенящее безмолвие. Я молчала. Слова закончились там, в квартире на третьем этаже.