Глава 5|Плечом к плечу на полу
Сидя на полу у кровати, опираясь спиной о её край, Лера держала в руках бокал с вином и впервые за долгое время не чувствовала привычного напряжения в груди.
Обычно любое общение, даже самое простое, забирало у неё силы. Нужно было подбирать слова, следить за интонацией, думать, не сказала ли она что-то лишнее, не выглядит ли странно, не слишком ли молчит, не слишком ли говорит. После короткого разговора с курьером она могла ещё полчаса прокручивать его в голове, будто совершила ошибку государственного масштаба.
Но сейчас всё было иначе.
С Марком слова не приходилось вытаскивать из себя щипцами.
Они приходили сами.
Иногда неуклюже, иногда сбивчиво, иногда слишком тихо — но приходили.
И он ждал их.
Не торопил.
Не смотрел с раздражением.
Не заполнял каждую паузу собой.
Он просто был рядом — живой, тёплый, шумный, иногда раздражающий, иногда смешной до слёз — и рядом с ним Лера вдруг начинала чувствовать себя человеком.
Не диагнозом.
Не проблемой.
Не уставшим существом, которое существует только потому, что не хочет огорчать родителей.
Человеком.
Она смеялась с его шуток. Настояще, без вежливой натянутой улыбки. Слушала его истории о нелепых выступлениях, о том, как однажды он перепутал города и приехал не туда, о друге, который потерял кроссовок прямо на сцене, и смеялась так, что начинали болеть щёки.
Рассказывала что-то о себе.
Сначала осторожно.
Потом свободнее.
О любимых книгах в детстве. О том, как ненавидит будильники. О том, что иногда включает фильмы просто ради фонового шума, чтобы квартира не казалась мёртвой.
Марк слушал так, будто это было важно.
Будто важна была она.
И от этого внутри становилось одновременно легче и больнее.
Потому что когда долго живёшь в пустоте, любое тепло сначала обжигает.
Алкоголь тоже делал своё дело.
Вино мягко растекалось по телу, расслабляя плечи, язык, мысли. Привычный внутренний цензор становился тише. Страх выглядеть нелепой отступал. Скованность растворялась в тёплом шуме крови.
Лера чувствовала себя странно лёгкой.
Будто несколько лет носила мокрое пальто, а сейчас его наконец сняли.
Марк сидел рядом, поджав одну ногу, с бокалом в руке. Волосы растрепались ещё сильнее, глаза блестели от вина и света лампы. Он что-то рассказывал про школьную драку из-за колонок, а потом вдруг замолчал, будто вспомнил что-то важное.
Посмотрел на неё.
Чуть серьёзнее обычного.
— А чего ты в клинику ходишь?
Он спросил спокойно, без лишнего любопытства, без грубости, почти осторожно.
Лера машинально опустила взгляд в бокал.
Тёмная жидкость качнулась, отражая лампу.
Раньше такой вопрос заставил бы её закрыться мгновенно.
Отшутиться.
Сменить тему.
Сказать «да так».
Но сейчас она чувствовала, что может ответить.
Хотя бы немного.
— Депрессия тяжёлая, — тихо сказала она. — Несколько лет уже борюсь. Раньше на антидепрессантах сидела. Потом решила завязать.
Она пожала плечами, будто речь шла о чём-то незначительном.
Но внутри каждое слово было тяжёлым.
Марк не отвёл взгляда.
Не скривился.
Не сказал банальное «да ладно, всё наладится».
Просто кивнул.
— А ты?
Он усмехнулся без веселья.
— Раньше употреблял. Сильно. В рехаб посадили. Теперь до сих пор хожу... типа для отметки. Ну и иногда просто грустно становится. Выгорание. Из-за этого тоже.
Лера подняла глаза.
— От чего выгорание?
Марк вздохнул и повертел бокал в пальцах.
— Я артист. Рэпер, если по-простому. Тексты, биты, записи, концерты, люди, ожидания... Иногда всё это так шумит, что хочется исчезнуть на пару месяцев.
Лера удивлённо моргнула.
— Ого. Не слышала никогда о тебе.
Он фыркнул.
— Может, и слышала. Просто не знала, что это я.
— Ну я и сама особо в соцсетях не сижу. Только когда совсем делать нечего.
— Тогда у тебя здоровее психика, чем у половины страны.
Она тихо засмеялась.
Потом Марк посмотрел на неё снова.
На этот раз мягче.
Словно решаясь.
— А из-за чего депрессия?
В его глазах не было праздного интереса. Только осторожность и что-то похожее на сочувствие.
Он сразу добавил:
— Если не хочешь отвечать — не надо.
Лера долго молчала.
Комната наполнилась дождём за окном и их дыханием.
Она понимала: можно снова спрятаться.
Сказать «не хочу».
Перевести всё в шутку.
Но почему-то рядом с ним хотелось не прятаться.
Хотя бы раз.
— Да нет... всё нормально, — тихо сказала она. — Просто... в классе девятом как будто всё разом на голову свалилось.
Она говорила медленно.
Будто поднимала со дна старые камни.
— Экзамены. Дома постоянные ссоры. Друзья вели себя как полные мудаки. У меня уже тогда сил не было. Выгорание какое-то. Но я ничего не делала. Думала, само пройдёт.
Она усмехнулась.
Глухо.
— Не прошло.
Марк молчал.
Лера продолжила, глядя в одну точку.
— Потом стало хуже. Мысли о суициде. Я перестала есть. Могла неделю почти ничего не есть и не замечать. Просто лежала в кровати, смотрела в потолок. Не мылась. Не училась. Ничего не хотела.
Голос дрогнул.
Она сделала глоток вина.
— Один раз чуть не покончила с собой.
После этих слов в комнате стало особенно тихо.
Даже дождь будто отступил.
— Мама нашла вовремя. Записала к психологу. Он отправил к психиатру. Таблетки. Терапия. Экзамены. Потом одиннадцатый класс. Потом универ.
Она пожала плечами.
— Всё это время на таблетках. Потом постепенно стала слезать, когда закончила учёбу. И сейчас... вроде живу. Но осадок остался.
Она подняла глаза.
— От одиночества больше всего.
Последняя фраза прозвучала почти шёпотом.
Как признание, которое стыдно произносить вслух.
Марк всё это время слушал очень внимательно.
Без телефона в руках.
Без попытки перебить.
Без дежурных реакций.
И в его глазах становилось всё больше грусти.
Не жалости сверху вниз.
А боли за неё.
Как будто ему действительно было тяжело это слышать.
Лера почувствовала странное смущение.
Она не привыкла, что кто-то переживает за неё.
— Знаешь, что могу тебе сказать? — тихо произнёс он наконец.
Она насторожилась.
Обычно после откровений люди начинают давать ужасные советы.
«Просто займись спортом».
«Попробуй мыслить позитивно».
«Всем тяжело».
Но Марк говорил иначе.
— Постарайся войти в социум. Найти людей. Друзей. Тебе это очень поможет.
Он сделал паузу.
— Если хочешь... могу познакомить тебя со своими.
Лера сразу мотнула головой.
— Да не надо...
Она даже не успела закончить.
— Поверь мне, надо, — перебил он спокойно, но твёрдо. — Я вижу тебя сейчас.
Он посмотрел прямо ей в глаза.
— Сейчас тебе лучше, чем обычно. Намного.
Лера замолчала.
Потому что это была правда.
Когда он появился в её жизни, сначала как случайный парень из клиники, потом как сосед, потом как человек, который стучит в дверь с вином...
Ей действительно стало легче.
Она стала чаще улыбаться.
Иногда даже напевать себе под нос.
Начала чаще выходить из квартиры.
Стала чувствовать вкус еды.
Иногда утром просыпалась не с мыслью «опять», а с мыслью «интересно, увижу ли его сегодня».
Это были мелочи.
Но именно из мелочей складывается возвращение к жизни.
Лера смотрела на него долго.
На светлые волосы, чуть упавшие на глаза.
На руки, державшие бокал.
На лицо, которое сейчас не шутило, не кривлялось, не играло лёгкость.
На человека, который заметил её улучшение раньше, чем она сама.
Она улыбнулась.
Тихо.
И отпила вина.
— Ты прав, — призналась она. — Мне и правда легче, когда я стала общаться с тобой.
Слова повисли между ними.
И стали чем-то большим, чем просто фразой.
Марк замер на секунду.
Потом очень медленно улыбнулся.
Не привычно дерзко.
Не весело.
А тепло.
Почти ранимо.
— Вот видишь, — сказал он тихо. — Тогда давай завтра встретимся. Погуляем нормально. Я друзей позову.
Лера сразу почувствовала укол тревоги.
Незнакомые люди.
Компания.
Разговоры.
Взгляды.
Слишком много.
Но рядом с тревогой стояло что-то новое.
Желание попробовать.
Раньше она бы отказалась.
Нашла бы причину.
Сказала бы, что занята.
Что плохо себя чувствует.
Что потом.
Но сколько лет уже было это «потом»?
Она посмотрела на Марка.
Он ждал ответа спокойно, без давления.
Будто оставлял ей право отказаться и всё равно остаться рядом.
— Хорошо, — тихо сказала она.
Он моргнул.
— Правда?
— Да.
— Нифига себе.
Она рассмеялась.
— Что?
— Я готовился уговаривать тебя минут сорок.
— Не льсти себе.
— Я не льщу. Я знаю, какая ты упрямая.
— Ты меня месяц знаешь.
— Этого хватило.
Она покачала головой.
Но внутри было светло.
Они ещё долго сидели на полу.
Говорили обо всём подряд.
О детстве.
О том, кто что ненавидит есть.
О первом поцелуе.
О музыке.
О страхах.
О том, как странно взрослеть и не становиться тем человеком, которого себе придумал.
Иногда замолкали.
И эти паузы больше не пугали Леру.
Потому что тишина с правильным человеком — это тоже разговор.
В какой-то момент она заметила, что сидит ближе к нему, чем раньше.
И что их плечи иногда случайно касаются.
Каждое такое касание отзывалось электричеством.
Но приятным.
Не пугающим.
За окном дождь закончился.
Ночной город блестел мокрыми огнями.
Вино почти закончилось.
Лера чувствовала лёгкое опьянение, усталость и странное счастье.
Тихое.
Не громкое.
Такое, которое не кричит, а просто садится рядом и греет ладони.
Марк рассказывал что-то про друга, а она смотрела на него и думала:
Я живая.
Не полностью.
Не идеально.
Не исцелённая.
Но живая.
И это было больше, чем она могла представить ещё пару месяцев назад.
Когда часы перевалили за полночь, Марк посмотрел на время и простонал.
— Блин.
— Что?
— Я обещал завтра быть человеком.
— Не получилось?
— Уже нет.
Он поднялся с пола и протянул ей руку.
— Давай, соседка.
Она посмотрела на ладонь.
Сильную. Тёплую. Открытую.
И вложила свою.
Он помог ей подняться.
Пальцы задержались чуть дольше, чем нужно.
Они оба это заметили.
Никто не отдёрнул руку сразу.
Потом всё же отпустили.
Медленно.
У двери Марк обулся и повернулся к ней.
— Завтра в пять?
— Это рано.
— Для тебя — да.
— Наглый.
— Очаровательный.
— Спорный вопрос.
Он улыбнулся.
— В пять тридцать?
— Ладно.
— Победа.
Она закатила глаза.
Но улыбалась.
Он открыл дверь, потом остановился.
— Лера.
— Что?
Он посмотрел серьёзно.
— Спасибо, что рассказала.
У неё сжалось горло.
— Спасибо, что слушал.
Он кивнул.
И ушёл к своей двери напротив.
Щёлкнул замок.
Коридор затих.
Лера закрыла свою дверь и прислонилась к ней спиной.
В квартире всё было тем же.
Бокалы на столе.
Пустая бутылка.
Крошки сыра.
Смятый плед.
Но воздух изменился.
Он был наполнен жизнью.
Она медленно подошла к окну.
На стекле отражалась девушка с растрёпанными волосами и мягкой улыбкой.
Лера не сразу узнала себя.
Потому что давно не видела себя такой.
Она легла в кровать, не убирая ничего.
И впервые за очень долгое время не боялась наступления утра.
Завтра её ждали.
Не обязанности.
Не выживание.
Не борьба.
Её ждали люди.
И он.
С этой мыслью она закрыла глаза.
И уснула с лёгкостью, которую когда-то считала невозможной.
Очень извиняюсь за то что очень редко стала выпускать главы, начались экзамены, ебут просто все мозги, постараюсь выпускать почаще🙏🙏