Глава 4|Останься ещё немного
Прошло несколько недель с того дня, как Марк впервые назвал её соседкой в лифте.
С тех пор многое будто осталось прежним — и одновременно изменилось до неузнаваемости.
Они всё так же виделись в клинике. Иногда сидели в коридоре молча, каждый ожидая свой приём. Иногда обменивались парой фраз перед тем, как их вызывали в разные кабинеты. Порой встречались у дома, в магазине, в подъезде, у лифта.
Иногда случайно.
Иногда, как Лере начинало казаться, уже не совсем случайно.
Марк мог написать ей в домофон: «Ты дома? Я внизу с кофе».
Мог встретить возле магазина и без спроса взять её пакет, будто это давно стало его обязанностью.
Мог постучать в дверь просто потому, что «увидел свет в твоём окне и понял, что ты не спишь».
И почему-то всё это больше не пугало её так, как должно было.
Лера заметила странную вещь.
После разговоров с ним внутри становилось легче.
Не радикально. Не так, как пишут в фильмах, где любовь исцеляет одним прикосновением. Нет.
Её депрессия никуда не исчезла. Она всё так же просыпалась с тяжестью в груди, всё так же были дни, когда умыться казалось подвигом. Всё так же случались часы, когда мысли становились слишком громкими.
Но рядом с Марком этот серый дым в голове словно рассеивался.
Ненадолго.
На час. На вечер. Иногда до следующего утра.
И этого уже было достаточно, чтобы заметить разницу.
Она начинала чувствовать вещи, которые давно считала потерянными.
Раздражение.
Смущение.
Интерес.
Лёгкое волнение.
Тепло.
Марк ей не нравился.
По крайней мере, так она себе говорила.
Он бывал невыносимым. Слишком самоуверенным. Слишком шумным для её тихого мира. Слишком легко входил в чужое пространство, как будто не знал слова «границы».
Иногда он бесил её до невозможности.
Особенно когда смеялся над тем, как она хмурится.
Или когда говорил: «Ты сейчас опять делаешь лицо, будто я испортил тебе жизнь».
Или когда слишком легко замечал то, что она пыталась скрыть.
Но рядом с ним она чувствовала, что не выживает.
А живёт.
Разница была тонкой.
Но огромной.
В тот вечер Лера сидела у себя в комнате, поджав ноги на кровати, и читала старую книгу, которую ей подарили ещё в подростковом возрасте. Потёртая обложка, пожелтевшие страницы, на некоторых полях — заметки её пятнадцатилетней версии.
Странно было смотреть на них.
Та девочка ещё верила, что к двадцати пяти жизнь станет понятнее.
Лера тихо усмехнулась и перевернула страницу.
В квартире было тихо. Только часы на кухне отсчитывали секунды, а за окном редкие машины разрезали мокрую улицу светом фар.
И вдруг раздался звонок в дверь.
Она замерла.
Книга осталась открытой в руках.
Звонок повторился.
Лера медленно подняла голову.
Странно.
За последние несколько лет ей почти никто не звонил в дверь. Разве что родители, когда приезжали без предупреждения «проведать». Курьеров она обычно отслеживала заранее. Соседи не приходили никогда.
Третий звонок не прозвучал.
Кто бы там ни был, он ждал.
Она отложила книгу, встала с кровати и пошла в прихожую.
На секунду задержалась у двери, будто внутри старой привычкой проснулась тревога.
А если что-то случилось?
А если ошибка?
А если просто не открывать?
Но рука уже тянулась к замку.
Лера медленно открыла дверь.
За ней стоял Марк.
С растрёпанными светлыми волосами, в тёмной куртке, с чуть сбившимся дыханием и пакетом в руке.
На лице — та самая улыбка, которая каждый раз выводила её из равновесия.
— Привет, — быстро проговорил он, будто действительно только что пробежал несколько километров.
Она моргнула.
— Привет?.. Что-то хотел?
В голосе автоматически прозвучала настороженность. Лера вопросительно посмотрела на него, стараясь не показать, что его внезапное появление почему-то приятно её взволновало.
Марк поднял пакет выше.
— Да просто скучно стало. Решил в магазин забежать... и к тебе зайти. Познакомиться поближе.
Лера невольно посмотрела на часы за его спиной.
Поздний вечер.
Магазин у дома закрывался буквально пару минут назад.
Теперь стало понятно, почему он такой запыхавшийся.
— Ты бежал сюда?
— Если скажу «да», пустишь быстрее?
— Если скажешь «нет», может, закрою дверь.
Он засмеялся.
Лера покачала головой, стараясь скрыть улыбку.
— Ну заходи. Не стой в пороге.
Она отошла в сторону, пропуская его внутрь.
Марк вошёл так осторожно, будто неожиданно сам занервничал. Снял обувь у двери, осмотрел прихожую, затем квартиру дальше — без наглости, скорее с любопытством.
— Так вот как живёт самая грозная девушка восьмого этажа.
— Я не грозная.
— Ты однажды посмотрела на меня в лифте так, будто мысленно уже хоронила.
— Потому что ты тогда слишком громко жевал жвачку.
— Это был стрессовый день.
— Для жвачки?
— Для меня.
Лера фыркнула и закрыла дверь.
Квартира сразу стала ощущаться иначе.
Словно в неё вошёл не человек, а движение. Звук. Воздух.
Она давно не приводила никого домой. Настолько давно, что теперь не знала, что делать с гостем.
— Проходи... в комнату, наверное.
— Как официально.
— Не привыкай.
Марк прошёл за ней, держа пакет в руке. Осмотрел небольшую комнату: кровать у стены, книжная полка, стол с ноутбуком, плед на кресле, лампа с тёплым светом.
— Уютно, — сказал он неожиданно серьёзно.
Лера пожала плечами.
— Обычно говорят «маленько».
— Обычно люди скучные.
Он поставил пакет на стол.
— Что там? — спросила она.
— План спасения вечера.
Он начал выкладывать покупки.
Сыр.
Виноград.
Какие-то снеки.
Шоколад.
И бутылка красного вина.
Лера подняла бровь.
— Ты серьёзно?
— Иногда.
— Ты пришёл ко мне без предупреждения с вином?
— Вообще-то я пришёл с надеждой.
— Это ещё хуже.
Он рассмеялся.
— Если хочешь, могу уйти.
Эта фраза прозвучала легко, но Лера почему-то уловила в ней настоящую готовность.
Он бы ушёл, если бы она попросила.
Без давления. Без обиды.
И от этого внутри что-то сжалось.
— Я не сказала, что хочу, чтобы ты ушёл.
Марк замолчал на секунду.
Потом мягко улыбнулся.
— Хороший ответ.
Она отвернулась первой.
— У меня, кажется, где-то есть бокалы.
— «Кажется»?
— Я не пользуюсь ими.
— Тогда сегодня исторический день.
Она пошла на кухню, чувствуя странное тепло в груди.
Не яркое.
Не оглушительное.
Спокойное.
Как будто дом, который давно был просто местом ночёвки, вдруг начал становиться пространством, где можно жить.
Пока она искала бокалы в шкафу, Марк появился в дверном проёме.
— Помочь?
— Нет.
— Тогда буду мешать морально.
— Это у тебя талант.
— Спасибо.
— Это не комплимент.
— От тебя любой комментарий — подарок.
Лера закатила глаза.
— Ты невозможный.
— Зато пришёл с вином.
Она поставила два бокала на столешницу.
Марк взял бутылку и посмотрел этикетку.
— Честно говоря, я выбирал по принципу «эта выглядит умно».
— Надеюсь, не отрава.
— Если что, умрём культурно.
Она не выдержала и засмеялась.
Настояще.
Громче, чем обычно.
И Марк замолчал, просто глядя на неё.
Лера тут же смутилась.
— Что?
— Ничего.
Он покачал головой.
— Просто красиво, когда ты смеёшься.
В комнате стало тихо.
Слишком тихо.
Она отвела взгляд, чувствуя, как снова предательски теплеют щёки.
— Открывай уже это своё умное вино.
Марк послушно взял штопор.
Они перенесли всё в комнату. Сели на пол у кровати, разложив еду на низком столике. За окном моросил дождь. Лампа давала мягкий свет. Квартира впервые за долгое время не казалась пустой.
Марк разлил вино по бокалам.
Тёмно-красное, почти чёрное в полумраке.
Он поднял свой бокал.
— За что пьём?
Лера задумалась.
За здоровье было бы смешно.
За любовь — рано.
За счастье — слишком громко.
— За... вечер без мыслей, — тихо сказала она.
Марк посмотрел на неё внимательно.
Потом кивнул.
— Хороший тост.
Он коснулся её бокала своим.
Тонкий звон стекла прозвучал неожиданно красиво.
Лера сделала первый глоток.
Тёплый вкус разлился по языку, по горлу, по груди.
Марк устроился удобнее рядом.
— Ну что, соседка, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Расскажешь мне, почему у тебя в шкафу бокалы для особых случаев, которыми никто не пользуется?
Она повернулась к нему.
Вино, дождь за окном, его плечо почти рядом.
И почему-то впервые за долгое время ей захотелось говорить.
По-настоящему.
— А ты расскажешь, почему побежал ко мне за две минуты до закрытия магазина?
Он усмехнулся.
— Договорились.
И вечер только начинался.