13.2
Часть 29: Сигнал из глубины
Ночь перед большим концертом всегда была для Гриши особенной. Время максимального напряжения, когда всё должно быть идеально. В этот раз напряжение было двойным: не только от масштаба предстоящего выступления, но и от того, что в гримерке или в зале, среди тысяч лиц, будет сидеть Аврора. Их отношения развивались стремительно, но тихо, вдали от публичных глаз, и каждый их шаг теперь был под микроскопом.
За несколько часов до полуночи, когда Москва только готовилась уснуть, на всех стриминговых платформах появился новый трек. Фит с Toxi$ под названием «Сигнал». Это был релиз-сюрприз, о котором знало лишь ближайшее окружение.
Аврора, вернувшись от Анара, где они с Лерой обсуждали детали предстоящего концерта, получила уведомление о выходе трека. Она включила его на колонках, легла на диван и приготовилась слушать. Знала, что это важно для Гриши.
Трек начался с энергичного бита и уверенного, цепкого партa Toxi$:
«Я хочу быть ближе к тебе (У-у)
Думаю о тебе во сне (У-у)
Думаю о тебе во тьме (У-у)
Ведь твои глаза дарят свет (У-у-у)
Уезжаю с тобой в рассвет
Baby, tryna give me your head
Мы с тобой влюбились в Москве (Wha'?)
Не чувствовал ничего сильнее (Oh, no)
Чем мои чувства к тебе
К тебе-е-е, тебе-е-е-е (Тебе-е-е)»
Аврора слушала, и первые строки проникали прямо в сердце. Слова о свете в глазах, о любви в Москве – это было словно о них. Она чувствовала тепло. Но затем начался парт Гриши.
Музыка изменилась, стала более агрессивной, жесткой. Гриша в своем стиле, на грани, выражал всё, что накопилось в нём за долгое время. Аврора с каждым словом чувствовала, как её улыбка медленно сползает с лица.
«Скажи, может ли он скинуть тебе пять лямов с ИП? (Чё-то сомневаюсь)
Скажи, может ли он позволить себе за 150К букет? (Букет; а-а)
Тебе придётся разделить его на четыре разных вазы (Четыре разных вазы)
Твои глаза — бриллиант, бэйби, у остальных стразы, а
Хочешь, приеду прям щас? (А?) Будем сидеть и в тачке молчать
Почему в архиве наш чат? Бэйби, я просто пытаюсь быть счастлив
Да, со мной нелегко, обжигаешь, словно кипяток
Твой новый чел — ёбаный клоун, и вы с ним живёте в шапито
Возрази, скажи шёпотом: «Но…»
Сердце поёт, даже не зная нот
Ты атеистка, но вспомни ту ночь, когда на всю хату орала: «О, мой Бог!»
Помню, как трясёшься при оргазме (У)
Помню, как смеёшься при сарказме (А)
Бессовестно хочу тебя наказывать
Я собственник, хочу тебе приказывать (Е-е)
Пока сосёшь, хочу тебе голову поглаживать (А-а)
Бэйби, мы оба под острым углом, но только ты умеешь их сглаживать... »
Трек закончился, оставив за собой гулкие обертоны и полную тишину в комнате Авроры. Она сидела, глядя в одну точку. В этом куплете было всё: его боль, его ревность, его собственничество, его воспоминания о самых интимных моментах. И его старая, агрессивная манера.
Слова о «новом челе, ёбаном клоуне в шапито» явно относились к Мише, хоть и были написаны, очевидно, до того, как Гриша узнал о настоящей природе их отношений. Это была сырая, неприкрытая агрессия из прошлого, вырвавшаяся наружу. Аврора понимала, что трек, вероятно, был написан в тот период, когда Гриша был на пике отчаяния и ревности, до их воссоединения. Это был «сигнал» из глубины его боли, которая теперь, возможно, была уже не так актуальна, но всё равно прозвучала громко.
Вспомнила, как Гриша говорил, что пишет треки, чтобы она их услышала. Она услышала. И эта откровенность, эта оголенность его чувств, даже в таком жестком выражении, снова потрясла её. Он не скрывал своих самых темных сторон, своей собственнической натуры.
Она взяла телефон. От Гриши уже пришло сообщение:
«Ну как? Услышала? Это всё, что было у меня внутри. До тебя. Сейчас уже по-другому».
Аврора на секунду задумалась. Она могла бы обидеться. Могла бы возмутиться. Но она выбрала другое.
«Услышала, Гриш, — написала она в ответ. — Очень сильно. И больно. Но спасибо, что не скрываешь ничего. Жду тебя завтра. Покажи мне, как это «по-другому»».
Она отложила телефон. Понимала, что этот трек взорвет интернет. Что он вызовет шквал обсуждений, особенно после их совместных фото. Но это был его способ высказаться, его «сигнал». И теперь ей предстояло помочь ему найти новую тональность.
Продолжение следует...