6
Следующие три дня Аврора жила в режиме «цифрового детокса». Она заблокировала Артёма везде, где только можно, удалила Инстаграм и почти не выпускала из рук кисть. Анар, как образцовый друг, обеспечивал её бесперебойными поставками пиццы и следил, чтобы в квартире всегда было тихо.
Гриша появился на пороге в среду вечером. Он не звонил и не предупреждал — просто прислал Анару короткое «я у подъезда, открывай».
Когда Анар впустил его, Гриша выглядел непривычно собранным. В руках у него был тяжелый крафтовый пакет из профессионального художественного магазина.
— Она у себя? — шепотом спросил Гриша.
— В «мастерской», — Анар кивнул на гостевую комнату. — То есть, в моей бывшей игровой. Рисует уже пять часов подряд. Почти не ест. Зайди, может, хоть тебя послушает.
Гриша осторожно постучал в дверь и, не дождавшись ответа, заглянул внутрь. Комната была залита мягким светом торшера. Аврора сидела на полу перед мольбертом, который Анар где-то раздобыл. На ней была та самая огромная толстовка, волосы собраны в небрежный пучок, а на щеке красовался мазок темной краски.
Она не обернулась, продолжая наносить резкие, рваные штрихи на холст.
— Я принес то, что обещал, — тихо сказал Гриша, проходя внутрь. — Самый дорогой акрил, который нашел. Сказали, этот синий — «королевский».
Аврора замерла. Она медленно опустила кисть и повернулась к нему. В её взгляде уже не было той давящей пустоты, что в день встречи с Артёмом, но усталость никуда не ушла.
— Привет, Гриш.
Он подошел ближе и поставил пакет на пол. Извлек из него несколько тюбиков краски, профессиональные кисти и… маленькую коробочку её любимых миндальных пирожных.
— Я не знал, какой именно синий тебе нужен, поэтому взял всю палитру, — он присел на край дивана рядом. — И макаруны. Анар сказал, ты почти не обедала.
Аврора посмотрела на краски, потом на него. Её губы дрогнули в слабой улыбке.
— Ты сумасшедший, Ляхов. Здесь краски на целое состояние.
— Для тебя — ничего не жалко, — просто ответил он. — Покажешь, что получается?
Аврора отодвинулась, открывая вид на холст. Это не был пейзаж или портрет. Это была абстракция — вихрь темных цветов, сквозь которые пробивался тот самый пронзительно-синий, который они обсуждали в галерее. Красиво, мрачно и очень честно.
— Это то, что внутри, — прошептала она. — Хаос, который пытается найти выход.
Гриша долго смотрел на картину. Он, человек слов, сейчас понимал, что никакие рифмы не передадут то, что она выразила цветом.
— Знаешь, — начал он, глядя на холст. — У меня так же с музыкой. Когда паршиво, я пишу самые жесткие треки. Люди думают, я просто «флексю», а я просто пытаюсь не сойти с ума. Мы с тобой в этом похожи, Рора.
Аврора внимательно посмотрела на него. В полумраке комнаты его лицо казалось мягче. Больше не было того дерзкого парня со стрима. Был мужчина, который проехал через весь город в час пик просто чтобы привезти ей краску и убедиться, что она поела.
— Почему ты это делаешь, Гриш? — тихо спросила она. — У тебя гастроли, записи, толпы фанаток. Зачем тебе я? Разбитая, злая, с кучей проблем и бывшим-идиотом?
Гриша сократил расстояние между ними. Он осторожно взял её за руку — её пальцы были холодными и испачканными в краске, но он не отпустил.
— Потому что с тобой я не чувствую себя «проектом», — ответил он, глядя ей прямо в глаза. — Ты — единственная, кто не просит у меня билеты на концерт или репост. Ты видишь во мне человека. И этот человек сейчас очень хочет, чтобы ты была счастлива. Даже если это счастье не связано со мной.
Аврора почувствовала, как в груди что-то дрогнуло. Тот самый ледяной барьер, который она выстраивала годами, не просто треснул — он начал таять.
— Дай мне кисть, — вдруг сказала она.
Гриша удивленно протянул ей инструмент. Аврора обмакнула её в новый «королевский синий» и провела тонкую, уверенную линию прямо по центру холста, перекрывая черноту.
— Это ты, — сказала она, глядя на линию. — Цвет, который появился, когда всё остальное потемнело.
Гриша не выдержал. Он медленно протянул руку и стер пальцем пятно краски с её щеки. Его рука задержалась на её лице. Аврора не отстранилась. Напротив, она прильнула к его ладони, закрывая глаза.
— Спасибо, что пришел, — прошептала она.
В эту минуту в маленькой комнате Анара время остановилось. Не было прошлого, не было предательства Артёма, не было миллионов подписчиков. Был только запах акрила, тепло чужой руки и зарождающееся чувство, которое было гораздо сильнее любой славы.
Продолжение следует...