9
После того вечера в клубе что-то изменилось. Аврора больше не чувствовала себя «колючей» или «серьезной». Наоборот, она ловила себя на том, что с нетерпением ждет сообщений от Гриши, прокручивает в голове его слова о «синем цвете» и даже, чего греха таить, иногда улыбалась, вспоминая его дерзкий жест на сцене.
Гриша, в свою очередь, превратился в самого настойчивого ухажера, которого только могла себе представить Аврора. Он не давил, не требовал, но был постоянно на связи. Присылал ей новые треки, прежде чем они выходили в свет, делился эскизами будущих татуировок, рассказывал о своих страхах и сомнениях. Он показывал ей ту сторону себя, которую не видел никто другой.
Их «свидания» стали чаще, но проходили совсем не так, как можно было ожидать от рэпера уровня OG Buda. Вместо дорогих ресторанов — тихие кафешки, где можно было спокойно поговорить, или долгие прогулки по ночным улицам, когда Москва затихала, и оставались только они вдвоем. Однажды он даже притащил её на репетицию в студию, где она, к своему удивлению, просидела несколько часов, наблюдая за творческим процессом, и даже дала несколько дельных советов по аранжировке.
— Гриша, ты точно уверен, что это хорошо звучит? — спрашивала она, прислушиваясь к новому биту. — Мне кажется, вот здесь можно добавить немного больше «воздуха».
Гриша удивленно смотрел на нее, потом на звукорежиссера.
— «Воздуха»? Рора, ты же не слушаешь эту тему уже час, она же вся забита…
— Но если добавить немного пространства, то будет пронзительнее, — настаивала Аврора, указывая пальцем на графики звука. — Как тот синий цвет, помнишь? Когда он чистый, он проникает глубже.
Гриша, впервые столкнувшись с таким «музыкальным» мнением от девушки, решил попробовать. И, к своему удивлению, результат превзошел ожидания.
— Черт, Рора, ты реально шаришь, — восхищенно сказал он, слушая получившийся трек. — Я думал, ты только про живопись.
— А ты думал, я только про «плохого парня»? — усмехнулась она. — У меня тоже есть свои секреты.
Их отношения развивались стремительно, но без спешки. Гриша не пытался «закрепить» её в своем мире, а Аврора не пыталась его «переделать». Они просто учились принимать друг друга — со всеми яркими красками и темными тенями.
Однажды, когда они гуляли по тому самому парку, где впервые встретились, Гриша остановился у той самой аллеи.
— Помнишь, как я тебе сказал, что ты — проблема? — спросил он, глядя на неё.
— Помню. И ты не ошибся. Ты — моя самая большая проблема, Ляхов, — ответила Аврора, улыбаясь.
— Я рад, что ты так думаешь, — Гриша подошел совсем близко. — Потому что ты — моя самая большая проблема. И я не хочу её решать. Я хочу просто жить с ней.
Он взял её за руки. Его взгляд был серьезным, глубоким, полным невысказанных эмоций. Аврора смотрела на него, и в её глазах не осталось ни капли прежнего холода. Только доверие и что-то, что было гораздо глубже простых симпатий.
Он медленно притянул её к себе. Аврора не сопротивлялась. Она уткнулась ему в грудь, вдыхая знакомый запах его кожи и дорогого парфюма. Гриша обнял её крепко, одной рукой придерживая за талию, другой зарываясь в её волосы. Они просто стояли так, посреди парка, пока мимо проходили люди, и осеннее солнце клонилось к закату. В этом объятии было всё: прощение, понимание, облегчение. И невысказанное обещание, которое было сильнее любых слов. Не нужно было никаких признаний или предложений. В этот момент они оба знали, что их история только начинается.
Анар, который, как всегда, оказался где-то неподалеку, снимая «контент» для своих подписчиков, случайно запечатлел этот момент. Он не стал публиковать его, как и обещал. Но он сохранил. Для них. Как напоминание о том, что иногда самые красивые истории начинаются с самого неожиданного «шума», но продолжаются в самой тихой нежности.
Продолжение следует...