8
После концерта атмосфера в клубе изменилась. Шумная энергия толпы сменилась более интимной обстановкой афтепати. Команда Гриши, его близкие друзья и пара самых лояльных журналистов собрались в отдельной зоне, где играл мягкий джаз, а на столах дымились закуски. Аврора, всё ещё в том самом черном платье, чувствовала себя намного увереннее, чем в начале вечера. Она уже успела перекинуться парой слов с Маётом и Семи, которые с нескрываемым восторгом рассказывали о её «стойкости» и «крепких нервах».
Анар, как всегда, был при камере, но теперь снимал больше их с Авророй, чем Гришу. Он видел, как изменился его друг. Гриша, обычно окруженный свитой и вниманием, сейчас словно искал взглядом Аврору, стоящую у барной стойки.
— Ну что, «королевский синий»? — Гриша подошел к ней, протягивая бокал шампанского. — Тебе понравилось?
— Было… мощно, — Аврора взяла бокал, её глаза блестели от пережитых эмоций. — Ты умеешь заводить толпу. И… та песня. Ты серьёзно?
Гриша усмехнулся, прикрывая рот рукой.
— Анар, кстати, тоже снимал. Не выкладывал, но на память.
— Анар, ты чертов шпион, — пробормотал Гриша, бросая на друга ободряющий взгляд.
— Я — летописец вашей любви, бро, — Анар широко улыбнулся, направляя камеру на них. — А сейчас, я так понимаю, у нас будет эксклюзивное выступление? Гриша, может, что-нибудь для нашей маленькой компании?
Гриша посмотрел на Аврору. В его глазах читался немой вопрос. Она чуть кивнула, и Гриша, взяв у Анара микрофон, поднялся на небольшую сцену, где только что играл джаз.
— Йоу, народ, — его голос, привычно хриплый, заполнил пространство. — Все знают, что я люблю делать шоу. Но сегодня... Сегодня я хочу сказать кое-что другое. Для моей особенной зрительницы.
Он посмотрел прямо на Аврору. Анар тут же направил камеру на неё. Она почувствовала, как по спине пробежал холодок, но не от страха, а от предвкушения.
Гриша начал читать «Лил мами». Его голос звучал более интимно, чем на концерте. Он читал каждое слово с чувством, но когда дошел до строчки:
«Посиди на моём лице, как на диване, а»
Он сделал паузу, перевел взгляд на Аврору, и совершенно ясно, с характерной жестикуляцией, показал пальцем на неё. Затем, не смущаясь, продолжил:
«Ха-ха, lil' мами, эй (Lil' мами)
Мы с тобой теряемся в танце, эй
Теряемся в этом пространстве
Real nigga shit, эй, мы как африканцы»
Аврора почувствовала, как краска заливает её щеки. Это было так откровенно, так дерзко, так… по-гришиному. Она увидела, как рядом с Анаром хихикает Маёт, а Семи одобрительно кивает. В этом жесте не было пошлости — была чистая, неподдельная страсть и вызов. Вызов всему миру.
Когда песня закончилась, Гриша спустился со сцены и подошел прямо к ней. Он не сказал ни слова, просто взял её за руку и вывел на импровизированный танцпол. Музыка сменилась на что-то более спокойное, медленное.
Они танцевали, и Аврора чувствовала, как его сильные руки обнимают её за талию, притягивая к себе. Она уткнулась ему в плечо, вдыхая запах его кожи, смешанный с ароматом алкоголя и дыма.
— Ты сказал, что будешь молчать, — прошептала она, чувствуя, как его дыхание ласкает её шею.
— Я не смог, — ответил Гриша. — Иногда слова — это единственное, что остается, когда чувства переполняют. Особенно такие, как эти.
Он оторвал её от себя, чтобы посмотреть в глаза.
— Аврора. Я больше не могу притворяться. Ты — это то, что я искал, сам того не зная. Ты — тот самый синий цвет, который появился, когда всё стало темным. Я готов рисковать всем ради тебя. И ради нас.
Его пальцы прошлись по её щеке, стирая невидимую слезу.
— Ты не против, если я попробую? По-настоящему. Без масок и без шоу.
Аврора посмотрела на него. В его глазах она видела ту же искренность, что и в его музыке, ту же уязвимость, которую он показывал ей один на один.
— Не против, Гриша, — прошептала она. — Попробуй.
Он наклонился и поцеловал её. Не страстно, не требовательно. Нежно. Как будто пробуя на вкус новую, запретную сладость. Анар, как истинный друг и летописец, конечно, заснял этот момент. Не для публики, а для них. Для той истории, которая только начиналась,
Продолжение следует...