Глава 23
Три дня — более чем достаточно, чтобы решить запланированные дела. Доминик хотел навестить свою маму и оплатить счета. Деньги Скарлетт и первый аванс от Роберта — это более чем достаточно, чтобы врачи и дальше лечили его мать хорошими препаратами и заботились о ней, так, как не мог позаботиться он сам.
Невыносимое зрелище, которое Доминик так ненавидел, мешало ему заходить к ней почаще. Он не мог сломаться. Не мог. А внешний, болезненный вид матери терзал, отрывая огромные куски от его потрёпанной, никчёмной души солдата.
— Доминик! — Её лицо озарилось мягкой, искренней радостью, которую он ценил больше всего на свете. Дом — это не всегда о месте. Это о людях, которые ждут тебя, у которых всегда есть место в сердце для тебя. И сердце его матери полностью принадлежало парню. Она никогда не закроет дверь у него перед лицом. Никогда не бросит и не вышвырнет на улицу. Он это прекрасно понимал. Поэтому просто не мог смириться с тем, что может её потерять навсегда. Не сейчас, когда вроде всё начало налаживаться.
— Какая приятная неожиданность. Как ты, милый?
Доминик, обычно собранный и непроницаемый, при виде матери мгновенно смягчился. Его глаза и взгляд стали тёплыми и ласковыми. Невинный, детский взгляд, как у пятимесячного щенка, который довольно вилял хвостиком при виде своего нового хозяина.
— Всё отлично, мам, — ответил Доминик, мягко улыбнувшись. Он подошёл и осторожно, почти трепетно, обнял её, стараясь не задеть травмированное плечо.
Это была его самая большая ценность в этом мире. Единственная ценность, которую он держал так, словно женщина была соткана из хрупкого стекла или хрусталя.
— Как ты себя чувствуешь? Похудела? Совсем ничего не кушаешь? Может, тут невкусно кормят? Ты скажи, я буду заказывать тебе еду. Что бы ты хотела, мам?
— С чего ты взял? — улыбнулась она. — Я чувствую себя великолепно. Врачи довольны анализами. Моё дряхлое тело всё ещё борется за крохи надежды.
— Ты всегда была сильной. Просто не замечала этого. Но я видел и вижу, как ты стараешься. И что ты сделала для меня. Я обещаю, что всё будет хорошо. И на нашей улице зажгут праздничные огни. Вот увидишь. Но можешь, пожалуйста, побыть сильной в последний раз? Прошу. Всё остальное я возьму на себя.
Он сел в кресло напротив, чувствуя, как напряжение последних дней уходит. В её палате он позволял себе быть не телохранителем, а просто любящим сыном.
— Скоро ты будешь дома, — тихо пообещал он. — Я для этого и работаю. Чтобы ты ни в чём не нуждалась. Всё будет хорошо. Ты главное слушайся врачей и хорошо кушай. Ладно? Договорились? А я буду приходить к тебе, как только будет возможность. Я помню о тебе каждый день. Ты не думай, что я забываю. Вовсе нет. График работы не позволяет видеться с тобой, когда мне этого хочется. Но это издержки. Нужно просто немного подождать, мам.
— Ты такой серьёзный. Всегда думаешь о ком-то, кроме самого себя, — вздохнула она, но в её голосе звучала нежность, а не упрёк. — И о деньгах. Ты слишком много тратишь на мои лекарства, Доминик. Я волнуюсь.
— Не волнуйся о деньгах. Я бы отдал всё, что у меня есть, ради твоего здоровья. Это не обсуждается, — его голос стал твёрдым, как камень.
— Как там Мэдисон? У вас всё хорошо? Если ты так много работаешь, то лучше бы проводил своё свободное время с ней.
Доминик помрачнел, пытаясь не вспоминать об этой женщине, которая вычеркнула его имя из своей жизни, как только появились действительно настоящие проблемы.
— Мам, я тебе отвечу, но давай договоримся больше не разговаривать о ней. Я не хочу вспоминать об этом каждый раз. Мне не то что больно, просто неприятен сам факт. Мы расстались. Не спрашивай почему. Ведь это уже не имеет значения. Сейчас у меня появилось интересное дело. Я надеюсь, что это лишь моя паранойя и интуиция меня просто подводит.
Женщина предельно ясно поняла, что лучше не тревожить старые раны Доминика, поэтому с радостью сменила тему разговора, поддержав его.
— Ты всегда был слишком любопытным. Не впутывайся в неприятности, сынок. Я этого не переживу.
— Обещаю, это просто формальность, — солгал он, чтобы не волновать её. — Никаких неприятностей. Мой единственный долг — заботиться о тебе. Лучше расскажи, как тут кормят. Ты так и не ответила. Хочешь, я принесу твой любимый шоколад или яблочный штрудель? Если тебе, конечно, можно это кушать... чёрт. Надо спросить у врачей твой рацион.
Женщина сжала его руку, ласково улыбнувшись.
— Милый. Всё, что я хочу, — чтобы ты был счастлив. Я обещаю, что буду сильной, буду бороться с болезнью. Но ты должен пообещать мне тоже. Обещай, что, несмотря ни на что, не потеряешь веру в людей и сможешь найти своё счастье, свой путь. А я постараюсь всегда быть рядом.
Он молча наклонился и поцеловал её в лоб. Затем слегка кивнул в знак обещания