Глава 1
Scarlet Silk and Icy Steel
Глава Первая
— У вашей матери вторая стадия рака желудка, переходящая в третью. Шансы на выздоровление довольно высокие, но лечение окажется затратным. Вы ведь понимаете это, не так ли?
Земля будто ушла из-под ног. Ещё вчера женщина спокойно сидела в кресле-качалке, вязала мягкие игрушки для детских домов — её любимое занятие. А сегодня её увезла скорая из-за желудочного кровотечения. При обследовании врачи обнаружили опухоль. И эту неприятную новость сочли нужным сообщить сначала ближайшему родственнику — Доминику Картеру, двадцатисемилетнему сыну пациентки.
— Да, я понимаю, — глухо ответил он. — Я осознаю, сколько это будет стоить. Я достану деньги.
— Отлично. Я понимаю, что вы оказались в тяжёлой ситуации и искренне вам сочувствую, но, к сожалению, страховка вашей матери просрочена. Вот примерная стоимость лечения.
Женщина лет сорока пяти протянула парню листок с круглой суммой. Пять нулей.
— Да, — неуверенно произнёс он. — Понял. Спасибо. Когда можно начать лечение?
— Хоть завтра. Но сначала нужно оплатить диагностику опухоли и все анализы, которые мы сегодня провели. Я выпишу чек. Оплатите его на стойке регистрации.
Она протянула ему бумажку. Доминик сжал её в кулаке, хотел скомкать, но, сдержавшись, сунул в карман куртки.
— Мне сообщить вашей матери о её состоянии или вы сами ей всё объясните?
— Сам, — коротко ответил он, покидая кабинет врача.
***
— Сынок, на тебе лица нет. Что сказали врачи? — женщина пыталась поймать взгляд сына в зеркале заднего вида, но он не мог найти в себе силы сказать матери правду.
— Сынок? Всё хорошо? Скажи мне... какая у меня стадия?
Доминик поднял глаза и, выдохнув, начал этот тяжёлый разговор:
— Вторая, переходящая в третью. Но ты не переживай. Врачи сказали, что у тебя отличные шансы на выздоровление. Всё будет хорошо, мам. — Он натянуто улыбнулся. — Я обо всём позабочусь. Завтра отвезу тебя в онкологическую клинику. Я поставлю тебя на ноги.
Женщина не выглядела шокированной. Рак желудка. Люди обычно теряют голову, узнав о таком диагнозе, но Маргарет словно уже знала и успела смириться.
— Это стоит дорого, сынок. Вы с Медисон собирались пожениться... Ты не обязан делать этого ради меня.
— Обязан! — выкрикнул он, теряя самообладание.
— Ты хоть представляешь, сколько стоит лечение онкологии без страховки?
— Уже представляю. Врач назвала примерную сумму. Я справлюсь. Только не волнуйся, хорошо? Просто продолжай делать то, что любишь. Позволь мне, как сыну, заняться всем остальным. Прошу.
Маргарет улыбнулась — мягко, тепло. В этой улыбке было больше благодарности и гордости, чем слов. Она не питала иллюзий — понимала, что одной ногой уже стоит в могиле. Но решимость сына придавала ей сил сильнее любого чудодейного лекарства.
***
Доминик вернулся домой напряжённый, подавленный. В доме пахло едой — вкусной, но аппетита не было вовсе.
— Как прошёл день, милая? Девушка сидела за столом, уминала пиццу, запивая ананасовым соком. Для Доминика оставила вторую коробку.
— Отлично. Поругалась с боссом — этот ублюдок опять пытался свалить на меня дополнительную работу! Я высказала ему всё, что думаю, и мне стало так легко! — она засмеялась. Доминику было не до смеха: мышцы на скулах сжались. — Поэтому я решила, ну его, эту работу. Ты ведь неплохо зарабатываешь, одной зарплаты хватит. А я буду дома печь кексы, торты. Вот, купила кулинарную книгу. Смотри, — девушка протянула ему книгу, ожидая хоть какой-то реакции.
— Моя мама умирает от рака желудка, — выдохнул он.
— Я не смогу содержать нас. Лицо девушки сразу изменилось. Она захлопнула книгу прямо перед ним — будто он разрушил её хорошее настроение.
— У неё вторая стадия, переходящая в третью. Но врач сказал, что шансы хорошие. Главное — начать лечение немедленно. Нужны все деньги, что мы сможем собрать.
— Мы?! — переспросила она, почти смеясь. — Я не собираюсь батрачить. Прости, но это не моя проблема. Мне жаль твою маму, правда. Но я здесь ни при чём. И раз уж так вышло, больше нет смысла скрывать. Он ждал другого — понимания, участия, хотя бы капли сочувствия. Но надежды рассыпались в пыль.
— Я ухожу к другому. Мы с ним уже третий месяц вместе. Хочешь знать, почему? Почему он, а не ты? Почему я выбрала его?
— Разве теперь это имеет значение? Убирайся. Сейчас же, — прошипел он, пытаясь подавить агрессию, похоронив ее глубоко внутри себя.
— С удовольствием. Я не останусь здесь ни на одну ночь. Ты мне противен. Противно смотреть на тебя — на твоё тело, на твои шрамы, на твои бессмысленные разговоры. Потратила два года впустую. Ты правда думал, что я буду тянуть на себе дом и твою больную мать? — она сказала лишнее. Любой другой сорвался бы, ударил. Но Доминик просто вышел из дома, захлопнув дверь. Девушка вздрогнула, но, быстро опомнившись, начала собирать вещи.
***
Закурив сигарету, парень решил прогуляться по ночному городу, стараясь не думать о словах Медисон. Что ему теперь делать после её признания в измене? Всё кончено. Отлично. Хотя правильнее сказать — всё чертовски плохо. Но сейчас не время для уныния. Нужно сосредоточиться на другом — на жизни матери.
— Всё как снежный ком, да? — выпустив струю дыма из лёгких, произнёс он, глядя в небо, будто ожидая ответа. Но небеса молчали. Бог, о котором столько все говорили молчал.
Нащупав телефон на дне кармана, Доминик пролистал контакты. На экране высветилась иконка — «Отец». Лаконично. Без украшений, без смайлов и скобок. Он колебался, потом, набравшись решимости, нажал вызов.
В трубке раздались мучительные гудки, казавшиеся бесконечными.
«— Ник... мальчик мой? Это ты?»
— Привет, отец.
«— И тебе привет. Как ты? Учитывая, что за последние три года я не услышал от тебя ни одного доброго слова — хреново.»
— Да. Я бы не позвонил, будь всё иначе.
«— Гордыня мешает? Корона не жмет?»
— Не гордыня, а гордость. Не будем возвращаться к тому, о чём я ненавижу говорить, ладно?
«— Хорошо, сопляк. Говори, что надо.»
— Раз уж ты никогда не участвовал в моей жизни, то, может, захочешь наладить отношения. Если, конечно, поможешь мне.
«— Торгуешься ты плохо.»
— Что есть, тем и торгуюсь. Мама... — он затаил дыхание. — Она больна.
«— Она с детства болеет. Каждый месяц стабильно. Что ты хочешь? Чтобы я сбегал ей в аптеку за аспирином? — проворчал старик, пытаясь понять, чего Доминик добивается на самом деле.»
— У неё рак. Вторая стадия. Рак желудка.
«— Сочувствую, сынок. Если ты надеешься, что я помогу деньгами — прости. Ты ведь знаешь, что у меня новая семья. Да и старшенького кому-то ведь надо поднимать на ноги. Позвони сестре. У неё муж бизнесмен, может, у неё найдётся желание помочь. Мне нечего предложить.»
— Ясно, — Доминик опустил телефон, даже не дослушав. — На что я рассчитывал, идиот, — тихо выругался он, почесав затылок.
Но слова отца подкинули идею. Скверную, но всё же идею. Сейчас он был готов стучаться в любые двери — даже в те, что давно захлопнулись перед ним.
Дозвониться до сестры не удалось. С чего бы ей отвечать? Старая обида, которую она так и не простила матери. Детская ревность проросла в ненависть, как сорняк, заполнивший всё сердце.
Звонки друзьям тоже ничего не дали. Все отнекивались — кто ссылался на долги, кто жаловался на трудные времена, кто просто не хотел связываться. У каждого были свои проблемы, и ни у кого не находилось места для его.
Одна за другой двери захлопывались перед ним, погружая в холодную реальность. Он остался один на один с бедой. Имел семью, девушку, друзей — в теории. А на деле оказался брошенным, униженным, ненужным.
Затушив сигарету о кожу ладони, он сцепил зубы. На руке остался свежий ожог — очередной шрам, те самые, которые Медди, как оказалось, ненавидела больше всего.
Покопавшись в телефоне, он наткнулся на знакомое имя.
— Точно. У меня ведь остался номер майора... Что ж, возвращаемся к истокам.