basilisk bride

 Мы смотрели друг на друга. Он догадается, что я чаровница, догадается... что же делать? Что придумать? Быть может, поцеловать его? Сказать, что страсть как влюбилась и хочу поскорее консумировать брак, чтобы его мама не повлияла на нас? Даже если он после меня отправит на эшафот, умру уже не девственницей, и, возможно, проведу самую волшебную ночь в своей жизни.

Пока я раздумывала над этим планом и со всё возрастающим желанием смотрела на губы Чонгука, король прикрыл глаза и... перекатился в сторону, словно уснув. Я так изумилась, что ещё минуту лежала неподвижно, глядя в потолок. Приподнялась, провела ладонью над его закрытыми веками, но густые ресницы даже не дрогнули. На всякий случай проверила пульс – размеренный. Ох, неужели всё-таки сработало?

Фух, мои способности всё-таки не подвели меня. Какая радость! И чешуйка пригодилась.

И в этот момент на глаза попалось что-то позолоченное, выглядывающее из-под подушки. Приподняла и... ура, это же Рог Ильдивы! Схватив его, я зажала его в руках и... посмотрела на Чонгука. Тяжесть собственного поступка опустилась на мои плечи. Нет, я не могу. Не могу забрать у Чонгука то, что ему действительно важно. Тем более, если он женится на мне и не получит долгожданные способности, то этот Рог будет для него единственным выходом. Я не могу предать его. Не могу лишить его возможности оборачивать смертоносные силы вспять.

Это важнее моей жизни. Я вдруг поняла, что Чонгук более чем важен для меня. Я никогда ни о ком не заботилась, вела себя эгоистично, ведь так меня учили. Но Чонгук показал мне, что есть нечто большее, чем просто собственные желания. Есть ответственность, всепрощение... любовь. И это то, к чему я всегда стремилась душой.

Поэтому и не могу обокрасть.

Вздохнув, я вернула Рог на место и побрела назад. Пока возвращалась, вспомнила, как когда-то в детстве мадам Эрвие услышала, как я высказалась на грубом шейхинском – подхватила одно из выражений того старого матроса. Она побледнела, покраснела и сказала:

– Леди так не выражаются!

– А как выражаются леди? – наивно хлопнула я глазами, а гувернантка призадумалась.

Наконец, её лицо озарилось догадкой и она выдохнула:

– Например, упоминанием святых!

Мимо пробегал ёжик. Я широко оскалилась.

– Ёжики святые!

Мадам Эрвие чуть себя по лбу не стукнула, но с тех пор я частенько стала ограничивать себя и заменять «шевие нашахар» на «святых ёжиков». Смысл был разный, но эмоциональный окрас одинаковый!

Но сейчас хотелось выражаться более смачно. Сапфир закрыл окно обратно, а потом вместе со мной вернулся в комнату. Жучок с удивлением оглядел меня.

– А где Рог? Не нашла? Прокололась? Что случилось-то?

Он никак не мог прочитать эмоции на моём лице. Я и сама себя не понимала. Ведь если не раздобуду Рог, то мне конец. Убить Горта не могу, выполнить его условия – тоже. И ведь пошла на это, согласилась в таверне, а ночью сдала назад... глупо и беспечно.

– Не прокололась, – ответила тихо, обнимая себя руками. – Просто не могу. Этот Рог важен Чонгуку. А Шах... пусть провалится со своей меркантильностью. Не хочу вновь стать его добытчиком. Хватит.

Жучок смотрел на меня как на сумасшедшую. Даже поглядывал в сторону ночной рубашки, видимо, подумывая сделать из неё смирительную, но в итоге так и не решился. Я разделась и легла спать. Сердце всё ещё безумно колотилось, едва я вспоминала почти обнажённого Чонгука. Странное влечение, которого я не испытывала прежде ни к одному мужчине, волновало меня и заставляло отгонять неуместные фантазии.

Кажется, теперь я понимаю, как Энриетта влюбилась в Фаэля...

Это было последней связной мыслью перед тем, как я провалилась в сон.

– Ваше высочество... ваше высочество, просыпайтесь! – тормошила меня за плечо Эда, но я не хотела пробуждаться.

Снилось что-то очень приятное, фиалковое поле, чистое небо и единороги... почему последние? Наверное, потому что их считали вымершими точно так же, как и василисков. Ан нет, василиски вон оказались живёхоньки, так, может, и единороги существуют?

И вообще, может, Рог Ильдивы сделан именно из него?

Я резко села на кровати, отчего у меня закружилась голова. Вновь упала на подушки и несколько секунд изучала балдахин, пытаясь прийти в себя. Пришла. Повернулась к испуганной Эде.

– Ваше высочество, вставайте! Я уже час пытаюсь вас добудиться. Вам ведь сегодня на следующее испытание Пути невесты. Боюсь, если вы опоздаете, её величество будет только рада признать ваш проигрыш.

– Не выдумывай, – резко одёрнула я служанку. – С чего бы её величеству желать моего проигрыша? Лишнее болтаешь.

Девушка повинно опустила голову, а я наконец поднялась на ноги. Нельзя, чтобы слуги шептались о моих плохих отношениях с вдовствующей королевой, даже если они и в самом деле оставляют желать лучшего. Впрочем, Энриетта сама призналась, что начала питать ко мне уважение, а это уже кое-что.

Времени на сборы действительно было совсем немного. Пришлось поторапливаться. После того, сколько влила силы в свои слова для пленения Чонгука, даже с использованием чешуйки ехидны, я себя чувствовала не слишком бодрой. Поэтому и проспала почти до обеда.

На завтрак времени и вовсе не осталось, поэтому на следующее испытание я отправилась на голодный желудок. Надела светло-бирюзовое платье с белыми рукавами-воланами из полупрозрачной ткани, но благодаря их многослойности родимое пятно надёжно спрятано, и лёгкие туфельки. Волосы собрали в косу, лишь пара светлых прядей обрамляла лицо.

– Всё готово, – улыбнулась Эда, довольная своей работой.

– Отлично... позови лакея, чтобы он проводил меня к месту сбора.

– Глупая ты, – высказался Сапфир, когда Эда вышла. – Пожале-е-ешь!

– Может быть, – легко согласилась я, – но мои чувства сильнее меня.

Вскоре за мной зашёл лакей. В парке уже собрались зрители. Для испытания использовался летний домашний амфитеатр, и сейчас на местах зрителей сидели придворные, в том числе королева с фрейлинами. Все женщины и девушки полностью оправились от последствий нападения мыши и чувствовали себя прекрасно.

На сцене стояли глиняные горшки, тележки с зёмлей и столы, на которых располагались поддоны с рассадой. Я замедлила шаг, когда подходила к сцене. Первым меня заметил церемониймейстер. Он широко улыбнулся.

– Ваше высочество, как мы рады вас видеть! Прошу вас, проходите сюда. Музыканты, играйте!..

Я теперь заметила в отдалении несколько скрипачей, и едва они начали играть, королева поднялась с места. Музыка вновь затихла, а её величество подошла ко мне и дала команду церемониймейстеру не вмешиваться.

– Сначала я хочу устроить ещё одно дополнительное испытание. Совсем небольшое, но важное. Что скажете, ваше высочество?

Я напряглась. Что я могла сказать? Отказаться? Вряд ли у меня есть выбор. Её вопрос был жестом вежливости, а не действительно проявлением интереса. Мне следовало согласиться. Вот только согласиться на что?

– Как я могу противиться воле вашего величества?

Королева удовлетворённо кивнула и обернулась к Дженни. Девушка подошла ближе, и теперь я увидела у неё в руках продолговатую деревянную коробочку с примечательными вензельками. Королева распахнула крышку. Внутри оказались три привязанные сферы, сияющие белым. Размером почти с мой кулак, они рвались вверх, но ремешки держали их крепко.

– Вы знаете, что это, ваше высочество?

Знала. Сферы души. Они раскрывают душу каждого. В каждом из нас живут тьма и свет. Две сферы откроют черноту твоей души, подкинут самое мерзкое воспоминание, которое откроется только тебе, но все увидят вокруг тебя чёрный ореол, а третья, единственная, покажет всё хорошее, что есть в тебе. И главное сделать правильный выбор. Считается, что если человек добрый и делал добро, то он легко найдёт третью сферу, которая озарит его прекрасным воспоминанием.

Вот только я не была уверена, что найду нужную сферу, а на то и королевский расчёт. Посмотреть, какая у меня душа, какой ореол засветится вокруг меня.

Я часто обманывала. И воровала. И дралась. Делала больно тем, кому не хотела. Прикрывалась там, где не имела права. Меня не назвать хорошим человеком. И мало каким поступком в своей жизни я могу гордиться.

– Не имею представления, – пожала плечами я, ведь энладка не может знать об особенностях таких шейхинских артефактов.

– Это Сферы души. Они покажут нам, чего в вас больше: тьмы или света. Вам всего лишь нужно выбрать одну. Но делайте выбор не разумом, а сердцем. Душой, если будет угодно.

Я понятливо кивнула, но нервозность не прошла. Что будет, если провалю это задание? Словно в насмешку в амфитеатре появился Чонгук. Он заложил руки за спину, наблюдая за своей матерью. На мгновение мы встретились взглядами – его был благодушный и приветливый. Он не знал, что мы виделись ночью, и я почти украла то, что не должна была. То, что было очень важно для него. И лишь в последний момент отказалась от собственного плана.

Как я могла думать, что хорошая, когда планировала поступить столь подло лишь для своего спасения? Увы, во мне нет ни капли жертвенности.

Чонгук был всё так же хорош. В тёмных узких брюках, высоких сапогах и белой рубашке с жилетом. Он редко носил сюртуки, впрочем, с нашей жаркой погодой это и неудивительно.

Я резко отвернулась от короля, больше не в силах выдерживать его великолепие. Чувство вины с каждой минутой затапливало меня всё сильнее, и я из последних сил гнала его. Энриетта выпустила Сферы и те одна за другой подлетели ко мне, закружили, позвали. Каждая хотела, чтобы я дотронулась именно до неё.

Я вспомнила, как я лет в десять приютила маленького котёнка. Но этого недостаточно для того, чтобы назвать себя хорошей. Перечисляла деньги на благотворительность? Не так много, как могла бы. Сидела у постели мадам Эрвие, когда та болела? Скорее, это была моя корыстная цель, ведь мадам Эрвие одна из немногих, кого я действительно любила и уважала, так что это тоже не считается за доброту. Не грубила в ответ тем, кто этого заслуживал? Просто не хотела нарываться на неприятности.

Была ли я доброй? Хорошей? Вряд ли. Я сомневаюсь в том, что света в моей душе больше, чем тьмы.

Я потянулась указательным пальцем вверх, особо ни на что не рассчитывая. Один из трёх шаров словно сам прыгнул ко мне, и я схватила его ладонью, сжав. Меня унесло в водоворот воспоминания...

– Она милая, – мужской голос, полный нежности.

Я не вижу его, лишь слышу, а смотрю на крохотную девочку не старше двух лет, сидящую в роскошной детской комнате. Она играла пирамидкой, собирая одно деревянное колечко за другим, и при этом имела такой задумчивый вид, что становилось смешно. На ней было светлое платье, словно кукольное, а жидковатые волосы прибраны в два хвостика, торчащих в разные стороны. Светловолосый ребёнок действительно был хорошеньким.

– Не просто милая, – возразил женский голос, – она – восхитительная. Разве ты не видишь?

– Вижу, – со смехом отвечал мужчина. – Но мне так жаль, что уже пришлось заключить брачный договор. У неё нет права выбора.

– Поверь мне, когда она познакомится со своим женихом, она будет нам благодарна.

Девочка слышала разговоры, но вряд ли обратила на них внимание. Она взяла в руки куклу, и теперь мой взгляд сосредоточился на ней. Я шумно выдохнула. Эта та самая кукла, с которой меня нашли.