18. Тишина на пледе
Солнце поднялось выше, но на вершине горы не чувствовалось жары - лёгкий ветер, гуляющий между камнями и травами, сдувал лишнее тепло, оставляя лишь приятную свежесть. Семеро сидели на большом пледе, расстеленном прямо на зелёной траве. Плед был недорогим, без пушистых ворсинок и ярких узоров, но выглядел новым - будто его постелили сегодня впервые.
Корзинки с едой стояли открытыми, обнажая содержимое: онигири, завернутые в листья водорослей, нарезанные овощи, несколько кусочков жареной рыбы и аккуратно скатанные рисовые колобки.
Аля сидела с краю, поджав под себя ноги, и рассеянно смотрела в одну точку. Её мысли ворочались медленно, как тяжёлые камни.
<"Капец... я сегодня уже слишком сильно высветилась. Ладно, легенду рассказывала, но драка... во всём этот с бешенством и этот урод виноваты. Ладно, нужно побыть тихой">
Она взяла маленький онигири и откусила крошечный кусочек - без аппетита, скорее по привычке.
Танджиро, сидевший напротив, оглядел поляну, потом перевёл взгляд на деревья у подножия горы, где несколько воронов устроились на ветках, терпеливо ожидая своего часа.
«Всё-таки тут хорошо, - сказал он, и в его голосе слышалось спокойное удовлетворение. - И есть где посидеть, и где погулять, и деревья возле горы есть - чтобы наши вороны-касугай могли отдохнуть».
Незуко расположилась чуть поодаль, разломив остатки онигири на мелкие кусочки. Она раскладывала их на отдельной тряпице, и вороны - шестеро чёрных птиц с блестящими перьями - слетелись к ней, усевшись на траве перед девушкой. Они терпеливо ждали, когда Незуко бросит им очередное угощение. Вороны Танджиро, Зеницу, Иноске, Геньи, Канао и Али - все были здесь, собранные в одной точке, словно и они участвовали в этой встрече.
Иноске потянулся через весь плед к корзине с едой, едва не опрокинув миску с рисом.
«Эй, ты что творишь?» - возмутился Зеницу, перехватывая его руку. - «И сними уже маску, а то весь плед перепачкаешь».
Иноске замер, будто впервые услышал эту просьбу. Потом дёрнул плечом, стянул кабанью голову и отбросил её в сторону на траву.
Аля, которая как раз поднесла онигири ко рту, застыла с открытым ртом.
<"КАКОГО ХУЯ ЭТОТ УРОД КРАСИВЕЕ МЕНЯ?! Хотя рядом с ним уродка я">
Её мысли заметались, как потревоженные птицы. Рядом с ней Генья, который до этого смотрел в сторону леса, перевёл взгляд на Иноске и тоже замер.
<"...а чо он такой красивый? У него рожа женская">
Иноске, не заметив ничьих взглядов, сгрёб в охапку несколько онигири и принялся жевать с той же скоростью, что и раньше. Только теперь без маски было видно, как у него раздуваются щёки - и это зрелище разрушало любое впечатление от его внешности.
Аля быстро отвернулась и сделала вид, что её очень интересует содержимое своей корзинки.
<"А он точно не снял голову с какой-то девушки? Если он сделал так с кабаном, то не факт, что он так не сделает с человеком">
Генья тоже отвернулся и уставился в траву.
Иноске продолжал есть - он тянулся к еде с такой скоростью, будто боялся, что кто-то успеет раньше. Хватал онигири, отправлял в рот, почти не жуя, и тут же тянулся за следующим. Щёки его раздувались, и выглядело это так, словно он участвовал в соревновании по поеданию.
Зеницу сидел рядом, скрестив ноги, и наблюдал за ним с лёгкой брезгливостью, граничащей с привычкой:
«Эй, подавишься!»
Иноске, не прекращая жевать, промычал: «Ам-ам-ам!» - и даже не моргнул.
Зеницу вздохнул и отвернулся.
Канао и Зеницу тоже ели, но совсем иначе - не спеша, аккуратно откусывая маленькие кусочки. Канао сидела с идеально прямой спиной, отламывала по чуть-чуть от онигири и долго жевала, глядя куда-то вдаль. Зеницу ел с задумчивым видом, время от времени поглядывая на Незуко.
<"Думаю, лучше до конца встречи молчать..."> - подумала Канао и опустила взгляд.
Генья сидел с краю пледа, почти на траве. Его тарелка была почти пустой - он редко тянулся за едой и продолжал молчать. Не смотрел ни на кого, но и не отворачивался, словно застыл в нейтральной позе, не желая привлекать к себе внимание.
Аля тоже молчала. Она ела медленно, без особого аппетита, позволяя своему взгляду скользить по компании - от Танджиро к Незуко, от Незуко к Канао, от Канао к Генье. Ни на ком её взгляд не задерживался подолгу.
А время шло.
--------------------
Спустя час, когда почти вся еда была съедена, а корзинки опустели, Танджиро принялся раскладывать оставшееся. Он делал это аккуратно, бережно, будто каждое онигири было драгоценностью.
Аля, увидев, что он протягивает ей свёрток с едой, качнула головой:
«Мне не надо».
Она уже прикидывала, как быстрее добраться до дома и завалиться на кровать, чтобы переварить этот длинный, насыщенный конфликтами день.
Танджиро не стал настаивать. Он просто кивнул и убрал свёрток обратно в корзину.
Все поднялись с пледа, отряхнулись. Спустились с лестницы молча, без лишних слов - гуськом, как и пришли, но теперь не по двое, а кто как шёл, каждый в своих мыслях.
У подножия горы они разошлись.
Генья свернул в сторону поместья Камня раньше всех - не попрощавшись, даже не кивнув. Он просто развернулся и зашагал прочь, и тени деревьев поглотили его фигуру.
Остальные замешкались.
Аля шла впереди всех, глядя себе под ноги. В её голове было пусто и вязко, как в полусне после долгого дня.
<"Фу-у-ух, вот и прогулка. Даже не знаю, что хуже: драки и конфликты, как сегодня, или ходить и стесняться заговорить, как в прошлые разы?.. У меня такое чувство, что я что-то забыла">
Она перебрала в памяти утро, обрывая мысли одну за другой. Встреча у лестницы. Дорога на гору. Легенда о семерых. Драка. Крик Канао. Её собственное фальшивое извинение. Генья на краю обрыва. Потом еда, вороны, молчание.
И вдруг - мысль пришла из ниоткуда, яркая и оглушительная, как молния в ясном небе.
Аля остановилась как вкопанная и выпалила на весь лес, на чистом русском:
«ПИЗДЕЦ, А КАК ЖЕ СТРАТЕГИЯ!»
Она схватилась за голову, сжала волосы у висков, будто пытаясь удержать ускользающую мысль. Резко развернулась, обводя глазами притихшую компанию.
«Канао-сан!»
Канао, которая уже взяла свою корзинку и собралась идти в сторону поместья Бабочки, удивлённо обернулась:
«А?»
Аля подошла к ней, выдернула из рук корзину и прижала к себе:
«Давай я провожу тебя».
Канао растерянно моргнула. Потом на её лице появилась лёгкая, несмелая улыбка - та, что бывает, когда не знаешь, как реагировать на неожиданную доброту.
«Ха!? Ой... д-да! Давай...»
«Заодно и помогу донести», - добавила Аля, уже шагнув вперёд.
«Да ты что, не стоит, Имми-сан!»
«Стоит, стоит. Это банальная вежливость».
Канао посмотрела на неё, потом на корзину в её руках, и, помедлив, сказала:
«...Если станет хотя бы немного тяжело, скажи».
Аля усмехнулась:
«Не переживай».
В этот момент сзади, совсем недалеко, донёсся негромкий разговор. Аля и Канао невольно прислушались.
Танджиро стоял лицом к Зеницу и Иноске и говорил с ними вполголоса, словно не хотел, чтобы его слышали остальные:
«Иноске, Зеницу, я точно могу вам доверять?»
Зеницу тут же встрепенулся, в его голосе прорезалась странная, почти радостная поспешность:
«Конечно! Давай-давай-давай, иди куда ты там хотел. А мы с Незуко-тян сейчас пойдём - и по-быстрее».
Аля обернулась и прищурилась:
«Что за спор?»
Зеницу пожал плечами, стараясь выглядеть непринуждённо:
«А мы не спорим. Танджиро просто попросил нас проводить Незуко-тян».
Аля хмыкнула и, наклонившись к уху Канао, прошептала несколько слов - совсем коротко, в две-три фразы. Канао кивнула и тихо ответила:
«Только за».
Аля выпрямилась и оглядела парней:
«Незуко, не хочешь пойти с нами? Я могу проводить вас обоих».
Незуко, которая до этого молча наблюдала за воронами и не вмешивалась в разговоры, обрадовалась:
«Да, давай!»
Канао кивнула ей и добавила, обращаясь к Танджиро:
«Танджиро-кун, не волнуйся. Мы позаботимся о Незуко-чан».
Танджиро улыбнулся той мягкой улыбкой, которая появлялась на его лице, когда он мог доверить сестру кому-то другому, и махнул рукой:
«Отлично, тогда я побежал. Пока-пока всем!»
Он развернулся и быстрым шагом направился в ту сторону, куда за несколько минут до этого скрылся Генья.
Зеницу проводил его взглядом, потом перевёл взгляд на Незуко, которая уже стояла рядом с Алей и Канао, и скрестил руки на груди.
«Тц. Пойдём, Иноске».
Иноске, который всё это время стоял чуть поодаль и ковырял землю носком сандалии, поднял голову:
«А? Куда?»
«Домой».
«А, ну давай».
Компания разошлась. Канао, Аля и Незуко двинулись в сторону поместья Бабочки - Аля с корзиной на плече, Канао рядом, Незуко чуть впереди. Зеницу и Иноске зашагали к своим квартирам в кварталах для простых охотников. Танджиро скрылся в лесу.
--------------------
Генья тем временем уже вышел на пустынную тропу, ведущую к владениям Гёмея. Его шаги были тяжёлыми, но не от усталости - просто не хотелось никуда идти. Не хотелось возвращаться, не хотелось думать, не хотелось чувствовать.
<"Уж лучше бы дал Танджиро сказать об этом. В принципе, они-то и правы - я слабак тот ещё. Из-за меня вся атмосфера испортилась... Какой же я идиот... Ненавижу себя">
Он сжал кулаки и опустил голову, глядя себе под ноги.
«Генья!»
Крик донёсся со стороны леса, оттуда, где тропа расширялась и терялась среди деревьев. Генья поднял голову и не успел даже оглянуться, как на его спину с разбегу прыгнул Танджиро - несильно, почти по-дружески, но неожиданно.
«Генья! - Танджиро сполз с него и встал рядом, улыбаясь. - Поговорим?»
Генья замер. Потом медленно выдохнул - долго, будто выпускал из груди всё, что там накопилось.
«Д-да... конечно».
Танджиро сжал его плечо и потянул вперёд, в ту же сторону, куда шёл Генья. И они пошли рядом - молча, но это молчание было совсем другим, не похожим на то, что царило на горе несколько часов назад.