6. странное отступление
Архивы поместья Бабочки пахли старой бумагой, пылью и слабым, горьковатым ароматом лекарственных трав, витавшим во всём доме. Аля, стоя на небольшой лестнице-стремянке, аккуратно протирала сухой тряпкой корешки старых фолиантов. Ей нравилась эта работа. Здесь был идеальный, предсказуемый хаос, который можно было привести в безупречный порядок.
«Март, отбор. Середина марта - первый демон. Следующий день - то самое письмо. И вот уже почти апрель... Куда время-то пролетает?» листала она страницы прошедшего месяца.
За это время было ещё два задания. Оба - на редкость неинтересные. Один демон-бродяга, пугавший старух у колодца, другой - что-то слизкое, жившее в канализации. Обоих она победила с той же холодной методичностью, что и Дока.
<"Наверное, мне везёт на идиотов. Или организаторы решили, что девочке с розовым мечом большее и не доверишь. Хотя, черт, а я и не против. Геройство - это для тех, у кого в голове ветер"> размышляла она, расставляя папки по годам.
Работа была закончена. Спустившись, она вышла в коридор и направилась к выходу в сад. По пути её путь лежал мимо приоткрытой двери на кухню. Оттуда доносились сдержанные, но оживлённые голоса: серебристый и точный - Шинобу, мелодичный и мягкий - Мицури, и знакомый, тёплый тембр Сабурины. Аля замедлила шаг.
Подслушивать было некрасиво, но... <"Ну, я просто медленно иду. А если они говорят громко - это их проблемы"> мгновенно оправдалась она перед самой собой и замерла у стены.
Шинобу, её голос был спокоен, но в нём вибрировала тонкая, как лезвие её меча, сталь недовольства, рассказывала Сабурине о вчерашнем суде. История была настолько нелепой, что Аля невольно прижалась к прохладной стене.
«Он... носил с собой демона? Свою сестру? И этот молчаливый чурбан, Томиока... пощадил их?» Удивление Сабурины зеркально отражало её собственное. Мицури, как всегда, изливала поток сочувствия: «Они такие ми-и-илые! Я рада, что Ояката-сама проявил милосердие!». А Шинобу, с той самой редкой откровенностью, которую она позволяла себе только с Сабуриной и Мицури, холодно заметила: «Я бы предпочла более... гигиеничное решение. Демон есть демон».
Потом Сабурина спросила, как они выглядят. И Шинобу начала описывать. «...мальчик с добрыми глазами, бордовым шрамом на лбу, с тёмно-красными волосами и...»
Мозг Али выдал мгновенную, чёткую картинку. Парень в маске лисы. Тот самый, что вцеплялся в руку психопату со шрамом.
В голове у Али что-то щёлкнуло, а потом грохнуло. Без единой мысли, на чистом рефлексе, она оттолкнулась от стены, подскочила к распахнутому окну рядом и влетела в кухню, цепко ухватившись за подоконник.
«У этого идиота случайно не было чёрных волос с красными концами?!» - выпалила она, даже не поздоровавшись. Её красные глаза горели не любопытством, а скорее возмущённым узнаванием.
Три пары глаз уставились на неё. Мицури ахнула, Сабурина прикрыла рот рукой, а Шинобу лишь медленно, как бы нехотя, кивнула.
«Так и есть! Это же тот самый "герой" с финального отбора! Тот, что вскакивал защищать двойняшку! Пацан с маской лисы!» Чувство было странным: не страх перед демоном, а острое, почти личное раздражение. Этот мальчишка, который и тогда пытался всех мирить, умудрился влезть в историю покруче всех.
«Аля, что ты...» - начала Сабурина, но Аля её перебила, спрыгнув на пол.
«Объясняю. Этот Камадо был на финальном отборе. В конце, когда тот псих со шрамом набросился на девочку-организатора, этот вот, - она ткнула пальцем в воздух, - вскочил с воплями «отпусти, а то сломаю руку!». Заделался в героя. Хотя в итоге всё равно влип в общую потасовку.»
Шинобу не моргнув глазом подняла чашку, сделав маленький глоток. Её взгляд стал острым, как лезвие скальпеля. «Канао-тян, которая тоже была на отборе, упоминала» её голос был сладким, как сироп, и таким же липким «...что некая девушка с... запоминающейся внешностью была одной из первых, кто начал ту самую драку. И, кажется, она же назвала всех остальных «бешеными» и «психами». Не узнаю ли я в этой дерзкой особе тебя, Аля-тян?»
<"Канао! Предательница! Настучала! Хотя... стоп. Она просто констатировала факт. И миленькая же она, чёрт. Ох уж эта женская солидарность, она всегда меня подводит">. Внешне же Аля лишь презрительно фыркнула.
«Мои слова за оскорбления считать нельзя. Это была диагностика. А если они на правду обиделись, то это их проблемы как обидчивых лузеров». И, не желая продолжать дискуссию, она снова выскользнула в сад.
Но уши её всё ещё были настороже. И она поймала оброненную Шинобу фразу: «...теперь они будут проходить лечение и восстановление исключительно здесь, в поместье Бабочки. Под присмотром».
Мысли тут же рванулись по знакомой колее. Она вспомнила семейные хроники, которые изучала в архивах Имми. Один из её предков, ещё в эпоху Эдо, убеждал тогдашнего Убуяшики: «Нам нужны официальные связи с правительством. Тень - это сила, но признание - это ресурсы. Мы не можем вечно скрываться». Тот Убуяшики пошёл на компромисс. Не полное признание, а тихий договор с верхами. Теперь правительство Японии знало о демонах и тайно финансировало Корпус, обеспечивало материалы, прикрытие. Но знание это оставалось уделом избранных: высших чиновников, верхушки полиции, специальных врачей. Для простых людей демоны были либо сказкой, либо личным кошмаром, о котором молчат. Благодаря этому договору у Корпуса появились свои закрытые клиники. Но если раны были отягощены демонической магией, проклятием или чем-то столь же экстраординарным - пациента везли сюда, к Шинобу.
И тут, словно подливая масла в огонь, из окна донёсся очередной фрагмент: «...в данный момент Танджиро-кун и его товарищи уже находятся на восточном крыле...».
Больше Аля не выдержала. Снова вспрыгнув на подоконник и перегнувшись внутрь, она рявкнула: «Шинобу-сан! Где сейчас они находятся? Точные координаты!» Услышав ответ, она сорвалась с места и помчалась по скользким от прохлады ранней весны коридорам. Позади остались смешки: усмешка Шинобу, весёлый хохоток Мицури и комментарий Сабурины: «Кажется, эти «товарищи» - те самые мальчики с финального отбора».
«Иноске в маске кабана. Зеницу, тот самый паникёр. И «герой» Танджиро. Трио идиотов в сборе» - мысленно прошипела она, уже подбираясь к указанной комнате. Дверь была приоткрыта. Она прильнула к щели, превратившись в эталон шпиона.
В комнате было тихо. Танджиро сидел у постели маленькой, спящей девочки (Незуко, поняла Аля), с лицом, полным такой откровенной, дурацкой заботы, что это вызывало раздражение. Иноске что-то бормотал, размахивая руками, а Зеницу, бледный, сидел в углу и, кажется, молился. Картина была настолько мирной и настолько нелепой в контексте всего, что она о них знала, что Аля невольно задержалась.
И тогда Танджиро поднял голову. Его тёмно-бордовые глаза, удивительно ясные, встретились с её взглядом в щели. Он не испугался, не насторожился. Он... улыбнулся. Той самой, дурацкой, солнечной улыбкой.
«Ой, здравствуйте!» - он тут же вскочил и поклонился. «Меня зовут Танджиро Камадо! А это Иноске Хашибира и Зеницу Агацума! Вы ведь с финального отбора? Как вас зовут?»
Иноске зарычал, Зеницу взвизгнул: «Она! Та самая, что ворон собирала и называла нас бешеными!»
Она не ответила. Она просто резко встала во весь рост, с громким стуком захлопнула дверь перед самым носом Танджиро и бросилась прочь. Её каблуки отчаянно стучали по паркету, пока она бежала, не разбирая пути.
«Идиоты! Все трое! Особенно этот Танджиро! С его дурацкими добрыми глазМарт, отбор. Середина марта - первый демон. Следующий день - то самое письмо. И вот уже почти апрель... Куда время-то пролетает?»ами! Кто так встречает того, кто подглядывает в дверь?! Ненормальный! И зачем я вообще туда пошла? Какой позор! Хотя... какого чёрта позор? Я ничего позорного не сделала! Я просто ушла. Просто не захотела общаться. Это нормально. Абсолютно нормально и логично. Они - клоуны, я - нормальный человек. Вот и всё».
Не терпя этого чувства - этого позора, которого на самом деле не было, - Аля покинула поместье Бабочки, даже не попрощавшись с сестрой. Ей нужно было в свою крепость, в свою комнату, где всё было разложено по полочкам и где не было места для глупых, неудобных улыбок и трещин в собственном высокомерии.