Глава 9
Лианна
Внедорожник хищно рыкнул в последний раз и резко затормозил, взвизгнув широкими шинами по мелкому гравию. Молясь, чтобы меня не вырвало от этой безумной гонки по ночным серпантинам, я вцепилась побелевшими пальцами в кожаное сиденье. За окном не было ни знакомых обшарпанных панелек моего района, ни тусклых фонарей. За тонированным стеклом возвышался массивный, почти брутальный особняк из темного камня и стекла, скрытый за высоким забором в гуще соснового леса. Никакого вычурного блеска, как у Себастьяна. Только строгие линии, глухие тонированные окна и абсолютная, давящая изоляция.
Мое сердце пропустило удар, а затем забилось где-то в горле.
— Какого черта, Дамиан?! — я резко повернулась к нему, сжимая в руках свой бесполезный клатч так, словно он мог послужить мне оружием. — Где мы?
Дамиан заглушил мотор. В наступившей тишине салона звук отстегивающегося ремня безопасности показался мне оглушительным выстрелом.
— Дома, — спокойно ответил он, поворачиваясь ко мне. Его темные глаза насмешливо блеснули в полумраке. — Добро пожаловать, мышка.
— Это твой дом! Не мой! — мой голос сорвался на возмущенный крик. Истерика, которую я так старательно давила в себе весь этот чертов вечер, наконец-то прорвала плотину. — Ты совсем больной?! Отвези меня обратно! Сейчас же!
— Обратно? — Дамиан лениво изогнул бровь, не делая ни малейшей попытки завести машину. Он откинулся на спинку сиденья, скрестив на груди руки со сбитыми костяшками, и откровенно наслаждался моим бешенством. — В ту тесную клетушку на четвертом этаже? Туда, где твоя мать смотрит сквозь тебя, как через пустое стекло, а отчим боится лишний раз вздохнуть? Ты правда хочешь вернуться в эту могилу, Лия?
— Это не твое дело! Это моя жизнь! — я ударила кулаком по приборной панели, но пластик даже не скрипнул. — Ты не имеешь права меня похищать! Я вызову полицию! Я закричу!
— Кричи, — он усмехнулся, и в этой хриплой, вибрирующей усмешке было столько самоуверенности, что мне захотелось его ударить. — Ближайшие соседи в пяти километрах отсюда. А полиция... ну, можешь попробовать. Только скажи им, чтобы приезжали сразу с мешками для трупов, если решат войти на мою территорию.
Я задохнулась от возмущения и страха. Воздух в раскаленном салоне внезапно стал слишком плотным.
— Я никуда с тобой не пойду, — процедила я сквозь зубы, вжимаясь в спинку пассажирского кресла и демонстративно скрещивая руки на груди. Моя упрямая челюсть выдвинулась вперед. — Я буду сидеть здесь. До утра. До завтрашнего вечера. Пока мы не поедем обратно в город.
Дамиан смотрел на меня несколько секунд, а затем его плечи затряслись от низкого, искреннего смеха. Он смеялся надо мной! Моя ярость, мой протест — все это для него было лишь забавным спектаклем.
— Какая дерзкая девочка, — промурлыкал он, и от этого тона у меня по спине побежали горячие мурашки. — Зеленое платье определенно пробудило в тебе змею, Лия. Мне нравится.
Он резко распахнул свою дверь и вышел в удушливую летнюю ночь. Я судорожно потянулась к кнопке блокировки дверей, но не успела. Дамиан оказался у моего окна с пугающей скоростью. Он распахнул пассажирскую дверь настежь, впуская в салон запах хвои и раскаленного асфальта.
— Выходи.
— Пошел к черту! — я вцепилась обеими руками в ремень безопасности, натягивая его как спасательный трос.
Дамиан лишь покачал головой. В одно плавное, звериное движение он наклонился в салон. Его широкие плечи полностью заблокировали мне выход. Я почувствовала жар его тела и терпкий запах виски. Он перехватил мои запястья одной рукой — легко, словно я была куклой, — а второй нажал на замок ремня. Металл щелкнул.
— Не трогай меня! — я забилась в его хватке, попытавшись пнуть его коленом, но узкая юбка шелкового платья сковала мои движения.
Дамиан даже не поморщился. Он перекинул свою тяжелую руку мне за спину, обхватывая за талию, а второй нырнул под мои колени.
— Осторожнее, мышка. Порвешь свой красивый шелк, который так заботливо оплатил мой братец, — насмешливо прошептал он прямо мне в губы.
В следующую секунду мир перевернулся. Я вскрикнула, когда Дамиан рывком вытащил меня из машины и, не дав моим ногам коснуться земли, забросил меня на свое широкое, как скала, плечо. Кровь мгновенно прилила к голове. Мой живот больно впечатался в его твердые мышцы. Изумрудный шелк задрался высоко по бедрам, обнажая ноги, и я почувствовала, как его горячая, широкая ладонь крепко легла прямо на мое обнаженное бедро, удерживая меня на месте. От этого властного, бесстыдного прикосновения меня словно ударило током.
— Пусти, ненормальный! Поставь меня на землю! — я отчаянно заколотила кулаками по его литой спине, дрыгая ногами в воздухе. Мои дорогие туфли на шпильках соскользнули с ног и с глухим стуком упали на гравий.
— Тише, Лия. Ты разбудишь сов, — усмехнулся он, абсолютно не напрягаясь от моего веса и моих ударов. Он захлопнул дверь машины свободным бедром и уверенным, размеренным шагом понес меня к крыльцу.
Каждый его шаг отдавался глухим толчком в моей груди. Я видела только его темные брюки, удаляющийся внедорожник и свои валяющиеся на земле туфли. Я была абсолютно беспомощна, и это бесило меня до слез. Но самое страшное было не это. Самым страшным был тот жар, который расходился от его ладони на моем бедре, проникая глубоко под кожу, заставляя кровь пульсировать в венах с бешеной скоростью.
Щелкнул замок. Дамиан толкнул тяжелую входную дверь плечом и внес меня в прохладный, кондиционированный полумрак дома. Он пнул дверь ногой, и она захлопнулась с таким звуком, словно отрезала меня от всего остального мира.
Внутри пахло кедром, чистотой и... им.
Дамиан прошел в центр огромной гостиной, обставленной темной кожей и минималистичным металлом, и наконец-то снял меня с плеча. Он не бросил меня. Он позволил мне соскользнуть по его груди вниз, так медленно, что каждый миллиметр моего тела, обтянутого тонким шелком, потерся о его жесткую рубашку.
Как только мои босые ступни коснулись прохладного паркета, я тут же отшатнулась, тяжело дыша. Мои волосы окончательно растрепались, тяжелые пряди упали на лицо. Я, должно быть, выглядела как сумасшедшая.
— Ты больной ублюдок, — выдохнула я, пытаясь одернуть задравшееся платье дрожащими руками. — Я тебя ненавижу.
Дамиан сделал шаг ко мне. Я инстинктивно попятилась, но спина тут же уперлась в холодную стеклянную стену, за которой чернел ночной лес. Отступать было некуда.
Он подошел вплотную. Так близко, что носки его ботинок коснулись моих пальцев ног. Он уперся обеими руками в стекло по обе стороны от моей головы, запирая меня в ловушку из своих рук. Груда мышц, агрессии и темной, подавляющей энергии.
— Ненавидишь? — его голос упал до хриплого, вибрирующего шепота, который заставил волоски на моих руках встать дыбом.
Он наклонился, и его лицо оказалось в опасной близости от моего. Я вжалась в стекло, мое дыхание сорвалось. Дамиан медленно, мучительно медленно поднял руку с разбитыми костяшками. Указательным пальцем он подцепил растрепавшуюся прядь моих волос и заправил ее мне за ухо. Его шершавая кожа задела мою щеку, и я непроизвольно вздрогнула, шумно втянув воздух.
— Ты кричишь, что ненавидишь меня, Лия, — прошептал он, скользя взглядом от моих губ к часто вздымающейся груди. — Ты бьешь меня, ты требуешь отвезти тебя обратно. Но твое тело говорит мне совсем другое.
Он опустил руку ниже, и кончики его пальцев невесомо провели по моей открытой ключице, обводя контур шелкового выреза платья. Это прикосновение было легким как перышко, но оно обжигало, как клеймо.
— Я чувствую, как колотится твой пульс, — его глаза потемнели, превратившись в две черные бездны. Он сделал еще полшага вперед, и его колено слегка раздвинуло мои ноги, заставляя меня приоткрыть бедра, чтобы он мог встать еще ближе. Наши тела почти соприкасались. Я чувствовала каждый вдох его широкой груди. — Я вижу, как расширяются твои зрачки, когда я прикасаюсь к тебе. Ты дрожишь. И это не от страха, сладкая.
Я попыталась оттолкнуть его, уперевшись ладонями в его твердую грудь, но мои руки оказались предательски слабыми. Вместо того чтобы оттолкнуть, мои пальцы сжались на черном шелке его рубашки.
— Ты... ты самовлюбленный придурок, — мой голос прозвучал жалко, словно стон. Я хотела посмотреть на него с презрением, но мой взгляд против воли упал на его губы.
Дамиан издал низкий, довольный рык глубоко в горле. Он перехватил обе мои руки, прижимая их к стеклу над моей головой одной своей широкой ладонью. Я оказалась полностью беззащитна перед ним, вытянутая как струна.
Вторая его рука уверенно, собственнически легла на мою талию, прижимая меня к себе так сильно, что я почувствовала каждую деталь его твердого тела. Жар между нами стал невыносимым, воздух искрил.
— Ты можешь врать всему миру, Лия. Можешь врать моему брату, — Дамиан уткнулся носом в изгиб моей шеи, вдыхая мой запах. Его горячее дыхание обожгло мою кожу, заставив меня судорожно выгнуться ему навстречу. — Но мне ты не соврешь. Ты хотела оказаться здесь с той самой секунды, как увидела меня сегодня вечером.
Он прижался жесткими губами к пульсирующей венке на моей шее, заставив меня тихо, прерывисто выдохнуть его имя:
— Дамиан... - Момент и ко мне снова вернулось мое сознания где и с кем я.
— Отпусти меня, придурок! — я дернулась всем телом, но запястья, зажатые в его железной хватке над моей кожей, даже не шевельнулись. Холод стеклянной стены за спиной контрастировал с тем удушающим, первобытным жаром, который исходил от Дамиана. — Ты думаешь, если затащил меня сюда, то можешь делать все, что вздумается?! Я не твоя вещь!
Дамиан лишь низко, хрипло рассмеялся, и этот звук прошел вибрацией прямо мне в грудь. Он подался вперед еще сильнее, практически вжимая меня в стекло. Его бедро жестко вклинилось между моих ног, заставляя изумрудный шелк платья натянуться до предела.
— Какая ты шумная, мышка, — прошептал он, и его губы мазнули по мочке моего уха, заставив меня судорожно втянуть воздух. — Кричи сильнее. Мне чертовски нравится, когда ты пытаешься со мной бороться. Это заводит куда сильнее, чем твое послушание.
— Да пошел ты! — я упрямо вскинула подбородок, пытаясь перехватить его взгляд, хотя внутри все дрожало от дикого, запретного коктейля из страха и разгорающегося возбуждения. — Я ненавижу тебя. Слышишь? Ненавижу каждую твою татуировку, твой дурацкий смех и то, как ты лезешь в мою жизнь! Ты монстр, Дамиан!
Я ненавижу его. Я должна его ненавидеть, — как заклинание, судорожно повторяла я про себя, вбивая эти слова в собственный мозг. — Он опасен. Он разрушит меня, сотрет в порошок, как и Себастьян, только по-своему. Нельзя поддаваться. Нельзя.
— Монстр? — Дамиан опасно сузил глаза, и на его губах заиграла хищная, сытая улыбка. — Возможно. Но ты ведь сбежала из сияющего замка моего брата именно к этому монстру, Лия. Так что не строй из себя святую.
Его свободная ладонь, до этого покоившаяся на моей талии, медленно, с тяжелым нажимом скользнула вниз. Кончики его пальцев, шершавые от свежих ссадин, подцепили тяжелый подол изумрудного платья. С тихим, дразнящим шорохом шелк пополз вверх по моим бедрам.
— Перестань... — мой голос предательски дрогнул, теряя всю свою недавнюю дерзость. Я попыталась свести колени, но его нога плотно блокировала любые движения. — Дамиан, прекрати сейчас же, это не смешно!
— А я и не смеюсь, — его голос стал глубже, раскатистее.
Он резко собрал ткань платья у меня на талии, полностью обнажая мои ноги. Прохладный воздух гостиной мазнул по коже, но тут же сменился обжигающим касанием его ладони. Он провел пальцами по внутренней стороне моего бедра вверх, медленно, прочищая дорогу к самому центру моего завязавшегося в тугой узел напряжения. Я зажмурилась, до боли прикусив нижнюю губу. Я ненавижу это. Мне это не нравится. Это просто шок, — внушала я себе, но тело нагло, бесстыдно предавало меня, выгибаясь навстречу его руке.
— Открой глаза, Лия. Смотри на меня, — приказал он, и его пальцы коснулись тонкой полоски шелка моего белья.
Я распахнула глаза, тяжело и часто дыша, и встретилась с его темным, почти черным взглядом. В нем полыхал такой пожар, что мне на секунду показалось, будто я действительно сгораю заживо.
— Скажи мне еще раз, как сильно ты меня ненавидишь, — выдохнул он мне прямо в губы, и его длинные, сильные пальцы уверенно скользнули под ткань, проникая в мою самую интимную, пылающую глубину.
У меня перехватило дыхание. Из груди вырвался рваный, задушенный горловой звук. Его пальцы были горячими, их движения — властными, ритмичными и пугающе точными. Он сразу нашел ту самую точку, заставляя электрический разряд прошить мое тело от макушки до пальцев ног.
— Ублюдок... — прошептала я, отчаянно пытаясь вернуть себе контроль, но пальцы над головой лишь сильнее впились в его руку, ищя опору. — Прекрати... я... я не хочу...
— Врунья, — Дамиан наклонился и жестко, требовательно поцеловал меня, перекрывая мой протест.
Этот поцелуй пах алкоголем, мятой и чистой агрессией. Его язык ворвался в мой рот, сминая любое сопротивление, в то время как его пальцы внутри меня ускорили темп. Он двигался глубоко, уверенно, заставляя меня изнывать от невыносимого, острого наслаждения. Мои бедра сами начали подстраиваться под его ритм, и этот факт бесил меня сильнее всего на свете. Я злилась на себя, злилась на него, внушая себе, что это насилие над моей волей, но внутри все плавилось и текло от его умелых, безжалостных движений. Дамиан чуть отстранился, тяжело дыша, его губы были влажными от нашего поцелуя. Он смотрел, как я металась в его хватке, как на моем лице отражалась борьба между упрямой гордостью и чистой животной страстью. На его лице промелькнул дикий восторг.
— Посмотри, какая ты мокрая для девочки, которая «не хочет», — хрипло прошептал он, и его большой палец сильно, круговыми движениями надавил на мой вспыхнувший клитор, заставляя меня вскрикнуть и податься тазом вперед, полностью теряя связь с реальностью. — Твое тело умоляет меня об этом, Лия. Твоя киска сжимает мои пальцы так, словно никогда не отпустит. Ну же, скажи это. Скажи, что тебе хорошо.
— Нет... — я всхлипнула, мотая говоловой, растрепанные волосы липли к мокрым от пота щекам. — Я ненавижу... нена... ах!
Он сделал резкое, глубокое движение двумя пальцами одновременно, заставляя меня выгнуться дугой. Стеклянная стена позади жалобно звякнула от удара. Внутри меня все натянулось, как гитарная струна, готовая вот-вот лопнуть. Наслаждение стало настолько концентрированным, что граничило с болью.
— Давай, сойди для меня с ума, — рычал Дамиан, не сбавляя темп, его сильное тело двигалось в такт его руке, вжимая меня в стекло, не оставляя ни единого шанса на спасение. — Забудь про все. Есть только я. Только эта ночь.
Я больше не могла говорить. Мои упрямые ментальные блоки рушились один за другим под натиском этой безумной, грязной ласки. Я до крови прокусила его плечо через черную шелковую рубашку, когда очередное резкое движение его пальцев столкнуло меня в пропасть оглушительного, спазматического оргазма. Мои мышцы судорожно сжались вокруг его руки, мир перед глазами взорвался тысячами ярких вспышек, а из горла вырвался громкий, протяжный стон, который эхом разнесся по пустой, темной гостиной.
Ноги мгновенно превратились в вату. Если бы не железная рука Дамиана, которая всё еще удерживала меня за талию, я бы просто бесформенной кучей сползла по стеклу на прохладный паркет. Легкие горели так, словно я пробежала марафон в полуденный зной. Каждая клеточка тела вибрировала от остаточных волн того сумасшедшего взрыва, который он во мне устроил. Дамиан медленно, мучительно неторопливо извлек свои пальцы из моей пылающей глубины. Я судорожно вздохнула, до боли зажмурившись, когда прохладный воздух кондиционера коснулся мокрой кожи. Он отпустил мои запястья, и мои руки бессильно упали ему на плечи, пальцы судорожно вцепились в дорогую ткань его шелковой рубашки.
— Посмотри на меня, Лия, — его голос стал еще тише, превратившись в рокочущий шепот, от которого внутри снова все испуганно и сладко сжалось.
Я упрямо замотала головой, утыкаясь лбом в его грудь, тяжело дыша прямо в расстегнутый воротник. Из глаз готовы были брызнуть слезы — не от боли, а от дикой, удушающей злости на саму себя. Я не должна была. Я ненавижу его. Это просто химия, просто физиология, он животное, и я...
— Ну уж нет. Глаза, — Дамиан бесцеремонно перехватил мой подбородок пальцами, заставляя силой поднять голову.
Его темный взгляд сканировал мое пунцовое лицо, растрепанные волосы и припухшие от жесткого поцелуя губы. На его собственном лице блуждала сытая, торжествующая и безумно раздражающая улыбка. Он выглядел как хищник, который не просто поймал добычу, а заставил её играть по своим правилам.
— Доволен? — хрипло, с трудом сглатывая ком в горле, огрызнулась я. Я попыталась дернуть головой, чтобы освободить подбородок, но его хватка была мягкой, но непреклонной. — Доказал свое превосходство? Ты просто... воспользовался моментом! Поздравляю, великое достижение для уличного бойца.
Дамиан коротко рассмеялся, и этот смех заставил меня вспыхнуть с новой силой. Он отпустил мой подбородок и скользнул взглядом на свое левое плечо. Там, где черная ткань рубашки потемнела от моей слюны, четко проступал багровый след от моих зубов. Кое-где кожа под шелком даже налилась кровью.
— Воспользовался? — он приподнял бровь, и его пальцы лениво коснулись укуса через ткань. — Ты едва не вырвала мне кусок мяса, Лия. Дикая, злая, кусачая... И при этом текла на мои пальцы так, что едва не скулила. И это ты называешь «ненавистью»?
— Да! Это ненависть! — я упрямо выпрямила спину, чувствуя, как внутри закипает новая волна дерзости. Если я сейчас сдамся, если признаю, что он победил — я потеряю себя. — Я укусила тебя, потому что хотела причинить тебе боль! И если бы могла, укусила бы сильнее. Ты притащил меня сюда силой, ты...
— Силой? — Дамиан сделал шаг назад, наконец-то давая мне пространство, но это не принесло облегчения. Без тепла его тела мне мгновенно стало холодно. Он опустил взгляд на мои босые ступни, а затем — на скомканный на талии подол платья. — Дверь машины была открыта. Дверь дома тоже. Ты могла бежать, пока я нес тебя на плече. Но ты только била меня по спине, как капризный ребенок. Ты хотела этого, Лия. С того самого момента, как Себастьян положил руку тебе на талию, ты ждала, когда я приду и заберу тебя.
— Ты слишком много о себе думаешь, Де ла Круз! — я лихорадочно дернула подол изумрудного платья вниз, пытаясь вернуть себе хоть какое-то подобие приличного вида. Волосы падали на глаза, шпильки окончательно потерялись. — Я сбежала от твоего брата, потому что он лжец. А ты... ты ничем не лучше. Ты просто делаешь то же самое, только без красивых оберток.
— Именно, — Дамиан резко шагнул обратно, сокращая дистанцию в один миг. Я даже пикнуть не успела, как его большая ладонь снова оказалась на моей талии, но в этот раз он не прижал меня к стеклу.
Одним мощным, уверенным движением он подхватил меня под бедра и усадил на широкий подлокотник массивного кожаного дивана, стоявшего рядом. Теперь я оказалась чуть выше него, но это не давало никакого преимущества. Он встал между моих коленей, вынуждая меня развести ноги, и уперся руками в кожаную спинку дивана по обе стороны от моих бедер.
— Я не ношу маски, мышка, — его лицо снова было в сантиметрах от моего, и я видела, как в его зрачках отражается свет далеких июньских зарниц за окном. — Я беру то, что хочу. И прямо сейчас я хочу тебя. Всю. Без твоего чертова вранья.
— Я не буду с тобой спать, Дамиан, — я упрямо скрестила руки на груди, хотя дыхание снова стало прерывистым от близости его паха к моему бедру. — Ты получил свое... удовольствие. На этом всё. Отвези меня в город.
— На этом всё? — его глаза опасно сузились, а на губах появилась та самая кривая, сумасшедшая усмешка, от которой у меня внутри все переворачивалось. — Ты правда думаешь, что я остановлюсь после того, как ты так сладко кончила на моих глазах?
Он протянул руку и медленно, кончиками пальцев, провел по моему колену, поднимаясь выше, туда, где шелк платья снова натянулся на бедрах. Каждое его движение было медленным, демонстративным, словно он давал мне время передумать, сбежать... но я сидела как привязанная, парализованная этим июньским жаром и его наглостью.
— Дамиан, нет... — я попыталась перехватить его руку, но мои пальцы лишь слабо обхватили его широкое запястье.
— Дамиан, да, — передразнил он меня, и его ладонь уверенно легла на мое бедро, сжимая его до легкой боли. — Хватит строить из себя недотрогу, Лия. Твоя кожа горит. Ты хочешь продолжения больше, чем я.
Он подался вперед, утыкаясь носом в мою ключицу, и я почувствовала, как его губы оставляют легкие, влажные поцелуи на моей коже, поднимаясь к шее.
— Ненавидь меня сколько угодно, — прохрипел он прямо мне в кожу, и его рука скользнула еще выше, сжимая мою ягодицу, приподнимая меня на подлокотнике и заставляя еще плотнее прижаться к его твердому телу. — Шепчи себе это перед сном. Но сегодня ты будешь кричать мое имя.
Его слова опалили шею, заставив меня вздрогнуть от макушки до пят. Внутренний голос, еще пытавшийся цепляться за остатки здравого смысла, окончательно охрип и затих. Каждое прикосновение Дамиана выжигало во мне ту покорную, испуганную девочку, которой я была еще несколько часов назад. На её месте рождалось что-то дикое, неопознанное и опасное — для нас обоих. Я резко перехватила его лицо ладонями, пальцы запутались в его жестких темных волосах. Я заставила его поднять голову и посмотреть на меня.
— Ты думаешь, что победил? — прошептала я, и мой собственный голос показался мне чужим — слишком глубоким, сорванным. Я тяжело дышала, глядя в его потемневшие глаза. — Думаешь, разломал меня, и я стану ручной? Не дождешься, Де ла Круз. Ты получишь только то, что я сама позволю тебе взять.
Дамиан замер. Секунду он вглядывался в моё лицо, словно оценивая масштаб моего упрямства, а затем его губы растянулись в безумной, хищной улыбке.
— Вот она, — прохрипел он, и в его голосе звенящим металлом отозвался чистый восторг. — Моя маленькая, злая змея. Кусайся, Лия. Мне плевать на яд.
Он не стал больше ждать. Его рука переместилась к вороту моего изумрудного платья. С негромким, резким треском тонкие шелковые петельки на вырезе-лодочке не выдержали его напора. Тяжелая ткань соскользнула с моих плеч, обнажая грудь, и застряла где-то на уровне талии, сковывая руки. Я коротко вскрикнула от неожиданности, но Дамиан тут же заглушил этот звук новым поцелуем. В этот раз он не просто подчинял — он делился со мной своим сумасшествием. Его язык исследовал мой рот с такой жаждой, словно я была его единственным спасением в этом чертовом мире. Я ответила ему с той же яростью, впиваясь пальцами в его плечи, ломая ногти о жесткую ткань рубашки. Полное, безоговорочное падение, завернутое в обертку из взаимного сопротивления.
Не прерывая поцелуя, Дамиан рывком сдернул меня с подлокотника дивана. Я думала, мы упадем на пол, но он поймал меня на лету, разворачивая лицом к себе. Его сильные руки обхватили меня под ягодицы, и я инстинктивно обвила его талию ногами, еще сильнее натягивая порванный шелк платья.
Он сделал несколько рваных шагов назад, увлекая меня за собой, пока мы с глухим стуком не повалились на мягкие кожаные подушки огромного дивана. Дамиан оказался сверху, нависая надо мной всей своей тяжестью, блокируя любые пути к отступлению. Июньская ночь за окном словно раскалилась до предела — воздух в комнате казался осязаемым, наполненным запахом грозы и нашего общего безумия.
— Посмотри на себя, — Дамиан оторвался от моих губ, тяжело и часто дыша. Его шелковая рубашка была полностью расстегнута, обнажая мощный торс, покрытый татуировками, шрамами и каплями пота, которые блестели в темноте. — Ты вся горишь, Лия. Из-за меня.
— Ты невыносим, — выдохнула я, упираясь ладонями в его горячую, вздымающуюся грудь. Мышцы под моей кожей были твердыми, как камень. Я всё еще пыталась внушить себе, что это ошибка, что завтра я пожалею, но тело требовало его близости с такой силой, что эта ментальная борьба казалась смехотворной. — Ненавижу тебя... ненавижу.
— Ложь, — коротко бросил он.
Его большая ладонь спустилась к моим бедрам, безжалостно разводя их еще шире. Я почувствовала жесткую ткань его брюк и то, насколько сильно он был взвинчен нашей близостью. Каждое его движение было точным, собственническим, лишенным всякой мягкости, но именно от этой первобытной грубости внутри меня всё плавилось, требуя большего.
Дамиан потянулся к ремню своих брюк. Металлическая пряжка звякнула в тишине гостиной, и этот звук заставил мое сердце сделать сумасшедший кульбит.
— Последний шанс, мышка, — его голос упал до опасного, вибрирующего шепота. Он зафиксировал мои запястья над головой, переплетая свои пальцы с моими, прижимая меня к дивану. Его глаза горели адским пламенем. — Скажи мне «нет», и я остановлюсь. Прямо сейчас. Но если промолчишь — ты моя. До самого утра.
Я смотрела на него, на его разбитые костяшки, на шрам на ключице, на влажные от поцелуев губы. Могла ли я остановиться? Могла ли вернуться в ту серую, удушливую жизнь, из которой он меня вырвал?
Вместо ответа я упрямо дернула подбородок вверх и сама потянулась к его губам, кусая его нижнюю губу до солоноватого вкуса крови.
Дамиан издал утробный, победный рык. Его хватка на моих запястьях ослабла, и его руки скользнули вниз, приподнимая мои бедра навстречу своему первому, сокрушительному толчку.
Этот толчок выбил из моих легких последние остатки воздуха. Земля ушла из-под ног, растворяясь в оглушительной, заполняющей всё мое существо вспышке. Я резко запрокинула голову назад, до боли втискиваясь затылком в кожаные подушки дивана, и из моего горла вырвался рваный, беззащитный стон.
Дамиан замер на мгновение, давая мне привыкнуть к этой новой, пугающей полноте, к ощущению того, как глубоко и необратимо он вошел в мою жизнь. Его мышцы под моими ладонями ходили ходуном, он тяжело, хрипло дышал, удерживая свой вес на согнутых руках по обе стороны от моей головы.
— Лия... — его голос больше не был насмешливым. В нем звенела какая-то дикая, первобытная тяжесть, от которой по моей коже побежали мурашки. — Смотри на меня. Не смей закрывать глаза.
Я упрямо распахнула веки, хотя зрение плыло от подступающих слез и переполнявшего меня жара. В полумраке гостиной его лицо казалось отлитым из темного камня, а глаза горели тем самым сумасшедшим, голодным огнем.
— Терпеть тебя не могу, — выдохнула я прямо ему в губы, из последних сил цепляясь за свою гордость, хотя мои ноги сами сильнее обхватили его поясницу, притягивая к себе еще ближе.
Дамиан криво, хищно усмехнулся:
— Знаю, мышка. Знаю.
И он двинулся. Медленно, с убойной, сокрушительной силой, выверенно сминая каждый миллиметр моей хваленой обороны. Каждое его движение было глубоким и властным, словно он заново переписывал анатомию моего тела, подчиняя её своему ритму. Из меня вылетали глухие, прерывистые звуки, которые я больше не пыталась контролировать. Я двигалась вместе с ним, навстречу ему, утопая в этой душной, июньской ночи, пахнущей грозой и порохом.
Ты должна остановиться. Ты должна ненавидеть его, — вяло подал голос мой разум, но этот писк мгновенно утонул в реве лавины. Тело не хотело спасения. Тело хотело сгореть в этом огне дотла, лишь бы этот ненормальный не останавливался.
Дамиан ускорился. Его поцелуи стали рваными, обжигающими — он клеймил мои ключицы, шею, губы, оставляя за собой дорожки из чистого электричества. Его сильные ладони скользнули под мои ягодицы, приподнимая меня, меняя угол так, что я судорожно вцепилась ногтями в его лопатки, оставляя на его спине длинные багровые царапины. Он рыкнул от этой мимолетной боли, и этот звук подстегнул его — движения стали быстрыми, жесткими, на грани фола.
За огромным стеклом гостиной наконец-то грохнул первый настоящий раскат грома. Небо раскололось надвое, и в ту же секунду на стекло сплошной стеной обрушился тяжелый, раскаленный июньский ливень.
Этот шум бури совпал с тем, что происходило внутри меня. Напряжение внизу живота скрутилось в невыносимую, звенящую точку. Я металась под ним, ловя ртом воздух, чувствуя, как Дамиан делает последние, самые мощные и быстрые толчки, полностью теряя свой хваленый контроль.
— Дамиан... пожалуйста... — я сама не знала, о чем просила — остановиться или догвоздить меня до этого дивана.
И мир окончательно рухнул. Меня накрыло такой мощной, сокрушительной волной оргазма, что перед глазами всё побелело. Мышцы судорожно, до боли сжались вокруг него, выжимая из меня громкий, сорванный крик, который Дамиан поглотил своим ртом. В ту же секунду он издал низкий, утробный рык и, сделав последнее глубокое движение, содрогнулся всем телом, изливаясь внутри меня горячей, финальной волной.
Гроза за окном утихала, сменяясь ровным, убаюкивающим стуком дождевых капель по стеклу. В гостиной царила оглушительная тишина, нарушаемая только нашим тяжелым, выравнивающимся дыханием. Дамиан лежал рядом со мной на широком диване, прижимая меня спиной к своей широкой, теплой груди. Его сильная рука по-хозяйски покоилась на моей талии, удерживая меня так крепко, словно я могла раствориться в воздухе. Мое изумрудное платье было окончательно испорчено и валялось где-то на полу бесформенной тряпкой, а на мне была накинута его черная шелковая рубашка, пахнущая табаком и его кожей. Я смотрела в темноту, чувствуя, как внутри постепенно оседает пыль после этого эмоционального взрыва. Тело было расслабленным, легким, но упрямый разум уже начинал собирать осколки моей брони.
— О чем думаешь, мышка? — раздался над моим ухом его хриплый, сонный голос. Его пальцы лениво очертили контур моего бедра под рубашкой.
Я повернула голову, встречаясь с его взглядом в полумраке. В июне рассветает рано, и сквозь серые тучи за окном уже пробивались первые бледные лучи утреннего солнца. На моем лице снова появилась та самая дерзкая, упрямая маска, которую он так любил ломать.
— Думаю о том, что ты всё еще самовлюбленный придурок, Де ла Круз, — тихо, но уверенно произнесла я, чуть отстраняясь от него, чтобы заглянуть в глаза. — И о том, что как только наступит утро, ты отвезешь меня домой. Настоящий раунд только начинается.
Дамиан посмотрел на меня, и в его глазах снова промелькнула та самая искра дикого, искреннего восторга, которая заставила его губы растянуться в улыбке. Он резко притянул меня обратно, вжимая в свое тело так, что между нами снова не осталось воздуха.
— Мечтай, Лия, — прошептал он, целуя меня в макушку. — Твой дом теперь здесь. И это лето мы проведем по моим правилам.
****
Такая hot глава, я думаю что вам зайдет, не думайте что слишком быстро развиваться события, потому что это не конец))🔥😝
Жду ваши реакции и звездочки)