Отданные

Глубокая ночь. Деревня тихая, как никогда. И в этой тишине по своему богато украшенному дому в центре поселения ходит Велимир. Босые шаги глухо утопают в коврах, будто дом пытается смягчить его присутствие - или скрыть его.

Он не спит. Он давно уже не уверен, спал ли вообще в последние дни.

- Я думал, это спасение… - шепчет он в пустоту, не останавливаясь. - Я не хотел… Сколько ещё им нужно?..

Он резко замирает у стола. Пальцы впиваются в край дерева так сильно, что костяшки белеют.

- Проклятый лес… Я ничего не нарушал… Я же не виноват, что в этом году нет рожениц…

Последние слова звучат уже не как оправдание, а как попытка удержать себя в форме, которая ещё называется «человек». В доме слишком тихо. Даже огонь в печи не трещит, а будто дышит осторожнее, чем должен. Он медленно оборачивается. На стенах - тени от свечей. Длинные. Искажённые.

И на секунду ему кажется, что одна из них чуть опоздала за движением его руки. Не совпала. Как отражение, которое учится.

Велимир делает шаг назад. Потом ещё один. И вдруг резко смеётся - коротко, сухо, почти судорожно.

- Нет… нет, это просто усталость.

Он трет лицо ладонями. Слишком резко и сильно, будто пытается стереть с себя мысли. Но под ладонями остаётся другое ощущение. Не кожа, а будто что-то тонкое, чужое, на секунду не совпавшее с ним.

Он отдёргивает руки. Смотрит на них. Долго, слишком долго.

- Это не я… - тихо говорит он. - Это не я начинаю это думать.

Он резко идёт к шкафу, открывает его так сильно, что дверца ударяется о стену и достаёт деревянную коробку. Руки дрожат уже заметно. Внутри - маленькие, аккуратно сложенные свёртки ткани. Слишком аккуратно для того, что они значат.

Он захлопывает коробку. Слишком резко, будто боится не того, что внутри. А того, что он слишком долго на это смотрел.

- Я выполняю договор… - шепчет он, но голос уже ломается. - Я всё делаю правильно…

Он осекается. И вдруг резко шепчет:

- Почему тогда они смотрят так, будто я…

Он не договаривает. Потому что слово, которое он хотел сказать, начинает звучать внутри его головы само. Виноват.

Он со всех сил зажмуривается. И когда открывает глаза - ему кажется, что комната чуть изменилась. Не полностью. Как будто угол стены стал ближе.

- Нет… - выдыхает он. - Нет-нет-нет…

Он отступает назад, спотыкается о край ковра. Падает на стул. Сердце бьётся слишком громко, отдельно от него. И впервые за всё время он думает не о деревне. А о себе.

А если я уже… начинаю быть одним из них?

Он резко смотрит на свои руки снова. Будто проверяет, на месте ли он. И в этот момент замечает: его дыхание чуть-чуть не совпадает с тишиной дома. На полсекунды. Он замирает.

- Нет… - шепчет он уже почти без голоса. - Только не это…

И очень медленно поворачивает голову к окну. За стеклом - темнота. Но теперь он уже не уверен, где заканчивается лес. И начинается он сам. И впервые Велимир по-настоящему боится не сделки. А того, что она уже перестала быть чем-то внешним.