Отданные

Уже вторая неспокойная ночь подряд. Но в этот раз Ярине удалось поспать — хоть и немного, будто сон постоянно прерывался, не доходя до глубины.

Она проснулась от настойчивого стука в дверь. Сначала он был громким, потом резко прекратился, как будто кто-то передумал. Ярина с трудом поднялась. Яркий утренний свет, пробивающийся сквозь шторы, неприятно резал глаза. Она медленно накинула длинную рубаху, затянула ярко-красный пояс с узорами и только после этого вышла из комнаты.

В зал она сразу не пошла. Прислушалась.

В доме был Велимир. Он сидел за столом, ожидая, пока Душица нальёт ему ковш молока.

- Ох, да что же за напасть… - тихо бормотала она, торопливо перебирая посуду в шкафу.

Староста раздражённо следил за её движениями, не скрывая нетерпения. Он глубоко вздохнул:

- Это старость. Ничего больше. Вы ведь недавно сами лечили мать Душицы от хандры. Вот и вся причина, почему я пришёл.

- Хандры? - усмехнулся Всемил. - Такое не выглядит как обычная болезнь. Это что-то другое. Напряжение в комнате стало плотнее. - Ты староста! - голос Всемила стал жёстче. - Почему ты не видишь, что происходит вокруг?

Душица поставила перед Велимиром ковш.

- То, что ты описал, совсем не похоже на то, что было с моей матерью… - Она запнулась, будто подбирая слово. - Это похоже… на беснование.

Велимир резко выпил молоко до дна, поставил ковш и поднялся.

- Не хотите помогать - так и скажите. Я думал, вы добрые люди. - Он направился к двери. - Но раз так…

- Нет, погоди! - быстро сказал Всемил. - Поможем. Только Ярину возьмём. Она с бабушкой больше всех возилась. И в хворях понимает больше нас.

В этот момент Ярина уже не стала прятаться. Она вышла из комнаты почти сразу:

- Я помогу. Куда идти?

Велимир усмехнулся. И в этой усмешке было что-то неприятное - не удивление, а подтверждение. Словно он с самого начала знал, что она услышит.

Они вышли из дома. Утренний воздух был чистым, но Ярина почему-то чувствовала в нём напряжение, как перед грозой, которой ещё нет в небе. Шли через деревню. И чем дальше они уходили от центра, тем сильнее в ней росло необъяснимое чувство тревоги. Слишком ровные улицы. Слишком одинаковые лица. Слишком быстро отводимые взгляды.

Они остановились у старой, полуразваленной избы на окраине. Дом Радимира - старика-рыбака, который всю жизнь работал у реки и иногда торговал на рынке рядом с её родителями. Но сейчас дом выглядел иначе. Слишком тихо. Слишком закрыто.

Велимир открыл дверь.

- Заходите.

Внутри было темно и сыро. Старик сидел спиной, раскачиваясь на табурете вперёд-назад. Его бормотание не прекращалось ни на секунду. Слова сливались в один непрерывный поток.

Ярина сделала шаг вперёд.

- Дядюшка Радимир? Это я… Ярина. Мы поможем.

Она взяла тряпку, смочила её в ведре с водой и направилась к нему - привычным движением, как при жаре. Её руки не дрожали. Пока не коснулись его плеча.

Старик резко обернулся. И в этот момент мир на секунду стал неправильным. Его глаза. Белые. Не просто мутные - полностью выцветшие, как будто внутри них больше не было ничего человеческого.

Голос сорвался в хрип:

- Они требуют дитя! - Он дёрнулся, словно его трясло изнутри. - Договор был один… а теперь другой… Подлец…

Слова вырывались обрывками.

- Бедная девочка… все роженицы умрут… в муках… - Он схватился за голову и начал кричать, но крик быстро перешёл в рыдания. Тело сорвалось с табурета, и он упал на пол, закрывая лицо руками.

Ярина стояла неподвижно. Тряпка выпала из пальцев. Она не знала, что именно она услышала - бред старика или что-то, что вообще не должно было быть произнесено вслух.

Велимир резко схватил её за руку и вывел наружу.

- Доченька… - голос отца был глухим. - Он обезумел. Старость. Говорил же я, это не хворь…

Но Ярина его почти не слышала. Шум в голове стал плотнее слов. Не страх даже. А ощущение, что что-то слишком большое на мгновение коснулось её мира - и сразу отступило, оставив след.

И только одно застряло в ней яснее всего: «Они требуют дитя». И она вдруг подумала - не как мысль, а как случайное осознание: а если он не бредил?

Они ушли от избы почти молча. Воздух снаружи показался Ярине слишком чистым - таким чистым, что от него становилось только хуже. Будто мир старательно вымыл с себя всё, что только что происходило внутри дома Радимира.

Но ощущение не исчезало. Оно осталось с ней.

Велимир шёл впереди, не оборачиваясь. Всемил держал Ярину за локоть чуть крепче, чем обычно, будто боялся, что она может упасть или уйти не туда. Душица шла рядом и молчала. И это молчание было самым громким.

Когда они отошли достаточно далеко, Всемил наконец заговорил:

- Не думай об этом, Ярина. Старики… они иногда путают. - Он говорил спокойно, но слишком ровно - как человек, который повторяет уже заученную фразу. - Болезнь. Возраст. Всё.

Ярина кивнула, не глядя на него. Но внутри она не соглашалась.

Они уже почти вернулись к центральной части деревни, когда она почувствовала это снова. Лес. Он был рядом, как всегда. Но сейчас казалось, что он слушает не их шаги. А то, что осталось в её голове после слов старика.

- Они требуют дитя…

Фраза всплыла сама собой, без её воли. И в тот же момент ветер прошёл по улице. Слишком холодный для утра. Слишком точный.

Ярина остановилась. Все остальные прошли ещё пару шагов, прежде чем заметили.

- Ты чего? - спросил Всемил.

Она не ответила сразу. Потому что ей показалось, что где-то за деревьями, очень далеко, кто-то повторил её остановку. Не звук. А сам факт. Она медленно посмотрела в сторону леса, но там ничего не изменилось. Однако ощущение было таким, будто лес стал ближе на один шаг. Не физически. А как мысль, которая наконец нашла, где ей быть.

- Ничего, - сказала она наконец. - Просто устала. - И пошла дальше.

Но теперь она уже не могла вернуть себе прежнее состояние. Слова Радимира больше не звучали как бред. Они звучали как что-то, что слишком долго молчало - и наконец случайно сорвалось. И впервые Ярина поймала себя на страшной мысли: если старик был безумен… то почему он говорил не о страхе? А о договоре?

К вечеру деревня снова стала выглядеть привычной. Люди разговаривали, смеялись, занимались делами. И только Ярина замечала, что их спокойствие теперь выглядит не как нормальность. А как усилие.

Перед домом она остановилась. Лес стоял на своём месте. Но теперь она уже не была уверена, что он просто стоит. И когда она зашла во двор, ей показалось, что где-то в глубине деревьев кто-то очень тихо повторил: не её шаг. А её присутствие.

На следующий день деревня выглядела так же, как всегда. И в этом «как всегда» теперь было что-то натянутое, почти искусственное - как ткань, которую слишком долго тянут в разные стороны, но она ещё не рвётся. Ярина с утра старалась не думать о вчерашнем. Но не думать не получалось.

Сначала она услышала это на рынке. Не прямо - обрывками, между разговорами.

- …у Тихомира тоже…
- …говорят, глаза белеют…
- …да старость это, не накручивай…

Она замерла, делая вид, что рассматривает товар. Но имя зацепилось внутри. Тихомир. Она знала его. Старый плотник, всегда сидел у реки, чинил сети и что-то тихо напевал себе под нос. Спокойный. Обычный. Теперь он был «тоже».

Ярина медленно отошла от прилавка и сделала вид, что идёт дальше по делам, но уже не чувствовала направления. Слова продолжали догонять её:

- …ещё у Капитона…
- …ночью кричал…
- …говорит про какие-то «договоры»…

Она остановилась слишком резко, и одна женщина посмотрела на неё с недоумением.

- Ты чего побледнела, девка?

Ярина не ответила. Потому что в этот момент она поняла: это не слухи. Не один старик. Не случайность. Это уже список. Она резко развернулась и почти побежала.

Следующий дом она увидела ещё издалека. У Капитона. Дверь была приоткрыта. Слишком приоткрыта. Во дворе стояли двое мужчин и старались не смотреть друг на друга. Один держал ведро воды, а другой — просто стоял, с опущенными руками. Оба молчали.

- Что случилось? - вырвалось у Ярины раньше, чем она успела подумать.

Один из мужчин вздрогнул.

- Да ничего… - быстро сказал он. - Старик… плохо стало. Перепутал всё. Мы уже… всё нормально.

Ярина прошла вперёд, не слушая. В доме было темно. И в этой темноте сидел Капитон. Он раскачивался на лавке, медленно и ровно, прямо, как Радимир. Ярина остановилась в дверях. И ещё до того, как он повернул голову, она уже знала, что увидит. Белые глаза.

Но самое страшное было не это. А то, что он даже не удивился, увидев её.

- Они уже начали по всей деревне… - тихо сказал он, будто продолжая разговор, который шёл давно. - Не все сразу. Но начинают вспоминать.

Он улыбнулся. Криво. Неправильно.

- Ты тоже вспомнишь, девочка.

Ярина отступила назад. Снаружи кто-то резко закрыл дверь за неё.

Но она не помнила, чтобы кто-то входил.

И только когда она вышла на улицу, ей показалось, что деревня вокруг стала чуть тише. Не звуком. А людьми. Слишком многие теперь избегали смотреть в глаза, делали вид, что заняты. Как будто уже знали, что происходит, но договорились не произносить это вслух.

И впервые Ярина поняла: Радимир не сошёл с ума. И Капитон тоже. И Тихомир. С ними происходило одно и то же.

И деревня это видела. Но не называла.