История Миллиссенты Блэк

Рон, Гарри, я и Гермиона давно знали, что Хагрид питает несчастное пристрастие к чудовищным, уродливым созданиям. В первый год нашей жизни в Хогвартсе он пытался вырастить дракона в своей маленькой лесной хижине, а уж его громадного трёхглавого пса, которого он нежно окрестил Пушок, мы точно не скоро забудем.

Гарри был уверен: если ещё мальчишкой Хагрид услыхал легенду о чудовище, скрывающемся в замке, то бесстрашно полез бы куда угодно, лишь бы взглянуть на него хоть краешком глаза. А дальше... Возможно, ему стало совестно держать зверя в клетке, и он решил выпустить его, дать возможность поразмять бесчисленные ноги... Гарри даже вообразил себе, как тринадцатилетний Хагрид надевает на него ошейник с поводком. Но точно так же ему было ясно - Хагрид никогда, ни при каких обстоятельствах не мог бы никого убить.

Я слушала Гарри и кивала, мысленно представляя себе юного Хагрида с его неподдельным восторгом перед очередным монстром. «Да ну, бред какой-то, - подумала я, - Хагрид и убийство? Да он мухи не обидит, если эта муха не попытается его съесть первой!»

Гарри уже почти жалел, что проник в тайну дневника. Рон и я с Гермионой снова и снова требовали от него всех подробностей путешествия по закоулкам памяти Реддла - Гарри тошнило от бесконечных пересказов и разговоров, которые за ними следовали.

- Реддл мог поймать не того человека, - утверждала Гермиона. - Возможно, был какой‑то другой монстр, нападавший на людей.

- Я не верю, что Хагрид бы так поступил, - решительно возразила я. - Он хоть и любит зверей, но чудовищ бы никогда не отпустил! - Я даже слегка стукнула кулаком по столу для убедительности.

- Да сколько же тут, по‑твоему, этих монстров, Гермиона? - Рон повернулся ко мне. - Ты сама знаешь любовь Хагрида к чудовищам: для нас ужас - для него милота, - хмуро сказал Рон.
Я только фыркнула в ответ, а Гермиона на мгновение замолчала, подбирая аргументы.

- Мы знаем, что Хагрида когда‑то давно исключили из школы, - печально признал Гарри. - И нападения после этого прекратились, иначе Реддл не получил бы особой награды...
Рон подошёл к делу с другой стороны:

- Реддл был тогда чем‑то вроде Перси. Кто его просил доносить на Хагрида?

- Но ведь чудище кого‑то убило, - возразила Гермиона.

- Интересно, кто этот несчастный ребёнок? - задумчиво сказала я, и в груди защемило от тревоги.

- И школу могли бы закрыть. Реддлу пришлось бы возвращаться к маглам, в какой‑то ужасный приют, - добавил Гарри. - У него есть одно оправдание - он хотел спасти школу.
Рон подёргал себя за губу, потом нерешительно спросил:

- Ты ведь встретил Хагрида в Лютном переулке, да?

- Он покупал средство от плотоядных слизней, - поспешно ответил Гарри.
Мы все четверо замолчали. Молчали долго. Наконец Гермиона, запинаясь, высказала то, о чём мы все сейчас думали:

- Может, нам следует пойти и поговорить с самим Хагридом?

- Типа напрямую спросить? - переспросила я, уже представляя себе этот разговор. Перед глазами всплыла картина: Хагрид, растерянный, с чайником в руках, а мы четверо - с серьёзными лицами и кучей неудобных вопросов.

- Радостная будет встреча, - хмыкнул Рон. - Привет, Хагрид, скажи‑ка нам, ты в последнее время не напускал на школу никого ужасного и волосатого?
Я не выдержала и прыснула со смеху, но тут же прикрыла рот рукой - ситуация‑то совсем не смешная.
В итоге порешили всё‑таки ничего Хагриду не говорить, если только не будет нового нападения. И чем дольше не появлялся тот загадочный бестелесный голос, тем сильнее становилась надежда, что нам никогда не придётся спрашивать Хагрида, почему его исключили из школы.

Минуло уже почти четыре месяца с тех пор, как Джастин и Почти Безголовый Ник окаменели, и теперь чуть ли не все уверились, что злодей, кто бы он ни был, сгинул совсем и никогда больше в Хогвартс не явится. Пивзу окончательно наскучила песня «Гарри Поттер, ты злодей», а Эрни МакМиллан смягчился до такой степени, что как‑то на травологии вполне вежливо попросил Гарри передать ему корзинку с прыгающими поганками, а мне подал перчатки. В марте несколько мандрагор закатили в теплице номер три шумную, безобразную вечеринку, чрезвычайно порадовав профессора Стебль.
- Раз они стали лазать друг к другу в горшки, значит, они совсем созрели, - объяснила она Гарри и мне. - И скоро мы сможем вернуть к жизни тех несчастных в больничном крыле.

На пасхальных каникулах второкурсникам подкинули новую тему для размышлений. Надо было выбрать предметы для третьего года обучения, к чему Гермиона отнеслась со всей серьёзностью.

- От этого зависит наше будущее, - сказала она Рону, мне и Гарри, когда мы вчетвером принялись изучать список новых предметов, помечая их галочками.

- Я бы хотел отказаться от зелий, - заметил Гарри.

- Нельзя, - мрачно возразил Рон. - Все старые предметы остаются. Если бы позволили что‑нибудь выкинуть, я бы вычеркнул защиту от тёмных искусств.

- Но это очень важный предмет! - возмутилась Гермиона.

- Важный, если бы его преподавал не Локонс, - упёрся Рон. - Я у него ничему не научился. Нет, хотя научился - что будет, если выпустить на волю корнуэльских пикси.

- Ой, да ладно тебе, Рон, - вмешалась я. - Говорят же, что каждый год меняются профессора ЗОТИ. Кто знает, может, в следующем году кто‑то нормальный будет. - Я подмигнула Гарри, но тут же словила на себе строгий взгляд Гермионы и поспешила добавить: - То есть я имею в виду, что ЗОТИ - очень важный предмет, и без него не обойтись.

Невилл Долгопупс был завален письмами, содержащими противоречивые советы родных колдунов и колдуний, какие предметы больше всего пригодятся в жизни. Растерянный, сбитый с толку, он читал список предметов, высунув язык, и смущённо спрашивал окружающих, что труднее - кабалистика или изучение древних рун. Дин Томас, который, как и Гарри, вырос среди маглов, поступил просто: закрыв глаза, тыкал волшебной палочкой в список и помечал те предметы, на которые угодил. Гермиона ничьих советов не слушала, а взяла и записалась сразу на все новые курсы.
А я долго думала, что мне надо, и почему‑то выбрала древние руны, хотя меня это совсем не интересовало. Проходя мимо стола Слизерина, я случайно посмотрела в листок Теодора и чуть не растянулась на полу. Благо Теодор быстро повернулся и успел поймать меня до того, как мой первый поцелуй случился с полом. Я покраснела, пробормотала «спасибо» и поспешила вернуться к своим.
И таким образом я выбрала себе в предметы древние руны, маггловедение, уход за магическими существами, а также обязательные предметы: трансфигурацию, чары, историю магии, защиту от тёмных искусств, астрономию, травологию и зельеварение. «Ух, тяжело будет на третьем курсе», - подумала я, тяжело вздохнув.

Гарри же не знал, что ему выбрать, и на помощь пришёл старший брат Рона. Перси Уизли жаждал поделиться с кем‑нибудь жизненным опытом.

- Самое главное, Гарри, понять, чего ты сам хочешь, - сказал он. - И лучше задуматься о будущем как можно раньше. Поэтому я рекомендовал бы тебе предсказания. Говорят, что магловские дисциплины слишком легки, но я считаю, что волшебники должны иметь ясное и исчерпывающее представление о немагической части общества, особенно если им предстоит работать в тесном сотрудничестве с маглами. Вспомни моего отца - ему постоянно приходится иметь дело с маглами, их бизнесом, изобретениями. А вот мой брат Чарльз всегда любил работать на свежем воздухе и выбрал уход за магическими существами. Нужно использовать свои сильные стороны, Гарри. Ну и, конечно, склонности.

Очередной матч гриффиндорцы играли против Пуффендуя. Вуд каждый вечер гонял команду на поле, так что у меня едва хватало времени на что‑нибудь ещё, кроме квиддича и домашних заданий. То ли тренировки пошли удачнее, то ли погода улучшилась, но накануне перед субботней встречей Гарри и я возвращались в башню Гриффиндора с уверенностью, что Гриффиндор в этом году Кубок школы непременно выиграет.
Пожелав спокойной ночи, ребята разошлись: я - в сторону женского крыла, а Гарри - в сторону мужского.
У двери, ведущей в спальню, Гарри столкнулся с Невиллом Долгопупсом, на котором лица не было.
- Гарри, я не знаю, кто это сделал... зашёл и вижу... - расстроенно глядя на Гарри, он открыл дверь.

Всё содержимое чемодана Гарри было разбросано по комнате. На полу валялась разорванная мантия; постельное бельё и одеяла сброшены с кровати, ящик тумбочки вытащен, и всё его содержимое высыпано на матрас.

Гарри в полном недоумении подошёл к кровати, ступая по раскиданным страницам «Тропою троллей». Вместе с Невиллом они принялись заправлять постель, и тут как раз явились Дин с Симусом и Рон.

- Кто это устроил здесь такое безобразие? - сразу вышел из себя Дин.
- Понятия не имею... - Гарри был совершенно подавлен.

Рон обследовал его мантию - все карманы были вывернуты.
- Кто‑то что‑то искал... Посмотри, пропало что‑нибудь?

Гарри принялся собирать вещи, бросая их в чемодан. Последними закинул книги Локонса и лишь тут обнаружил пропажу.
- Дневник Реддла исчез, - сказал он упавшим голосом, повернувшись к Рону.
- Что?! - Рон аж побледнел.

Рон с Гарри переглянулись - в глазах у друг друга читалась та же мысль, «Кто мог так поступить?»

- Надо рассказать Гермионе и Милли - решительно сказал Рон - Они точно что‑нибудь придумает.
- Идём, - кивнул Гарри, застёгивая чемодан.

Добежав до гриффиндорской гостиной, полупустой в этот час, Гарри с Роном отыскали Гермиону - она в одиночестве корпела над трудом «Толкование древних рун». Я только переоделась и спустилась с женского крыла.
- Милли, Гермиона! - окликнули девочек друзья.
Я вздрогнула едва не упала с лестницы. Благо Джинни Уизли, бледная и встревоженная, вовремя подхватила меня за руку.
- Спасибо, Джинни, - выдохнула я, благодарно сжимая её ладонь.
Поблагодарив рыжеволосую подругу, я забилась в дальний угол с друзьями, и Рон с Гарри рассказали нам с Гермионой, что произошло в их комнате.

Известие привело нас в ужас.
- Получается, что украсть мог только кто‑то из гриффиндорцев - больше никто не знает пароля... - медленно произнесла Гермиона, потирая переносицу.

- Да, верно, - повторил Гарри.

- Но кто? И зачем? - я нервно провела рукой по волосам. - Может, кто‑то решил, что дневник опасен, и хотел его спрятать? Или... уничтожить?

- А может, - вмешался Рон, - кто‑то как раз хочет его использовать? Подумать только - дневник Реддла, да ещё и с такими свойствами...

- Это слишком опасно, - покачала головой Гермиона. - Нужно найти его как можно скорее.
- Но как? - спросил Гарри. - Мы же не можем обыскать всех...
- Нет, конечно, - согласилась я. - Но мы можем присмотреться. Кто в последнее время вёл себя странно? Кто интересовался дневником? Кто мог знать, где Гарри его хранил?

- Хм... - Гермиона задумчиво постучала пальцем по подбородку. - Надо подумать.

Утро следующего дня встретило нас ярким солнечным светом и лёгким прохладным ветерком.
- Идеальные условия для квиддича! - Вуд стоял у гриффиндорского стола и, бурля энтузиазмом, нагружал омлетом тарелки своей команды. - Гарри, Милли, идите скорее сюда, вам необходимо хорошо подкрепиться!

Я с радостью села между Фредом и Джорджем и принялась кушать. Только вот все мои мысли были о дневнике и о том, кто же мог его украсть. Взглянув на Гарри, который сидел напротив, я поняла: он думает о том же.

Выйдя из Большого зала, мы отправились к себе в башню взять снаряжение для матча, и тут другая, более веская причина для тревоги добавилась к растущему списку неприятностей. Едва Гарри успел поставить ногу на ступеньку мраморной лестницы, как до его слуха вновь донеслось:
- В этот раз убей! Пусти, я разорву! Разорву сам!

Гарри вскрикнул. Рон и я с Гермионой бросились к нему.
- Голос! - воскликнул Гарри, озираясь вокруг. - Я только что опять слышал его! А вы слышали?
Рон, широко открыв глаза, отрицательно покачал головой. Я держала Гарри за руку, чувствуя, как у самой по спине бегут мурашки. «Жуть какая... - подумала я. - Как будто змея шипит. И Гарри слышит это, а мы - нет. Что это значит?»
Гермиона вдруг хлопнула себя ладонью по лбу:

- Гарри, я, кажется, поняла! Бегу в библиотеку!
И она умчалась вверх по лестнице.

- Что такое она поняла? - спросил Гарри в смятении, всё ещё озираясь: вдруг ещё раз услышит голос и сумеет определить, откуда же он исходит.

- Понятия не имею, - Рон поднял брови.

- И зачем её вдруг понесло в библиотеку? - пробормотала я, всё ещё держа Гарри за руку.

- Это же Гермиона, - пожал плечами Рон. - Если что непонятно, иди туда и спроси у неё самой...

Гарри стоял в нерешительности. Он силился уловить зловещий голос, но из Большого зала повалили ученики, спеша на стадион и громко переговариваясь. И Гарри больше ничего не услышал.

- Поторапливайтесь, - подтолкнул нас Рон. - Уже почти одиннадцать. Забыли про матч!

Помедлив ещё пару мгновений, Гарри и я махнули рукой и побежали в гриффиндорскую башню. Гарри взял «Нимбус‑2000», а я - свой «Нимбус‑2001», и скоро мы влились в толпу, устремившуюся через луг к стадиону.

Натягивая в раздевалке алую мантию, я думала про таинственный голос, который слышал Гарри, и утешалась одним: в замке сейчас никого нет, все здесь, смотрят игру.

Команды вышли на поле под громкие аплодисменты. Оливер Вуд поднялся в воздух для предварительного облёта полевых шестов; мадам Трюк выпустила мячи. Пуффендуйцы, одетые в жёлтое, сгрудились в кучу - уточнить напоследок игровые ходы.

Я уже вскочила на метлу, как вдруг появилась профессор МакГонагалл и бегом пересекла поле, держа в руках громадный фиолетовый мегафон.
Сердце у меня ёкнуло.
- Матч отменяется! - проревел мегафон, и переполненные трибуны взорвались шумом, криками, свистом.

Оливер Вуд без промедления приземлился и с безумным видом бросился к профессору МакГонагалл, всё ещё сжимая в руке метлу.
- Но профессор! - кричал он. - Нам надо играть... Кубок... Гриффиндор...

Профессор МакГонагалл, не замечая его, надсаживалась громовым электронным голосом:
- Всем ученикам вернуться в свои гостиные. Там получите дальнейшую информацию. И пожалуйста, поскорее!

После чего она опустила мегафон и жестом подозвала Гарри и меня:
- Поттер, Блэк, вам лучше пойти со мной.

Недоумевая, в чём нас сегодня подозревают, я посмотрела на Рона, отделённого от нас ропщущей толпой.
Рон нас догнал по пути в замок. К удивлению моему, профессор МакГонагалл не посчитала присутствие Рона лишним.
- Пойдём и ты с нами, Уизли.

Шедшие поодаль ученики шумно высказывали недовольство отменой матча.

Мы с Роном и Гарри поднялись по мраморной лестнице вслед за профессором. На сей раз она повела нас не в кабинет, а в больничное крыло.

- Вас это очень расстроит, - произнесла профессор МакГонагалл непривычно мягким тоном, когда мы подошли к двери больницы. - Было ещё одно нападение... Двойное нападение.

У меня внутри всё похолодело. «Только не это... Кто на этот раз?» - пронеслось в голове. Я сглотнула ком в горле и крепче сжала руку Гарри - он тоже заметно побледнел.

Профессор МакГонагалл толкнула дверь, и мы вошли. Мадам Помфри склонилась над девушкой с пятого курса - той самой ученицей из Когтеврана, у которой мы с Роном и Гарри под Рождество так неудачно пытались выяснить дорогу в гостиную Слизерина.

А на соседней кровати...

- Гермиона! - охнул Рон.

Гермиона лежала необычно тихая, глаза её были открыты и словно остекленели. Я подбежала к её койке, к глазам подступили слёзы. «Нет, нет, нет... Только не Гермиона!» - сердце будто сжали ледяными пальцами.

- Герми, очнись, пожалуйста... - прошептала я, сжимая её холодную руку. - Ну же, ты же самая умная, ты должна найти способ...

Рон стоял рядом, сжимая кулаки, лицо его исказилось от боли и бессилия. Гарри замер у изголовья кровати, губы его дрожали.

- Их нашли у двери библиотеки, - сказала профессор МакГонагалл. - Думаю, вы тоже не знаете, что значит вот это? - Она показала маленькое круглое зеркальце. - Оно лежало возле них на полу.

Рон и Гарри покачали головами, не сводя глаз с Гермионы. Я осторожно взяла зеркальце из рук профессора - оно было холодным и гладким, без каких‑либо отметин.

- Может, это какая‑то улика? - тихо спросила я, разглядывая его. - Или ловушка?

- Вряд ли мы сейчас сможем это понять, - вздохнула профессор МакГонагалл. - Я провожу вас в гриффиндорскую башню. Мне предстоит разговор с учениками.

Когда мы собрались в переполненной гостиной, профессор начала свою нерадостную речь:
- Все ученики возвращаются в гостиные своих факультетов до шести часов вечера и больше их не покидают. На уроки будете ходить в сопровождении преподавателя. Никто не пользуется туалетной комнатой без провожатого. Все матчи и тренировки временно отменяются. Никаких передвижений по вечерам.

Гриффиндорцы слушали, не проронив ни слова. Я стояла, прижавшись к Гарри и Рону, и чувствовала, как внутри закипает гнев. «Как так? Мы что, теперь пленники в собственной школе?»

- Вряд ли стоит добавлять, что я давно не была так расстроена, - закончила профессор МакГонагалл, свернув пергамент. - Если преступника не поймают, школа, по всей видимости, будет закрыта. Я настоятельно прошу: все, у кого есть хоть какие‑то подозрения, без промедления подойдите ко мне и сообщите, что вам известно.

Профессор протиснулась сквозь проём с Полной Дамой, который тут же сомкнулся. И гостиная загалдела.

- Смотрите, заклятие наложено на двух гриффиндорцев, не считая привидения, одного когтевранца и одного пуффендуйца, - принялся загибать пальцы Ли Джордан, лучший друг близнецов Уизли. - Интересно, кто‑нибудь из преподавателей обратил внимание, что все слизеринцы целы и невредимы? Разве не очевидно, что вся эта дьявольщина исходит из Слизерина? Наследник Слизерина, чудовище Слизерина... Почему бы просто не взять и не выставить отсюда всех слизеринцев? - распалялся он под кивки одобрения и недружные аплодисменты.

Я невольно сжала кулаки. «Слизеринцы, конечно, те ещё гады, но обвинять всех подряд - это перебор», - подумала я, но вслух сказала:
- Ли, это слишком радикально. Мы не можем просто так выгонять людей из школы без доказательств.

- Но ведь факты налицо! - возразил Ли.

- Факты - упрямая вещь, - вмешался Фред, - но иногда они врут.

- Особенно когда их подтасовывают, - добавил Джордж, многозначительно посмотрев на меня.

Сам Перси сидел в кресле позади Ли, но на сей раз он не спешил огласить своё мнение. Напротив, выглядел потерянным и удручённым.

- Перси совсем убит, - шепнул Джордж мне. - Та девушка из Когтеврана, Пенелопа Кристал, - староста. А он и мысли не допускал, что чудище решится напасть на старосту.

Но я его не слышала. Перед моими глазами всё ещё была Гермиона, лежащая на больничной койке, точно мраморная статуя. «А вдруг и сейчас преступника не поймают? - с ужасом подумала я. - Придётся мне перевестись в Шармбатон, а Гарри снова жить с Дурслями... Это же ужасно!»

- Что нам делать? - прошептал Рон мне с Гарри на ухо. - Думаешь, они подозревают Хагрида?
- Надо пойти и поговорить с ним, - ответил Гарри, собираясь с мыслями.
- Я не верю, что это опять он, - твёрдо сказала я. - Но в тот раз именно Хагрид освободил чудовище, он должен знать, где находится Тайная комната. С этого и начнём разговор.
- Но МакГонагалл сказала, что башню можно покидать только на время уроков, да и то под присмотром учителей, - напомнила я, хмурясь.
- Значит, пришло время снова достать старую мантию моего отца, - ответил Гарри с решимостью в голосе.

От отца Гарри унаследовал всего одну вещь - длинную серебристую мантию‑невидимку. Без неё нам из школы не выйти, ведь с Хагридом надо увидеться так, чтобы ни одна живая душа не проведала.

Мы легли спать в обычное время, дождались, пока Лаванда с Парватией, наговорившись, уснут, встала, оделась и накинула на себя просторную мантию. Я тихонько спустилась в общую гостиную Гриффиндора из женского крыла и юркнула под мантию к ребятам.
- Ну что, готовы? - шёпотом спросила я, чувствуя, как сердце колотится от волнения.
- Готовы, - кивнул Гарри. - Идём.

Путешествие по тёмным переходам замка - удовольствие мало приятное. Впрочем, мне, которой случалось ночью бродить по замку, никогда ещё не видела такого оживления в столь поздний час. Преподаватели, старосты, привидения ходили парами, часто оглядываясь - вдруг заметят что‑то опасное.

Мантия‑невидимка, к сожалению, не скрывала производимых звуков: буквально в метре от вышедшего дежурить Снегга Рон на что‑то налетел и довольно громко ругнулся, но Снегг как раз в этот миг чихнул, и всё обошлось.

- Фух, пронесло, - выдохнула я, прижимая руку к груди. - Рон, осторожнее, а то нас поймают раньше, чем мы доберёмся до Хагрида!

- Извини, - прошептал Рон. - Сам не знаю, как так вышло.

Подойдя к выходу, мы с облегчением вздохнули и тихонько отворили тяжёлые дубовые двери. Стояла ясная звёздная ночь. Между деревьев Запретного леса светились окошки небольшой хижины лесничего. Мы подошли к самой её двери и только тогда сбросили с себя спасительную мантию.

Постучали, и в ту же секунду увидели нацеленный на нас арбалет в руках Хагрида, за его спиной оглушительно залаял волкодав Клык.
- Эвона это кто! - Хагрид опустил оружие и удивлённо посмотрел на нас. - Вы чой‑то на ночь глядя по лесам шастаете?

Мы все вместе вошли в дом, и я спросила, указывая на арбалет:
- А это для чего?

- Да просто так... Ничего... - замялся Хагрид. - Я в общем... того, ожидал... Садитесь... Чай приготовлю...

Казалось, он с трудом понимал, что делает. Расплескал воду, почти загасив огонь, нервно отдёрнул здоровенную ручищу и разбил заварной чайник.
- Хагрид, что с тобой? Ты уже знаешь про Гермиону? - спросила я и переглянулась с Роном и Гарри.
- Да, конечно... знаю... - ответил он непривычно тихим голосом.

Тревожно поглядывая на окна, он разлил кипяток по кружкам, забыв налить заварки, отрезал большой кусок пирога с орехами, как вдруг в дверь громко постучали. Пирог полетел на пол. Мы с Роном, Гарри обменялись испуганными взглядами, отступили подальше в угол и закутались в мантию‑невидимку. Хагрид убедился, что нас не видно, взял арбалет и открыл дверь.

- Добрый вечер, Хагрид.

В хижину вошёл Дамблдор. Лицо у него было мрачное, брови сдвинуты. Вслед за ним переступил порог кто‑то ещё. Вид у спутника Дамблдора был весьма встревоженный. Незнакомец был невысок, но осанист, седые волосы спутаны, усталое лицо озабочено. Одежда его являла собой необычную смесь: костюм в полоску, малиновый галстук, чёрная мантия и остроносые лиловые ботинки, под мышкой он держал светло‑зелёный котелок.

- Это папин начальник, - чуть слышно шепнул Рон, - Корнелиус Фадж, министр магии!

Я невольно затаила дыхание. «Министр магии? В хижине Хагрида? Что происходит?!» - мысли метались в голове, как испуганные птицы. Я осторожно выглянула из‑под мантии, стараясь разглядеть гостя получше.

Гарри чувствительно толкнул Рона локтем, призывая к молчанию. Мы замерли в углу, стараясь не дышать слишком громко.

Хагрид побледнел, на лбу у него проступили капельки пота. Он тяжело опустился в одно из кресел, переводя затравленный взгляд с Корнелиуса Фаджа на Дамблдора.

- Неважные дела, Хагрид, - короткими фразами заговорил Фадж. - Хуже некуда. Надо что‑то решать. Четыре нападения на полукровок. Дело зашло слишком далеко. Министерство обязано принять меры.
- Я... это... я никогда... - Хагрид умоляюще посмотрел на Дамблдора. - Вы ведь знаете, это не я... Я никогда... профессор Дамблдор, сэр...

«Бедный Хагрид... Он так напуган», - сердце сжалось от жалости. Я сжала руку Гарри, и он слегка сжал мою в ответ - мы оба понимали, как тяжело сейчас лесничему.

- Мне бы хотелось внести ясность, Корнелиус. Хагрид пользуется моим полным доверием, - твёрдо сказал Дамблдор, ещё больше нахмурив брови. - Он вне подозрений.

Я едва сдержала вздох облегчения. «Дамблдор верит Хагриду! Значит, всё будет хорошо!»

Явно ощущая неловкость, Фадж продолжал:
- Послушайте, Альбус, прошлое Хагрида говорит против него. У Министерства нет выхода. Необходимо действовать. Попечительский совет в курсе дела.
- Я вам ещё раз говорю, Корнелиус, удаление Хагрида не поправит дела, - в голубых глазах Дамблдора горел огонь, какого я ещё никогда не видела.

Фадж нервно повертел в руках котелок.
- Взгляните на случившееся с моей точки зрения, Альбус. На меня оказывают давление. Требуют действий. Если будет доказано, что Хагрид не виноват, мы привезём его обратно. И тогда, поверьте, никто больше слова худого не скажет. Но сейчас я вынужден забрать его с собой. Вынужден. Это мой долг.
- Забрать меня? - повторил Хагрид, его колотила дрожь. - Куда?
- Совсем ненадолго, - Фадж избегал взгляда Хагрида. - Это не наказание, Хагрид. Скорее предосторожность. Настоящего преступника найдут - вас отпустят с подобающими извинениями...
- В Азкабан? - хрипло спросил Хагрид.

Не успел Фадж ответить, в дверь опять решительно постучали. Дамблдор открыл, и тут я получила локтем в рёбра: увидев, кто вошёл, я не удержалась и охнула.

Закутанный в длинную чёрную дорожную мантию, с холодной, довольной улыбкой на устах, в хижину Хагрида быстрым шагом вошёл Люциус Малфой. Клык грозно зарычал.

- Вы уже здесь, Фадж, - начал Малфой. - Превосходно!
- А вы... вам... что здесь надо? - рассвирепел Хагрид. - Вон... да! То есть... прочь из моего дома!
- Мне, милейший, не доставляет ни малейшего удовольствия пребывание в этом, с позволения сказать, доме, - Малфой презрительным взглядом окинул скромное жилище лесничего. - Я искал директора, позвонил в школу, и мне сообщили, что директор у вас.

«Какой же он мерзкий! - с ненавистью подумала я, сжимая кулаки. - Как он смеет так разговаривать с Хагридом?!»

- Что вы от меня хотите, Люциус? - спросил Дамблдор. Говорил он вежливо, но в глазах у него горел недобрый огонь.
- Ужасное известие, Дамблдор, - театральным голосом протянул Малфой, доставая толстый свиток пергамента. - Попечители решили, что вам пора покинуть пост директора. Вот приказ о вашем временном отстранении, на нём все двенадцать подписей. Боюсь, вы перестали владеть ситуацией. Сколько уже было жертв? Сегодня ещё две, не так ли? Если преступника не остановить, в Хогвартсе скоро вообще не останется полукровок. А все мы хорошо знаем, к какому драматическому финалу это может привести.

- Отстранение Дамблдора? Это невозможно! - вспылил Фадж. - Это уж совсем крайность... Послушайте, Люциус...
- Назначение или отстранение директора - прерогатива Попечительского совета, Фадж, - отчеканил Малфой. - И раз Дамблдор не в силах справиться с разгулом преступности...
- Дамблдор не в силах справиться? - Фадж разволновался так, что его верхняя губа заблестела от пота. - А кто же тогда в силах?
- Это мы скоро увидим, - Малфой мерзко осклабился. - Обратите внимание, проголосовали все двенадцать...

Хагрид вскочил на ноги, его чёрная косматая голова коснулась потолка.
- А‑а! - взревел он. - Скольким же вы... вам пришлось... вы надавили... напугали, и люди согласились!
- Голубчик, смотрите, как бы ершистый характер до беды вас не довёл, - с деланным сочувствием предупредил Малфой Хагрида. - Не советую вам так кричать на стражу в Азкабане. Им это чрезвычайно не понравится...
- Выкинуть Дамблдора! - Хагрид разбушевался так, что Клык жалобно заскулил. - Ну, выкинете, и полукровкам спасения не будет! Да, не будет! Всех укокошат!

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. «Если Дамблдора отстранят, всё станет ещё хуже... Кто тогда защитит нас?»

- Успокойся, Хагрид, - остановил его Дамблдор, пристально глядя на Малфоя. - Разумеется, Люциус, раз Попечительский совет требует моего смещения, я должен подчиниться.
- Но... - заикнулся было Фадж.
- Нет! - загремел Хагрид.

Я затаила дыхание. Ярко‑голубой взгляд Дамблдора скрестился с ледяным серым взглядом Малфоя.
- Однако, заметьте себе, - Дамблдор заговорил медленно, отчётливо, чтобы никто не пропустил ни слова, - я не уйду из школы, пока в школе останется хоть один человек, который будет мне доверять. И ещё запомните: здесь, в Хогвартсе, тот, кто просил помощи, всегда её получал.

Я могла бы поклясться, что при этих словах пронзительный взгляд Дамблдора на мгновение метнулся в тот угол, где прятались мы с Гарри, Роном и... мной. «Он знает, что мы здесь? Или просто говорит так, чтобы поддержать всех нас?» - пронеслось в голове.
- Мысли, достойные восхищения, - Малфой отвесил поклон. - Всем будет очень не хватать ваших... э‑э‑э... как бы поточнее выразиться... весьма своеобразных взглядов на обязанности руководителя. Нам остаётся лишь уповать, что ваш преемник сумеет навести порядок, и полукровок... э‑э... «укокошивать» не будут.

Он подошёл к двери хижины, открыл и с повторным издевательским поклоном проводил Дамблдора на улицу.

Фадж всё вертел котелок, ожидая Хагрида, но лесничий не торопился. Сделав глубокий вдох, он произнёс, тщательно подбирая слова:
- А тот, кто что‑то ищет, пусть, значит, за пауками идёт, за пауками, говорю. Они‑то уж выведут куда надо. Я всё сказал.

Фадж изумлённо уставился на него.
- Я уже, да, иду, - успокоил его Хагрид, залезая в своё кротовое пальто. Выходя вслед за Фаджем, он помешкал в дверях и громко добавил: - И насчёт еды... кому‑то надо будет кормить Клыка. Пока... это... ну, то есть пока я не вернусь.

Дверь с грохотом захлопнулась. Рон сбросил мантию‑невидимку.
- Да‑а, нам крышка, - упавшим голосом сказал он. - Без Дамблдора... Ожидай теперь по три нападения в день. Школу могут закрыть в любую минуту.

Подойдя к входной двери, Клык вдруг застыл и стал огромной лапой в неё скрестись.