История Миллиссенты Блэк

Приближалось Рождество. В середине декабря, проснувшись поутру, все обнаружили, что замок укрыт толстым слоем снега, а огромное озеро замёрзло. В тот же день близнецы Уизли и Блэк получили несколько штрафных очков за то, что заколдовали слепленные ими снежки - и те начали летать за профессором Квирреллом, врезаясь ему в затылок. Те немногие совы, которым удалось в то утро пробиться сквозь снежную бурю, чтобы доставить почту в школу, были на грани смерти. И Хагриду пришлось основательно повозиться с ними, прежде чем они снова смогли летать.

Все школьники с нетерпением ждали каникул и уже не могли думать ни о чём другом. Может быть, потому, что в школе было ужасно холодно и всем хотелось разъехаться по тёплым уютным домам - всем, кроме Гарри, разумеется. Нет, в Общей гостиной Гриффиндора, в спальне и в Большом зале было тепло, потому что ревущее в каминах пламя не угасало ни на минуту. Зато продуваемые сквозняками коридоры обледенели, а окна в промёрзших аудиториях дрожали и звенели под ударами ветра, грозя вот‑вот вылететь.

Хуже всего ученикам приходилось на занятиях профессора Снегга, которые проходили в подземелье. Вырывавшийся изо ртов пар белым облаком повисал в воздухе, а школьники, забыв об ожогах и прочих опасностях, старались находиться как можно ближе к бурлящим котлам, едва не прижимаясь к ним.

- Поверить не могу, что кто‑то останется в школе на рождественские каникулы, потому что дома их никто не ждёт, - громко произнёс Драко Малфой на одном из занятий по зельеварению. - Бедные ребята, мне их жаль...

Произнося эти слова, Малфой смотрел на Гарри. Крэбб и Гойл громко захихикали. Гарри, отмеривавший на своих крошечных и необычайно точных весах нужное количество порошка - в тот раз это был толчёный позвоночник морского льва, - сделал вид, что ничего не слышит. После памятного матча, в котором Гриффиндор победил благодаря Гарри, Малфой стал ещё невыносимее. Уязвлённый поражением своей команды, он пытался всех рассмешить придуманной им шуткой. Она заключалась в том, что в следующей игре вместо Гарри на поле выйдет древесная лягушка: у неё рот шире, чем у Поттера, и потому она будет идеальным ловцом.

Однако Малфой быстро осознал, что его шутка никого не смешит, - возможно, Гарри поймал мяч очень своеобразным способом, но тем не менее он его поймал. И, более того, всех поразило, что ему удалось удержаться на взбесившейся метле. Малфой, ещё больше разозлившись и сгорая от зависти, вернулся к проверенной тактике и продолжил поддевать Гарри, напоминая ему и окружающим, что у него нет нормальной семьи.

А Милли же не стала молчать и язвительно ответила ему:

- А ты, Драко, как я вижу, готов побежать к мамочке и спрятаться под её юбкой, да? - насмешливо сказала девочка на весь класс, её голос прозвучал звонко и вызывающе.

Драко покраснел от злости, его лицо исказилось от ярости.

- У меня хотя бы мама есть, - насмешливо бросил он в ответ и ухмыльнулся, но его голос дрогнул.

Но уже через секунду произошло то, чего никто не успел предотвратить: Милли уже сидела на нём и вовсю колотила его по лицу.

- Получай! Мерзкий... Ублюдок... Да я твою мамашу... Ты, сука... - прерывисто говорила девочка, сидя верхом и нанося удары. Её глаза сверкали гневом, а руки действовали почти машинально.

Сзади уже кричал Снегг:

- Блэк! Немедленно остановитесь!

Но Милли не слушала его. Только с Мерлиновой помощью Теодор Нотт и Блейз Забини смогли оттащить её от Драко. Теодор едва не получил в лицо от Милли снова, а Драко хныкал и плакал, его нос уже кровоточил, а бровь была рассечена.

- Ты, Блэк! Ты заплатишь за это! - всхлипывал он, пытаясь вытереть кровь рукавом мантии.

- Завали своё тупое... Не смей повышать на меня тон! - выругалась девочка, не обращая внимания на Снегга, который уже вычитал Гриффиндору баллы и звал МакГонагалл.

- Всё‑всё, синеглазка, успокойся, - пытался её успокоить Нотт, осторожно кладя руку ей на плечо. Его голос звучал мягко, но настойчиво. Кстати, как он и говорил, шрамы, оставленные Милли, когда он в прошлый раз разнимал её с Драко, действительно стали его «фишкой» - он даже слегка гордился ими.

- Успокоилась? - спросил кудрявый, держа её за плечи и смотря в её глаза. Милли чуть смутилась, её дыхание постепенно выравнивалось, а кулаки разжались.

- Да‑да, всё в порядке, - тихо ответила она, опуская взгляд.

А в классе тем временем была суматоха: гриффиндорцы кричали и смеялись, хваля Милли, слизеринцы вопили, что она ненормальная. Драко угрожал, что напишет отцу, но его быстро заткнул Рон, который только вышел из шокового состояния после действий Милли.

- Я же говорил, ты необычная, - улыбнулся ей Теодор, и девочка опять смутилась, на её щеках появился лёгкий румянец.

- МИСС БЛЭК! - вбежала в класс МакГонагалл, её голос прогремел, как раскат грома.

- То есть вы не собираетесь извиняться перед мистером Малфоем? - строго спрашивала МакГонагалл у Милли, которая сидела перед ней в кабинете, нервно теребя край мантии.

- Нет, не собираюсь, даже под проклятие. Он заслужил! - упрямо сказала Милли и надула губки с обидой, её глаза сверкнули вызовом.

- Мисс Блэк... Вы мне напоминаете своих родителей: ваш отец тоже постоянно с кем‑то дрался, а мама была упёртой... - с тёплой улыбкой сказала женщина, но её взгляд оставался строгим.

- Но у всего есть грань. Вы не то что ударили его - вы его избили: сломали нос, выбили зуб и рассекли бровь. Его родители в ярости.

- Я не виновата в том, что он слабак! И вообще, пусть язык за зубами держит, пока они у него есть! Сам виноват, - так же упрямо сказала девочка, но уже в голове понимала, какую взбучку ей устроит бабушка на зимних каникулах. Её сердце сжалось от тревоги.

- Хорошо, мисс Блэк, я вас услышала, но я вынуждена написать вашей бабушке, - сказала МакГонагалл строгим тоном, её голос стал жёстче.

- Да, я понимаю, профессор... Пишите бабушке, но я не собираюсь извиняться перед этим... - девочка не могла подобрать цензурных слов для описания Малфоя, её губы дрогнули от злости. - ...противным!

- Хорошо. А сейчас можете идти к друзьям, - сказала профессор МакГонагалл, и девочка вышла и пошла искать друзей. Она пробыла у МакГонагалл целый час!

Идя по коридору, она наткнулась на Хагрида, Рона и Гарри. Они сразу подбежали к ней.

- Милли! - обнял её Рон, его голос звучал восторженно. - Это было круто! Ты так ему надавала!

- Да, это действительно было впечатляюще, - сказал Гарри, потрепав синеволосую подругу по плечу. - МакГонагалл тебя не сильно ругала?

- Нет, она целый час спрашивала, буду ли я извиняться перед ним. Я сказала, что ни за что в жизни не стану так делать, и она сказала, что напишет бабушке. Что ж, походу, я все каникулы и Рождество буду слушать упрёки, - сказала девочка, улыбаясь, но в её глазах читалась тревога.

- Ох, Милли, ты, конечно, молодец, да! Но... не стоит лезть в драки, особенно с такими людьми, как Малфой, - сказал Хагрид, таща ёлку. Его голос звучал заботливо.

- Да мне всё равно, кто он! Пусть рот свой не открывает в сторону Гриффиндора! - так же упрямо сказала девочка. Все рассмеялись.

А потом Рон наконец‑то обратил внимание на ёлку:

- Хагрид, помощь не нужна? - спросил Рон, просовывая голову между веток.

- Не, я в порядке, Рон... Но всё равно спасибо, - донеслось из‑за пихты.

- Может быть, вы будете столь любезны и дадите мне пройти? - произнёс кто‑то сзади, растягивая слова. Разумеется, это мог быть только Малфой. Лицо у него было опухшее и красное, под глазом уже начал проявляться синяк. Так как Милли стояла сзади высокого Рона, он её не заметил. - А ты, Уизли, как я понимаю, пытаешься немного подзаработать? Я полагаю, после окончания школы ты планируешь остаться здесь в качестве лесника? Ведь хижина Хагрида по сравнению с домом твоих родителей - настоящий дворец, - закончил Малфой, и его губы скривились в издевательской усмешке.

Рон прыгнул на Малфоя как раз в тот момент, когда в коридоре появился Снегг:

- УИЗЛИ! - прогремел профессор, его голос эхом разнёсся по коридору.

Рон неохотно отпустил Малфоя, которого уже успел схватить за грудки. Его кулаки всё ещё дрожали от ярости, а лицо раскраснелось.

- Его спровоцировали, профессор Снегг, - пояснил Хагрид, высовываясь из‑за дерева. - Этот Малфой его семью оскорбил, вот!

- Может быть, но в любом случае драки запрещены школьными правилами, Хагрид, - елейным голосом произнёс Снегг, его чёрные глаза сверкнули холодным огнём. - Уизли, из‑за тебя твой факультет получает пять штрафных очков, и можешь благодарить небо, что не десять. Проходите вперёд, нечего здесь толпиться.

Малфой, Крэбб и Гойл с силой протиснулись мимо Хагрида и его пихты, едва не сломав несколько веток и усыпав пол иголками. Они уходили, глупо ухмыляясь, бросая на троицу презрительные взгляды. Но Милли успела пнуть Малфоя под коленную чашечку сзади. Тот упал и уже повернулся, готовый рявкнуть, но, увидев перед собой Милли, быстро встал и вместе со своими телохранителями поспешно ушёл, бормоча что‑то себе под нос.

- Я его достану, - выдавил из себя Рон, глядя в удаляющуюся спину Малфоя и скрежеща зубами. Его пальцы непроизвольно сжимались и разжимались. - В один из этих дней я обязательно его достану...

- Ненавижу их обоих, - признался Гарри, хмуро глядя вслед слизеринцам. - И Малфоя, и Снегга.

- Слизеринцы же! Хорошо, что мы туда не попали, - сказала Милли, всё ещё смотря вслед белой макушке Драко. Её глаза сузились, а губы сжались в тонкую линию.

- Да бросьте, ребята, выше нос, Рождество же скоро! - подбодрил их Хагрид, взмахнув руками так, что несколько иголок с ёлки разлетелись в стороны. - Я вам вот чего скажу - пошли со мной в Большой зал, там такая красота сейчас, закачаешься!

Гарри, Рон и Милли пошли за волочившим пихту Хагридом в Большой зал. Вскоре к ним подошла Гермиона, которая была в библиотеке, и сразу спросила у Милли, что ей сказала МакГонагалл. Девочка пересказала ей всё, стараясь говорить спокойно, но её голос слегка дрожал, когда она дошла до момента с письмом бабушке.

А потом в Большом зале они увидели как раз‑таки профессора МакГонагалл и профессора Флитвика, развешивавших рождественские украшения.

- Отлично, Хагрид, это ведь последнее дерево? - произнесла профессор МакГонагалл, увидев пихту. Её голос звучал ровно, но в глазах мелькнула лёгкая усталость. - Пожалуйста, поставьте его в дальний угол, хорошо?

Большой зал выглядел потрясающе. В нём стояло не менее дюжины высоченных пихт: одни поблескивали нерастаявшими сосульками, другие сияли сотнями прикреплённых к веткам свечей. На стенах висели традиционные рождественские венки из белой омелы и ветвей остролиста. Воздух наполнял аромат хвои и горячего шоколада, который, казалось, проникал в каждую клеточку тела, даря ощущение праздника.

- Сколько там вам осталось до каникул‑то? - поинтересовался Хагрид, ставя ёлку на указанное место и отступая на шаг, чтобы полюбоваться результатом.

- Всего один день, - ответила Гермиона, её глаза загорелись от предвкушения. - Да, я кое‑что вспомнила. Гарри, Рон, Милли, у нас есть полчаса до обеда, нам надо зайти в библиотеку.

- Ах, да, я и забыл, - спохватился Рон, с трудом отводя взгляд от профессора Флитвика. Тот держал в руках волшебную палочку, из которой появлялись золотые шары. Повинуясь Флитвику, они всплывали вверх и оседали на ветках только что принесённого Хагридом дерева, мерцая в свете свечей.

- В библиотеку? - переспросил Хагрид, выходя с ними из зала. Его брови удивлённо поднялись. - Перед каникулами? Вы прям умники какие‑то...

- Нет, к занятиям это не имеет никакого отношения, - с улыбкой произнесла Милли, её глаза заблестели от азарта.

- С тех пор, как ты упомянул имя Николаса Фламеля, мы пытаемся узнать, кто он такой, - также с улыбкой сказал Гарри. - Мы уже просмотрели сотни книг, но ничего так и не нашли. Может быть, ты хотя бы намекнёшь, где нам о нём прочитать? Кстати, я ведь уже слышал это имя, ещё до того, как ты его произнёс...

- Что? - Хагрид был в шоке. Его глаза расширились, а рот приоткрылся. - Э‑э... Слушайте сюда, я ж вам сказал, чтобы вы в это не лезли, да! Нет вам дела до того, что там Пушок охраняет, и вообще!

- Мы просто хотим узнать, кто такой Николас Фламель, только и всего, - объяснила Гермиона, её голос звучал настойчиво, но вежливо.

- Если, конечно, ты нам сам не расскажешь, чтобы мы не теряли время, - добавил Гарри.

- Ничего я вам не скажу, - пробурчал Хагрид, отводя взгляд. Он явно чувствовал себя неловко.

- Значит, нам придётся всё разузнать самим, - заключил Рон, и они, расставшись с явно раздосадованным Хагридом, поспешили в библиотеку.

С того самого дня, как Хагрид упомянул имя Фламеля, ребята действительно пересмотрели кучу книг в его поисках. А как ещё они могли узнать, что пытался украсть Снегг? Проблема заключалась в том, что они не представляли, с чего начать, и не знали, чем прославился Фламель, чтобы попасть в книгу. В «Великих волшебниках двадцатого века» он не упоминался, в «Выдающихся именах нашей эпохи» - тоже, равно как и в «Важных магических открытиях последнего времени» и «Новых направлениях магических наук». Ещё одной проблемой были сами размеры библиотеки - тысячи полок вытянулись в сотни рядов, а на них стояли десятки тысяч томов.

Гермиона вытащила из кармана список книг, которые она запланировала просмотреть. Её пальцы слегка дрожали от волнения, а глаза бегали по полкам, выискивая нужные названия. Милли с лестницей залезла на верхние полки, осторожно шаря взглядом по корешкам. Рон пошёл вдоль рядов, время от времени останавливаясь, наугад вытаскивая ту или иную книгу и начиная её листать, его брови хмурились от напряжения. А Гарри побрёл по направлению к Особой секции, раздумывая о том, нет ли там чего‑нибудь о Николасе Фламеле.

К сожалению, для того чтобы попасть в эту секцию, надо было иметь разрешение, подписанное кем‑либо из преподавателей. Гарри знал, что никто ему такого разрешения не даст. А придумать что‑нибудь очень убедительное ему бы вряд ли удалось. К тому же книги, хранившиеся в этой секции, предназначались вовсе не для первокурсников. Гарри уже знал, что эти книги посвящены высшим разделам Тёмной магии, которые не изучали в школе. Так что доступ к ним был открыт только преподавателям и ещё старшекурсникам, выбравшим в качестве специализации защиту от Тёмных сил.

- Что ты здесь ищешь, мальчик? - перед Гарри стояла библиотекарь мадам Пинс, угрожающе размахивая перьевой метёлкой, предназначенной для стряхивания пыли с книг. Её взгляд был острым, как лезвие.

Гарри не нашелся что ответить. Его сердце забилось быстрее, а ладони стали влажными.

- Тебе лучше уйти отсюда, - строго произнесла мадам Пинс. - Давай, уходи, кому сказала!

Гарри вышел из библиотеки, жалея о том, что не смог быстро придумать какое‑нибудь оправдание. Он провёл рукой по волосам, пытаясь собраться с мыслями. Ребята с Роном, Милли и Гермионой давно решили, что не будут обращаться к мадам Пинс с вопросом, где им найти информацию о Фламеле. Они были уверены, что она знает ответ. Но им не хотелось рисковать - поблизости мог оказаться Снегг, а ему не следовало знать, что именно их интересует.

Гарри стоял в коридоре у выхода из библиотеки и ждал, когда появятся его друзья. Особых надежд на то, что они преуспеют в своих поисках, у него не было. Ребята уже две недели пытались что‑нибудь найти, но свободного времени, если не считать изредка выпадавших между уроками свободных минут, не было, так что вряд ли стоило удивляться, что они ничего не нашли. Всё, что им было нужно, - это несколько часов в библиотеке, и обязательно в отсутствие мадам Пинс, чтобы она не присматривалась к тому, что они делают.

Через пять минут из библиотеки вышли Рон, Милли и Гермиона, при виде Гарри сразу замотавшие головами. Их лица выражали разочарование, но в глазах всё ещё горел огонёк упорства. Все вместе пошли на обед.

- Вы ведь будете продолжать искать, когда мы уедем на каникулы? - с надеждой спросила Гермиона, пока они шли по коридору в Большой зал. Её голос звучал чуть взволнованно, а пальцы нервно теребили край мантии.

- Если что‑то найдёте, сразу присылайте нам сову, - сказала Милли, стараясь говорить бодро, хотя в душе её грызло беспокойство из‑за предстоящего разговора с бабушкой.

- Между прочим, ты вполне можешь поинтересоваться у своих родителей, не знают ли они, кто такой этот Фламель, - заметил Рон, открывая дверь в зал. - Это ведь родители - так что риска никакого...

- Абсолютно никакого, - согласилась Гермиона, садясь за гриффиндорский стол и раскладывая салфетку на коленях. - Особенно если учесть, что мои родители - стоматологи...

- А ты тогда, Милли? У бабушки не сможешь спросить? - спросил Гарри, накладывая себе картофельное пюре. Его глаза внимательно смотрели на подругу.

- Могу, конечно, но мне кажется, она ничего не скажет мне. Во‑первых, я два раза избила сына её клиентки. Во‑вторых, Снегг ей в прошлом месяце написал про то, как я себя вела во время квиддича.

- Это когда ты орала оскорбления? - перебил её Рон, едва не подавившись тыквенным соком.

- Да, именно это. Но! Также ей ещё пришёл табель моих оценок, и там всё - «превосходно», «восхитительно», а по зельеварению - «отлично». Снегг не смог мне занизить отметки, - радостно сказала Милли, и на её лице появилась лукавая улыбка.

- Ну что ж, тогда будем искать сами, - простонал Рон, уныло глядя на свою тарелку. - Хотя, если честно, я уже устал перелистывать эти пыльные книги...

И вот начались каникулы. Милли с Гермионой собрали вещи, сложили их в аккуратные чемоданы, проверили, ничего ли не забыли, и отправились на платформу. Они сели в поезд - «Хогвартс‑экспресс» - и доехали до станции 9¾. Там её уже ждала бабушка, Изабелла Берк.

Отправляя внучку в Хогвартс, Изабелла надеялась, что та попадёт в Слизерин и станет примерной ученицей. Но Милли попала в Гриффиндор, начала дружить с Поттером, Уизли и маглорождённой Грейнджер, да ещё и постоянно устраивала драки. При этом ум у неё был, и успехи в учёбе превышали ожидания.

Милли вышла из поезда и нерешительно подошла к бабушке. Изабелла стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на внучку с явным неодобрением. Её безупречное тёмно‑зелёное платье и элегантная причёска резко контрастировали с немного растрёпанным видом Милли и её гриффиндорским шарфом, который слегка съехал набок.

Милли потупила взгляд, теребя край шарфа. Её сердце забилось быстрее - она знала, что разговор будет непростым.

- Милли, - голос Изабеллы прозвучал холодно и ровно, как зимний ветер, пронизывающий до костей. - Надеюсь, ты понимаешь, что я получила письмо от профессора МакГонагалл?

Милли глубоко вздохнула, пытаясь собраться с духом.

- Понимаю, бабушка, - тихо ответила она, стараясь не поднимать глаз. - Но Драко сам начал...

- Молчать! - резко оборвала её Изабелла, и Милли вздрогнула, словно от удара. - Не смей оправдываться. Ты опозорила имя Берков и Блэков. Опять! Сколько раз я тебе говорила: леди не дерётся, как уличный мальчишка! Твой отец был таким же - вечно искал повод для драки. Ты должна быть выше этого.

Они вышли за барьер станции 9¾ и сели в магловскую машину. По дороге в сторону Косого переулка Милли молча смотрела в окно, наблюдая, как мелькают заснеженные пейзажи. Её душа была полна противоречивых чувств: с одной стороны - гордость за то, что она защитила друзей, с другой - страх перед наказанием.

- Завтра Нарцисса придёт на примерку нового платья, - продолжила Изабелла ледяным тоном, не отрывая взгляда от дороги. - И, разумеется, будет расспрашивать о сыне. Представляю, как она будет смотреть на меня, зная, что моя внучка изувечила её ребёнка! Ты хоть понимаешь, какие это может иметь последствия для наших деловых отношений? Для репутации семьи?

- Но он оскорблял Гарри и всю нашу семью! - не сдавалась Милли, её голос задрожал от сдерживаемых эмоций. - Он постоянно говорит гадости про семью Рона, Гермиону называет грязнокровкой! Как я могу молчать?! Я же гриффиндорка, а не пуффендуйская трусиха! - огрызнулась девочка, и в её глазах вспыхнул вызов.

- Не повышай тон! - отрезала Изабелла, её голос стал ещё жёстче. - И мы ещё с тобой должны обсудить, что ты попала в Гриффиндор, а не в Слизерин, прямо как твой отец! Меня не интересуют твои школьные разборки. Ты должна была сообщить профессорам, а не устраивать кулачные бои в подземельях Хогвартса. Это недостойно леди, недостойно нашей семьи.

Машина тронулась, Милли сникла, уставившись в окно. Её плечи опустились, а губы сжались в тонкую линию.

- В качестве наказания, - продолжила бабушка жёстче, её голос звучал как приговор, - на протяжении всех каникул ты будешь ежедневно заниматься этикетом с мадам Легран. И никаких прогулок с друзьями - только под моим присмотром. А ещё... ты напишешь формальное извинение Драко Малфою. Сегодня же.

- Что?! - Милли вскинула голову, её глаза расширились от шока. В груди закипала ярость. - Я не стану извиняться перед этим...

- Станешь, - холодно перебила Изабелла, её взгляд стал стальным. - Или я лишу тебя карманных денег на весь следующий семестр и запрещу переписку с твоими друзьями. Выбирай.

Милли закусила губу, сдерживая слёзы. Её пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Она чувствовала, как внутри неё борются гордость и страх потерять связь с друзьями.

- Блэки не извиняются перед павлинами! - вырвалось у неё, голос дрожал от напряжения.

- Милли! Тебе не только Блэк, но и Берк! Знай своё место! - накричала бабушка, её лицо исказилось от гнева.

- Я знаю своё место! А вот он - нет! Наша семья стоит выше! - Милли никогда не ставила себя выше других, но в этот момент в ней закипала кровь предков, гордость рода брала верх над страхом.

- Миллиссента Софи Блэк‑Берк! Ты забываешься! - строгим голосом сказала бабушка, её голос прозвучал как раскат грома.

- Я всё равно не буду извиняться! Мне всё равно! Хоть я покалечу его до инвалидности, я не буду унижаться перед ним! - начала истерить Милли, её голос сорвался на крик, а слёзы всё‑таки покатились по щекам.

Изабелла вздохнула, её лицо на мгновение смягчилось, но тут же снова стало жёстким.

- Ты будешь делать то, что я сказала. Это не просьба, Милли. Это приказ. И я жду от тебя послушания. Иначе последствия будут куда серьёзнее, чем ты можешь себе представить.

Милли замолчала, опустив голову. В её душе бушевала буря, но она понимала: сейчас ей придётся найти выход, который не заставит её унижаться. Она вытерла слёзы рукавом кофты и подняла взгляд - в нём уже не было отчаяния, а появилась решимость.

- Хорошо, бабушка, - тихо сказала она, но в голосе прозвучала странная твёрдость. - Я напишу письмо Драко Малфою. Но только на моих условиях.

Изабелла приподняла бровь:

- И каких же?

- Я не стану извиняться. Это было бы ложью, а Блэки не лгут. Но я могу написать, что сожалею о том, что ситуация вышла из‑под контроля, и что впредь постараюсь решать конфликты словами, а не кулаками. Это будет честно.

Бабушка помолчала, обдумывая слова внучки. Её губы сжались в тонкую линию, но в глазах мелькнуло что‑то похожее на уважение.

- Ты упряма, как твой отец, - наконец произнесла она. - Но в этом есть и доля мудрости. Хорошо. Пусть будет так. Но письмо должно быть составлено безупречно - с соблюдением всех правил этикета. И ты покажешь его мне перед отправкой.

- Да, бабушка, - кивнула Милли, чувствуя, как внутри неё разливается облегчение. Она не пошла на унижение, но нашла способ сохранить лицо и не усугубить конфликт с бабушкой.

На следующий день Милли сидела за старинным письменным столом в своей комнате. Перед ней лежал лист пергамента, перо и чернильница. Она глубоко вздохнула, обмакнула перо и начала писать:

Уважаемый мистер Малфой,

Я пишу Вам, чтобы выразить сожаление о том, что наш недавний конфликт перерос в физическое столкновение. Признаю, что моя реакция была чрезмерной, хотя и вызвана Вашими оскорбительными высказываниями в адрес моих друзей.

Впредь я постараюсь разрешать подобные ситуации словами, а не действиями. Надеюсь, Вы также будете воздерживаться от высказываний, задевающих честь других учеников Хогвартса.

С уважением,
Миллиссента Софи Блэк‑Берк

Когда письмо было готово, Милли перечитала его и улыбнулась. Оно было вежливым, корректным и полностью соответствовало правилам этикета - бабушка не придерётся. Но при этом в нём не было ни слова извинения.

Она аккуратно сложила пергамент, запечатала его личной печатью с гербом Блэков и отнесла бабушке. Изабелла внимательно прочитала письмо, слегка приподняла бровь, но ничего не сказала. Лишь кивнула:

- Прилично. Отправь это сегодня же.

- Конечно, бабушка, - ответила Милли, стараясь скрыть ликование. Она знала: Драко, получив такое письмо, скорее всего, придёт в ярость - ведь он ждал унижения, а получил лишь холодную вежливость. Но это уже его проблемы.

Вечером Милли отправила письмо с семейной совой. Затем села у окна, глядя на падающий снег, и улыбнулась. Она не прогнулась под давлением, не унизилась перед Малфоем - и при этом сумела избежать худших последствий. В кармане у неё лежал маленький свиток с запиской для друзей:

«Я не извинилась. Но бабушка этого не знает. Жду ваших писем - расскажите, что найдёте про Фламеля!»

Она тихонько рассмеялась, чувствуя, что, несмотря на все сложности, всё складывается не так уж плохо. Впереди были каникулы, пусть и под строгим надзором, но у неё оставалось главное - верность своим принципам и поддержка друзей.