История Миллиссенты Блэк

12 июля 1980 года, недалеко от деревни Годриковой Впадины, в небольшом уютном доме с видом на лес произошло чудо. В комнате, украшенной цветами, которые Джеймс и Лили принесли накануне, на свет появилась я.

Сириус Блэк держал крошечную дочку на руках и не мог поверить своему счастью. Он осторожно провёл пальцем по моему крошечному носику, потом по тёмным-синим волосикам, и его глаза заблестели от слёз.

- У неё твои глаза, Софи! - восторженно повторял он. - Такие же тёмно‑синие, как ночное небо над Лондоном в самый ясный день! Смотри, они уже так внимательно всё рассматривают! Словно она уже сейчас видит что‑то, чего не видим мы...

Софи Берк, бледная после родов, но счастливая, улыбнулась. Её рука слегка дрожала, когда она коснулась моего лица.

- И твои брови, Сириус, - прошептала она. - Такие же густые и непослушные. И этот взгляд... Уже сейчас видно, что она будет такой же упрямой, как ты.

Джеймс Поттер, стоявший рядом, похлопал друга по плечу:

- Поздравляю, бродяга! У тебя теперь есть собственная бунтарка - вылитая ты в детстве!

Лили Поттер сидела рядом с Софи. Её ярко‑зелёные глаза встретились с тёмно‑синими глазами подруги. Одной рукой она гладила свой беременный живот, другой - держала подругу за руку.

- Она будет такой же умной и красивой, как ты, Софи, - сказала Лили. - И такой же храброй, как Сириус.

Римус Люпин, стоявший чуть поодаль, с улыбкой наблюдал за этой сценой. Когда Сириус предложил ему подержать малышку, Римус осторожно взял её на руки - так бережно, будто я была самым хрупким сокровищем на свете.

- Привет, Милли, - тихо произнёс он. - Добро пожаловать в этот мир.

Питер Петтигрю, всегда немного робкий, стоял в стороне и улыбался, не решаясь подойти ближе, словно боялся ребёнка.

Первые годы моей жизни были наполнены смехом и теплом. Папа кружил меня на руках, мама пела колыбельные, а их голоса сливались в волшебную мелодию, которую я хранила в сердце долгие годы. Мы жили в маленьком доме недалеко от Годриковой Впадины - уютном, полном волшебства. Лили и Джеймс часто приходили в гости, принося подарки и сладости.

- Мам, а почему у тебя такие красивые волосы? - спрашивала я, играя локонами матери.

- Потому что в них, как и в твоих, течёт магия, милая, - отвечала Софи, целуя меня в макушку.

Сириус часто брал меня на руки и кружил по комнате:

- Смотри, Милли, ты летишь! Как настоящая ведьма!

Мы часто бывали у Поттеров - у них был сын младше меня на пару дней. Я смутно помню игры с ним: маленькая была. Часто сидела с Римусом и спрашивала его про его шрамы, которые мне так нравились, и часто шугалась от Питера, он мне не нравился, но видимо я ему тоже.... Он вообще странный был и не совсем красивый, но больше всего я любила Лили, мне нравились её огонено рыжие волосы и ярко зелёные глаза, она была такая красивая а моя мама рялом с ней с темно-синими волосами и синими глазами выглядела не обычно....я тогда была счастливой и не все осознавала в силу возраста... Пока всё не оборвалось.

Трагедия
Всё изменилось 31 октября 1981 года.

Я плохо помнила те дни - мне было всего полтора года. Помню только крики, суету, запах дыма и слёз. Помню, как бабушка Изабелла ворвалась в дом, схватила меня на руки и аппарировала прочь.

Родители Гарри Поттера погибли, защищая сына от Волан‑де‑Морта. В ту же ночь Сириуса Блэка обвинили в предательстве - якобы он выдал местоположение Поттеров Тёмному Лорду.

А через день случилось ещё одно несчастье - Беллатриса Лестрейндж убила Софи Берк, мою маму... И тогда я стала сиротой.

Я тогда не понимала, почему мама больше не придёт, почему я больше не слышу смех папы? Почему мир вдруг стал таким холодным и пустым? Бабушка забрала меня к себе, в большой мрачный особняк Берков.

Жизнь с бабушкой
Особняк Берков был полной противоположностью дому родителей. Здесь царили строгие правила, холодный расчёт и вечное стремление поддерживать репутацию семьи.

Изабелла Берк - высокая, сухопарая женщина с пронзительными серыми глазами и жёсткой линией рта - смотрела на меня так, словно я была досадной ошибкой, которую нельзя исправить, но можно попытаться скрыть. Её седые волосы всегда были туго стянуты в узел на затылке, а мантии - безупречно отглажены.

- Софи сделала ошибку, выходя за эту псину! - кричала мне бабушка. - А теперь эта ошибка сидит передо мной и смотрит на меня её глазами! Хоть ты не разочаруй меня!

Её голос звучал так резко, что я невольно съёживалась. В этом доме я научилась сдерживать эмоции и безмолвно кивать, даже когда внутри всё сжималось от обиды. Но характер, унаследованный от Сириуса и Софи, не давал мне сломаться.

Каждое утро начиналось одинаково. Я спускалась к завтраку, а бабушка уже сидела за столом, прямая и непреклонная.

- Миллиссента, сядь прямо, - строго говорила она. - Леди не сутулится.

- Но, бабушка... - начинала я.

- Никаких «но», - отрезала Изабелла Берк. - Ты носишь фамилию Блэк и должна соответствовать.

Я демонстративно расправляла плечи, но в следующий момент нарочно чуть сутулилась, чтобы позлить её. Бабушка хмурилась, но я видела, как в её глазах мелькало что‑то похожее на раздражение пополам с восхищением - я была слишком похожа на своего отца.

Бабушка была дизайнером одежды и часто принимала у себя аристократических клиентов. Особенно часто приходила Нарцисса Малфой - изящная, с холодными голубыми глазами и безупречной причёской.

- Изабелла, посмотри на этот эскиз, - говорила Нарцисса, раскладывая на столе ткань. - Я хочу платье для рождественского бала. Что скажешь?

- Превосходно, как всегда, - кивала бабушка. - Милли, принеси чай и пирожные. И постарайся не уронить ничего на ковёр - он стоит больше, чем ты стоишь.

Драко Малфой, ровесник Милли, часто приходил с матерью. Он смотрел на меня свысока:
- Ты что, правда веришь, что попадёшь в Слизерин? - насмешливо спрашивал он. - С твоим‑то отцом‑предателем?

- Зато мой отец настоящий герой, - отвечала я, хотя в душе мне было больно. - А твой только и умеет, что кланяться Волан‑де‑Морту.

Нарцисса хмурилась:

- Драко, не обращай внимания на эту девочку. Она не нашего круга.

- Я вашего круга тоже не хочу, - бормотала я себе под нос, когда они уходили.

Однажды, не выдержав, я опрокинула поднос с чаем прямо на новый эскиз Нарциссы. Бабушка тогда заперла меня в комнате на три дня без еды, но я не извинилась.
После трёхдневного заточения Милли вышла из комнаты с высоко поднятой головой - она не извинилась, и это словно придало ей сил. Теперь девочка решила действовать ещё смелее, хотя и понимала: бабушка не оставит её выходку без последствий.

Каждое утро по‑прежнему начиналось с замечаний:

- Миллиссента, почему твои волосы так небрежно уложены? - строго спрашивала Изабелла Берк за завтраком.

- Мне так нравится, - спокойно отвечала Милли, нарочно проводя рукой по слегка растрёпанным локонам.

Бабушка сжимала губы, но не находила слов для немедленного ответа. Милли заметила это и мысленно улыбнулась: она научилась использовать паузы в разговорах как оружие.

Однажды Изабелла велела:

- Сегодня ты будешь присутствовать на примерке платья для леди Паркинсон. Стоять молча, не привлекать внимания и не задавать глупых вопросов.

- Хорошо, бабушка, - кивнула Милли, но в глазах уже сверкнул озорной огонёк.

Во время примерки леди Паркинсон восхищалась фасоном:

- Изабелла, это просто шедевр! Но, может, добавить ещё пару оборок на рукаве?

- Оборки здесь будут лишними, - твёрдо ответила бабушка. - Это нарушит баланс силуэта.

- А я думаю, что оборки сделают платье более игривым, - неожиданно вставила Милли. - В моде сейчас лёгкость и непринуждённость.

Леди Паркинсон удивлённо подняла брови, а Изабелла бросила на внучку ледяной взгляд:

- Миллиссента, я просила тебя молчать.

- Но ведь мнение клиента важнее, разве нет? - невозмутимо парировала девочка. - И потом, разве не вы учили меня, что хороший дизайнер должен прислушиваться к пожеланиям?

Изабелла на мгновение потеряла дар речи. Леди Паркинсон, явно заинтригованная, улыбнулась:

- А девочка права. Давайте попробуем добавить оборки - хотя бы на одном рукаве для пробы.

Бабушка стиснула зубы, но вынуждена была согласиться. После ухода клиентки она повернулась к Милли:

- Ты переходишь границы, - прошипела она.

- Я просто помогаю вам, бабушка, - с невинным видом ответила Милли. - Разве не этому вы меня учили?

В другой раз, когда Нарцисса Малфой снова пришла с Драко, Милли решила действовать иначе. Вместо того чтобы огрызаться на насмешки мальчика, она улыбнулась и сказала:

- Знаешь, Драко, мне жаль тебя. Ты никогда не сможешь сделать что‑то своё - только повторять за родителями. А я хотя бы пытаюсь быть собой.

Драко растерялся - такого ответа он не ожидал. Нарцисса нахмурилась, но промолчала.

Постепенно Милли начала находить способы отстаивать себя, не скатываясь в открытый бунт. Она:

нарочито вежливо отвечала на замечания, но делала по‑своему;

использовала слова бабушки против неё же, цитируя правила этикета и дизайна в самых неожиданных ситуациях;

находила союзников среди слуг, которые сочувствовали девочке и иногда помогали ей в мелких проделках;

начала изучать дизайн одежды, чтобы спорить с бабушкой на равных - и однажды показала ей собственный эскиз, который неожиданно понравился одной из клиенток.

Однажды вечером Изабелла неожиданно позвала Милли к себе в кабинет. Девочка вошла настороженно, ожидая очередной выволочки. Но бабушка молча протянула ей книгу по истории моды:

- Прочитай это. И завтра обсудим главу о влиянии эпохи Возрождения на крой одежды.

Милли удивлённо подняла брови:

- Вы хотите, чтобы я училась?

- Я хочу, чтобы ты перестала тратить свой ум на глупые выходки и направила его в нужное русло, - жёстко, но без прежней злости ответила Изабелла. - У тебя есть потенциал. Не зарывай его в землю.

Милли сжала книгу в руках. Впервые бабушка сказала что‑то, отдалённо напоминающее признание её способностей.

После разговора с бабушкой Милли начала действовать ещё решительнее. Она знала: скоро наступит сентябрь, а значит, придёт письмо из Хогвартса - и тогда у неё появится шанс вырваться из особняка Берков на десять месяцев в году.

Однажды, когда бабушка в очередной раз отчитывала её за «недостойное поведение», Милли не выдержала:

- Бабушка, я волшебница, - твёрдо сказала она. - И через несколько недель я уеду в Хогвартс. Там я смогу быть собой - без ваших правил и осуждения.

Изабелла Берк резко подняла глаза от вышивки:

- Хогвартс? Ты думаешь, это место для развлечений? Ты носишь фамилию Блэк - а Блэки всегда были в Слизерине. И ты будешь там же.

- А если я не хочу в Слизерин? - дерзко спросила Милли. - Что, если Распределяющая Шляпа отправит меня в Гриффиндор?

Бабушка побледнела:

- Не смей даже думать об этом! Блэки в Гриффиндоре - это позор!

Но Милли уже решила: она будет бороться за своё право выбирать. Она начала тайком изучать заклинания - нашла в библиотеке бабушки старую книгу по чарам и старую палочку и тренировалась, когда никто не видел.

Однажды утром за завтраком она продемонстрировала свои успехи:

- Wingardium Leviosa, - прошептала Милли, и её чашка плавно поднялась в воздух.

Изабелла замерла с ложкой у рта:

- Где ты этому научилась?

- Сама, - улыбнулась Милли. - Оказывается, у меня неплохо получается. Может, я стану лучшей ученицей на своём курсе - неважно, в каком я буду факультете.

Бабушка нахмурилась, но в её глазах мелькнуло что‑то новое - не просто раздражение, а... интерес.

Одиночество и дружба с эльфами
В особняке Берков было много домовых эльфов. Сначала я боялась их - маленькие, с большими ушами, они казались мне странными. Их шёпоты раздавались из самых неожиданных углов, а внезапные появления пугали меня до дрожи. Но постепенно я подружилась с ними.

- Мистер Докри, а можно я помогу вам с уборкой? - спросила я однажды, робко подойдя к старому эльфу, который протирал пыль с антикварного комода.

Докри, старый эльф с грустными глазами и седыми прядями, выбивающимися из‑под потрёпанной тряпицы, удивлённо посмотрел на меня:

- Юная мисс хочет помочь Докри? Но это работа эльфов!

- А я хочу научиться, - улыбнулась я, стараясь скрыть волнение. - И потом, так веселее. Вместе ведь всегда веселее, правда?

Докри на мгновение замер, словно обдумывая мои слова, а потом его губы тронула едва заметная улыбка.

- Что ж, юная мисс, если вы так желаете... Только будьте осторожны, тут много хрупких вещей.

Я с радостью взялась за дело. Сначала просто подавала Докри тряпки и щётки, потом начала протирать пыль сама, стараясь делать всё аккуратно. Эльф мягко поправлял мои движения, показывал, как правильно обращаться с антикварными предметами.

- Вот так, мисс Миллиссента, - тихо говорил он. - Легко, едва касаясь. Эти вещи помнят ещё ваших прабабушек.

Я помогала эльфам на кухне, училась готовить простые блюда. Миссис Пинки, пухленькая эльфийка с вечно растрёпанными волосами, учила меня замешивать тесто для пирожков.

- Главное, мисс, - шептала она, показывая, как вымешивать тесто, - вкладывать в еду частичку души. Тогда даже самый простой пирог станет волшебным.

Однажды я решила сварить зелье по рецепту из старой книги - хотела сделать что‑то волшебное. Я нашла пыльный том в дальнем углу библиотеки, где на обложке поблёкшими золотыми буквами было написано: «Древние чары и простые зелья».

- Смотрите, мистер Докри! - восторженно показала я эльфу книгу. - Тут рецепт зелья радости! Оно должно заставить всех вокруг улыбаться!

Докри с сомнением покачал головой:

- Мисс Миллиссента, может, не стоит? Эльфы могут приготовить что‑нибудь попроще...

- Но я хочу попробовать сама! - упрямо заявила я. - Пожалуйста, помогите мне разобраться в ингредиентах!

Эльф вздохнул, но не стал возражать. Вместе мы собрали всё необходимое: сушёные лепестки розы, каплю лунного света (на самом деле просто особую росу), щепотку смеха (как оказалось, это были крошечные кристаллы, которые звенели, если их потрясти).

Результат был катастрофическим: кухня заполнилась зелёным дымом, кастрюли плясали по столу, а эльфы в панике метались по помещению.

- Миллиссента! - кричала бабушка, вбегая на кухню. Её строгие глаза сверкали гневом. - Что ты наделала?!

Я стояла посреди хаоса, сжимая в руках пустую колбу, и чувствовала, как к глазам подступают слёзы.

- Я... я просто хотела сделать что‑то красивое, - прошептала я, готовая расплакаться. - Зелье радости... оно должно было заставить всех улыбаться...

- Красивое?! Ты испортила мой лучший котёл! - Бабушка схватила меня за руку. - В свою комнату! Немедленно!

Я убежала наверх, захлопнув за собой дверь и бросившись на кровать. Слёзы катились по щекам, а в ушах всё ещё звучал гневный голос бабушки.

Через некоторое время в дверь тихонько постучали.

- Мисс Миллиссента? - раздался мягкий голос Докри. - Можно войти?

Не дожидаясь ответа, эльф приоткрыл дверь и вошёл, неся в руках чашку горячего шоколада и плюшевого мишку, которого я давным‑давно оставила на кухне.

- Не расстраивайтесь, юная мисс, - тихо сказал он, ставя чашку на столик у кровати. - Вы ещё научитесь. Главное - не сдаваться. А котёл... что ж, его можно починить. Магия - она ведь не только в зелья́х, правда? Она и в доброте, и в желании помочь.

Его доброта согревала меня больше, чем шоколад. Я обняла плюшевого мишку и шмыгнула носом.

- Спасибо, мистер Докри. Вы самый лучший!

Эльф слегка поклонился:

- Для Докри большая честь служить юной мисс. А теперь пейте шоколад, пока он не остыл. И помните: настоящие волшебники учатся на своих ошибках.

Книги и мечты о Хогвартсе
Оставшись одна, я находила утешение в книгах. Я читала всё подряд: сказки, учебники по зельям, истории о великих волшебниках. Особенно мне нравились книги о приключениях и свободе - о тех, кто бросал вызов судьбе и шёл своим путём.

Однажды я нашла старую книгу о Хогвартсе. Она лежала на самой верхней полке, спрятанная за толстыми томами по генеалогии волшебников. Пыль покрывала её обложку толстым слоем, но когда я стёрла её рукавом, передо мной предстали четыре герба факультетов.

- Гриффиндор, - шептала я, разглядывая гордого льва. - Храбрость... Слизерин - хитрость... Хаффлпафф - доброта... Рейвенкло - мудрость...

Я провела пальцем по изображениям, представляя, как буду учиться там, найду друзей, стану настоящей волшебницей. В Хогвартсе никто не будет указывать мне, что делать. Там я смогу быть собой.

- Когда я попаду в Хогвартс, - пообещала я себе, сжимая книгу в руках, - я буду такой, какой хочу быть. Не такой, какой меня хочет видеть бабушка. Я буду храброй, как гриффиндорцы. Умной, как рейвенкловцы. Верной, как хаффлпаффцы. И, может быть, немного хитрой, как слизеринцы - но только для добрых дел.

В тот вечер я долго не могла уснуть. Лежала в кровати, глядя на луну за окном, и представляла, как через несколько лет сяду в Хогвартс‑экспресс. Я представляла, как войду в Большой зал, как шляпа будет выбирать для меня факультет...

«Пожалуйста, пусть это будет Гриффиндор», - мысленно молилась я. Но тут же поправила себя: «Хотя, может, Рейвенкло? Там ведь столько книг... нет Гриффиндор! Там учился мой отец и его друзья, там сильные, храбрые и верные друзьям... Я тоже такой буду»

На следующий день я решила расспросить Докри о Хогвартсе. Эльф как раз протирал вазы в холле, когда я подошла к нему.

- Мистер Докри, вы знаете что‑нибудь о Хогвартсе? - с надеждой спросила я.

Эльф на мгновение замер, потом мягко улыбнулся:

- О, юная мисс, Докри слышал много историй о великой школе. Говорят, там каждый камень дышит магией. А портреты на стенах разговаривают и даже ходят в гости друг к другу!

- Правда?! - мои глаза загорелись. - А какие там уроки? И как выбирают факультет?

- Шляпа, мисс. Волшебная Распределяющая Шляпа. Она видит душу человека и отправляет туда, где ему будет лучше всего. - Докри понизил голос. - Говорят, она даже может услышать ваши самые заветные желания...

Я затаила дыхание.

- Значит, если я очень‑очень захочу попасть в Гриффиндор...

- ...она это услышит, - закончил за меня эльф. - Но помните, мисс: важно не куда вас отправят, а кем вы станете. Факультет - это лишь начало пути.

Я кивнула, чувствуя, как внутри растёт решимость.

«Я стану лучшей ученицей, какой только могу быть, - поклялась я про себя. - И когда‑нибудь бабушка поймёт, что я не просто её внучка. Я - Миллиссента Берк-Блэк, будущая волшебница».

Письмо из Хогвартса
Шли месяцы, и с каждым днём моё ожидание становилось всё более нетерпеливым. Я вела отсчёт дней в специальном дневнике, отмечая каждый прошедший так, будто он отнимал кусочек от преграды между мной и мечтой. Бабушка, казалось, совсем не замечала моего волнения - или делала вид, что не замечает. Она по‑прежнему строго следила за моим обучением: уроки этикета, древние родословные, сложные заклинания, которые, по её мнению, подобало знать наследнице рода Берков и Блэков.

Однажды утром, когда я завтракала в одиночестве (бабушка в последнее время предпочитала принимать пищу в своих покоях), до моего дня рождения оставалась всего неделя. Я сидела у окна в малой столовой, машинально помешивая чай серебряной ложечкой. За окном раскинулся ухоженный сад - розовые кусты, высаженные в строгом геометрическом порядке, аккуратно подстриженные газоны и мраморные статуи, которые, казалось, следили за мной своими безжизненными глазами.

Мне было почти одиннадцать лет, и я выглядела так, словно сошла со страниц сказок про принцесс. У меня были необычно тёмно‑синие волнистые волосы, которые привлекали всеобщее внимание своим природным цветом и напоминали морские волны в шторм. Большие пронзительно‑синие глаза казались способными видеть всех насквозь - они были похожи на два глубоких озера, в которых таились тысячи невысказанных мыслей. Пухлые розовые губы, аккуратное миниатюрное личико, маленький ровный носик и очень приятный на слух голос дополняли образ - хотя мой взгляд порой становился дерзким, выдавая упрямый характер.

Я вздохнула и отложила ложку. Скоро должно было прийти письмо из Хогвартса, и я усердно каждый день читала все книги в нашей библиотеке - честно говоря, от скуки и одиночества. Я прочитала столько книг, что, казалось, когда приду в Хогвартс, буду понимать всё с полуслова.

Больше всего мне нравилось зельеварение. Я изучила сотни книг по этой теме и ещё столько же по трансфигурации. В тайне от бабушки я брала её старую волшебную палочку - изящную, из чёрного дерева с вкраплениями серебра - и пыталась превратить спичку в иголку. У меня даже получилось! Правда, иголка пока получалась кривенькой и иногда пыталась уползти, но это был прогресс.

Домовики были моими единственными друзьями. Бабушка запрещала мне общаться с маглами, а из знакомых детей‑волшебников были только Драко Малфой и Пэнси Паркинсон. Драко - бледный мальчик с острыми чертами лица и высокомерным взглядом, вечно зачёсывал светлые волосы назад, словно боялся, что они нарушат идеальную картину. Пэнси же, с её приплюснутым носом и вечно поджатыми губами, любила отпускать язвительные замечания. От их лиц ужасно тошнило - я не хотела даже знать их поближе.

Так что до одиннадцати лет я и проводила свои дни: читала, училась, разговаривала с домовиками и рисовала эскизы платьев, которые потом показывала бабушке. Она иногда даже кивала мне - это она так показывала гордость, потому что эскизы и правда были красивыми. У меня просто фантазия хорошая.

И вот прошла неделя!

Мой день рождения - 12 июля 1991 года. Я проснулась от весёлого шёпота и ощутила, как что‑то мягкое касается моих щёк. Открыв глаза, я увидела домовиков, выстроившихся у кровати.

- С днём рождения, мисс Миллиссента! - пропищал Докри, самый старый домовик с большими ушами, свисающими почти до пола, и глазами, похожими на две блестящие чёрные пуговицы.

- Мы приготовили завтрак, мисс! - радостно добавила Миссис Пинки, пухленькая домовиха с вечно растрёпанными седыми волосами и веснушчатым носом.

Я улыбнулась, обняла каждого и заметила на подоконнике письмо с печатью Хогвартса. Оно блестело золотом, а герб школы переливался всеми цветами радуги. Я схватила его дрожащими руками и начала читать.

МИЛЛИССЕНТЕ БЕРК‑БЛЭК
ОСОБНЯК БЕРКОВ
УЭСТ‑РОУД, 17
АНГЛИЯ

Печать с гербом Хогвартса блестела золотом.

- Оно пришло... - прошептала я, не веря своим глазам. - Оно действительно пришло!

Не дожидаясь никого, я разорвала конверт и вытащила лист пергамента:

ХОГВАРТС - ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА
Уважаемый(ая) мисс Берк‑Блэк,

Мы рады сообщить Вам, что Вы приняты в Хогвартс - школу чародейства и волшебства. Прилагаем список необходимых книг и предметов. Начало учебного года - 1 сентября. Ждём Вашу сову с подтверждением до 31 июля.

С уважением,
Минерва Макгонагалл
Заместитель директора

На обратной стороне письма был список формы и книг для первокурсников. Я пробежала глазами по строчкам, запоминая каждое слово. Сердце забилось так сильно, что, казалось, вот‑вот выскочит из груди. Я запрыгала по комнате, размахивая письмом:

- Бабушка! Бабушка! Меня приняли в Хогвартс! Смотри, печать школы, всё по‑настоящему!

Изабелла Берк оторвалась от эскиза платья, который разрабатывала для очередного аристократического бала. Её седые волосы были уложены в безупречную причёску, а лицо, хоть и покрытое тонкими морщинами, сохраняло аристократическую красоту - высокие скулы, прямой нос и холодные серые глаза, которые, казалось, видели насквозь любую ложь. Тонкие губы сжались в прямую линию.

- Положи письмо на стол, Миллиссента, и сядь прямо, - холодно произнесла она. - И не размахивай руками, как дикарка.

Я села, стараясь не показать, как меня расстроила реакция бабушки. Внутри всё кипело от обиды, но я сжала кулаки и постаралась говорить спокойно:

- Но бабушка, это же так здорово! Я смогу учиться магии, найти друзей...

- Друзья, - фыркнула Изабелла. - Тебе не нужны друзья из простых семей или грязнокровок. Ты носишь фамилию Берк и Блэк. Помни об этом.

- Но папа...

- Твой отец опозорил род! - резко оборвала меня бабушка. - И я не желаю слышать его имени в этом доме. Завтра отправимся в Косой переулок.

Её слова ударили, как хлыст. Я опустила глаза, чтобы она не увидела слёз, и тихо ответила:

- Да, бабушка.

Косой переулок

На следующий день мы с бабушкой отправились в Косой переулок. Я едва сдерживала волнение - я никогда раньше не была в волшебном мире так открыто!

Мы вышли из камина в «Дырявом котле». Вокруг кипела жизнь: волшебники в ярких мантиях спешили по своим делам, совы кружили над головами, доносились запахи зелий, пергамента и чего‑то неуловимо волшебного.

- Держись рядом, Миллиссента, - строго сказала Изабелла Берк, поправляя перчатки. - И не глазей по сторонам, как какая‑то магглорождённая.

Но я не могла не глазеть! Над головой кружили совы с письмами, из лавки Олливандера доносился запах старого дерева и магии, а в витрине «Флориш и Блоттс» книги сами перелистывали страницы.

Первым делом мы отправились к Олливандеру. Старик с проницательными глазами и седыми волосами, напоминающими паутину, вышел к нам, шурша мантией.

- А, мисс Блэк... - протянул он. - Да, я ждал вас. У вас, должно быть, кровь Блэков и Берков - интересное сочетание. Посмотрим...

Он начал приносить коробки, одну за другой. Я пробовала палочки: берёзовую, дубовую, из красного дерева - но ни одна не подходила. Каждая казалась чуждой, холодной, безжизненной в моей руке.

Наконец, Олливандер достал небольшую коробку, покрытую пылью. Я взяла в руки палочку из вишнёвого дерева с сердцевиной из волоса единорога. Как только я её коснулась, по руке пробежала тёплая волна, а палочка мягко засветилась.

- О, да, - улыбнулся Олливандер. - Прекрасная пара. Вишнёвое дерево - для тех, кто ищет гармонию, а волос единорога - для чистоты намерений.

Бабушка едва заметно кивнула, словно что‑то для себя решив.

Дальше мы пошли за учебниками. В «Флориш и Блоттс» я не удержалась и схватила книгу «История Хогвартса».

- Бабушка, можно? - умоляюще спросила я.

- Только если она есть в списке, - холодно ответила Изабелла.

К счастью, книга была в списке. Я прижала её к груди, представляя, как буду читать её в поезде, изучая каждый уголок замка, который скоро станет моим домом.

Последним пунктом был зоопарк магических существ. Там я увидела Нокса - маленького чёрного котёнка с белыми лапками. Он сидел в клетке и жалобно мяукал, глядя на меня своими огромными жёлтыми глазами.

- Бабушка, пожалуйста! - взмолилась я. - Можно мне взять котёнка?
- Только не это! - скривилась бабушка. - Домовые эльфы вполне справляются с ловлей мышей.

- Но он такой милый! - Я посмотрела на бабушку своими лучшими щенячьими глазами. - Он будет сидеть в моей комнате и никому не мешать.

После долгой борьбы бабушка сдалась:

- Хорошо, но только потому, что чёрный цвет подходит нашему семейству. И чтобы он не появлялся за столом!

- Конечно, бабушка! - я подхватила Нокса на руки и поклялась ему: - В Хогвартсе ты будешь самым счастливым котёнком на свете.

Прощание с домовиками

Перед отъездом я пришла попрощаться с эльфами. Они выстроились в ряд на кухне - все до единого. Докри стоял впереди: его большие уши слегка подрагивали, а глаза блестели от сдерживаемых слёз. За ним - Миссис Пинки, нервно теребящая край своего фартука. Остальные домовики переминались с ноги на ногу, некоторые шмыгали носами.

- Мы будем скучать по юной мисс, - шмыгнул носом Куки. - Но мы знаем, что мисс Миллиссента станет великой волшебницей.

- Мисс Миллиссента, - тихо позвал Докри, самый старый домовик в особняке. Его большие уши свисали почти до пола, а глаза, похожие на две блестящие чёрные пуговицы, были полны грусти. - Мы приготовили для вас подарок. На удачу.

Он протянул мне крошечный серебряный медальон на тонкой цепочке. Внутри была миниатюрная фотография моих родителей - мама смеялась, откинув голову, а папа нежно обнимал её за плечи. Я почувствовала, как к горлу подступил комок.

- Докри... - прошептала я, с трудом сдерживая слёзы. - Это... это так много для меня значит.

Миссис Пинки, пухленькая домовиха с вечно растрёпанными седыми волосами и веснушчатым носом, шмыгнула носом:

- Носите его, мисс, и помните: мы всегда будем ждать вас дома.

Я застегнула медальон на шее, спрятав его под блузку. Тепло металла приятно согревало кожу, словно напоминая, что я не одна.
Миссис Пинки протянула мне маленький свёрток.

- Это пирожки с яблоками, мисс, - прошептала она. - На первый день в школе. Чтобы вы не чувствовали себя одиноко.

Я обняла их всех по очереди, стараясь не расплакаться.

- Я буду писать вам! И на каникулах обязательно приеду!

- И не забывайте про медальон, мисс, - напомнил Докри, указывая на цепочку, спрятанную под блузкой. - Он защитит вас в трудную минуту.

Я кивнула, чувствуя, как к горлу подступает комок.

Утро первого сентября
В день отъезда бабушка была особенно холодна.

- Помни, Миллиссента, - говорила она, пока мы шли к платформе 9¾. - Ты представляешь два древних рода. Веди себя достойно. Никаких выходок, никаких сомнительных знакомств. И чтобы к Рождеству я получила похвалу от декана факультета.

- Да, бабушка, - кивала я, сжимая в руках переноску с Ноксом и палочку.

Мы подошли к барьеру. Я глубоко вздохнула, закрыла глаза и шагнула вперёд...

Платформа 9¾
Передо мной открылся волшебный мир: огромный алый паровоз «Хогвартс‑экспресс», клубы пара, шум, гомон, смех, крики сов и мяуканье котов. Студенты всех возрастов обнимались с родителями, прощались, договаривались о переписке.

Я замерла, заворожённая этим зрелищем. Нокс зашевелился в переноске и мяукнул.

- Не стой столбом, Миллиссента, - поторопила бабушка. - Идём, я помогу тебе с багажом.

Мы подошли к поезду. Бабушка строго проинструктировала меня:

- Пиши каждую неделю. Никаких шалостей. И помни: ты Блэк и Берк. Не позорь семьи.

- Я постараюсь, бабушка, - ответила я, стараясь не показать, как мне хочется поскорее вырваться на свободу.

Она кивнула, поцеловала меня в лоб - впервые за долгое время - и подтолкнула к вагону:
- Идём.

В поезде
Я зашла в вагон и начала искать свободное купе. Один раз случайно заглянула в купе, где сидел Драко с его спутниками - Крэбом и Гойлом, а также ещё два мальчика: один мулат, а другой с кудрявыми волосами. Я не успела их разглядеть и быстро закрыла дверь, чувствуя, как щёки заливает румянец от неловкости.

Проходя ещё пару вагонов, я увидела рыжеволосых близнецов. Фред и Джордж Уизли выглядели как две капли воды: ярко‑рыжие, почти огненные волосы, веснушки, покрывающие носы и щёки, как золотистая пыльца, карие глаза, искрящиеся озорством. Они что‑то обсуждали и смеялись, а вокруг них словно витала аура беззаботности и веселья. Их смех звучал так заразительно, что я невольно улыбнулась.

- Простите, - робко спросила я, остановившись у двери купе. - Здесь свободно?

Близнецы подняли глаза. Тот, что сидел у окна, широко улыбнулся - его веснушчатое лицо осветилось радостью, будто он встретил старого друга.

- Конечно, заходи! Меня зовут Фред.

- А я Джордж, - добавил второй, отодвигая сумку с сиденья напротив. - Ты тоже в первый год?

- Да, - улыбнулась я, чувствуя, как напряжение покидает меня. - Меня зовут Миллиссента, но можно просто Милли.

Я села, поставила переноску с Ноксом рядом и осторожно приоткрыла дверцу - котёнок тут же высунул мордочку и с любопытством огляделся.

- Ого, у тебя есть кот? - восхитился Фред, наклоняясь ближе. Его веснушки словно заиграли новыми красками в свете окна.

- Мы хотели взять крысу, но Перси уже притащил одну из школы, так что нам запретили, - подмигнул Джордж, поправляя прядь волос, упавшую на лоб.

Мы разговорились. Близнецы оказались невероятно весёлыми и остроумными. Они уже успели придумать несколько шуток про профессора Снейпа, которого, по их словам, боялись все первокурсники.

- Но ты не бойся, - подмигнул Фред. - Мы тебя научим, как выжить в Хогвартсе.

- Главное - не попадайся Филчу, - добавил Джордж. - И не опаздывай на зелья. Снейп сдирает баллы за это, как будто ему платят за это золотом. А ещё лучше - старайся сидеть подальше от Слизиренцев. Эти типы считают, что весь мир должен перед ними пресмыкаться.

Они рассказывали истории про свою большую семью, и я с удовольствием слушала их рассказы про Билла, Чарли, Перси, Рона (который был моим ровесником) и их младшую сестру Джинни. В груди разливалась тёплая зависть - я всегда мечтала о большой, дружной семье, где все поддерживают друг друга.

- А у тебя есть братья или сёстры? - вдруг спросил Фред.

- Нет, - покачала я головой. - Я росла с бабушкой... - Я запнулась, не зная, стоит ли рассказывать о своих родителях. - Мои мама и папа... они погибли, когда я была совсем маленькой.

Близнецы переглянулись. Улыбки на их лицах стали чуть более сдержанными, но в глазах читалось искреннее сочувствие.

- Прости, - тихо сказал Джордж. - Мы не хотели напоминать...

- Всё в порядке, - поспешила я заверить их. - Просто иногда бывает грустно. Но теперь у меня есть вы! - я улыбнулась чуть шире. - И Хогвартс. Я так долго мечтала сюда попасть.

- О, Хогвартс - это лучшее место на свете! - воскликнул Фред. - Особенно когда рядом есть верные друзья.

- И когда удаётся провернуть какую‑нибудь удачную шутку, - подмигнул Джордж.

Мы рассмеялись, и неловкость окончательно исчезла.
Пока они болтали, поезд выехал из Лондона и сейчас несся мимо полей и лугов, на которых паслись коровы и овцы. Близнецы и Милли каждую минуту шутили и смеялись, девочке было так весело с ними! А они считали её уж больно милой и смешной.

Примерно в половине первого из тамбура донесся стук, а затем в купе заглянула улыбающаяся женщина с ямочкой на подбородке.

- Хотите чем-нибудь перекусить, ребята?

Милли всегда любящая сладкое поспешно вскочила, услышав заманчивое предложение. А Фред с Джордем были удевлены такому напору маленькой девочки, а Милли просто обожает сладкое, дайте ей волю она всю жизнь только этим и будет питаться.

Когда она жила с бабушкой, она постоянно в тайне от неё тратила все кормные голеноны она сладости, а когда бабушка наказывала её то просила покупать себе сладости домовиков. Но сейчас её карманы были полны золотых и серебряных монет, и бабушки рядом нет, она была готова купить столько сладостей сколько сможет унести. На ее лотке лежали пакетики с круглыми конфетками-драже «Берти Боттс», которые, если верить надписи на пакетиках, отличались самым разнообразным вкусом. Еще у нее была «лучшая взрывающаяся жевательная резинка Друбблс», «шоколадные лягушки», тыквенное печенье, сдобные котелки, лакричные палочки и прочие сладости мира волшебников, которые Милли просто обожает, купив всего чего только можно и заплатив женщине одиннадцать серебряных сиклей и семь бронзовых кнатов. Принялась кушать все вместе с близнецами, к слову как только девочка расплатилась так выволила все перед ними чтобы покушать вместе с ними, Милли с детства всем делилась с домовиками, а сейчас конечно же она будет делиться со своими первыми друзьями! Тем более они рыжие и похожи на лучики солнца.
В скоре прошло ещё несколько часов, все это время Милли весело проводила время с Близнецами Уизли которые ей рассказывали разные истории про их проделки в Хогварсе, про их семью, они были на два года старше её, но она чувствовала себя рядом с ними очень комфортно и весело.

«Мы подъезжаем к Хогвартсу через пять минут, - разнесся по вагонам громкий голос машиниста. - Пожалуйста, оставьте ваш багаж в поезде, его доставят в школу отдельно».

Послышался Голос машиниста, Близнецы вышли из вагона чтобы Милли переодалсь, потом переоделись сами, позже они рассовали остатки сладостей по карманам и вышли в коридор, где уже толпились остальные.

Поезд все сбавлял и сбавлял скорость и, наконец, остановился. В коридоре возникла жуткая толчея, но через несколько минут Милли все-таки оказался на неосвещенной маленькой платформе. На улице было холодно, и он поежился. Затем над головами стоявших на платформе ребят закачалась большая лампа,

- Первокурсники! Первокурсники, все сюда! Эй, Гарри, у тебя все в порядке?

Над морем голов возвышалось сияющее лицо Хагрида.
Нас встретил Хагрид - огромный, добрый и немного неуклюжий. Его бородатая улыбка сразу внушала доверие. Он был высок и широк в плечах, с копной чёрных волос и густой бородой, из‑под которой сверкали добрые глаза.

Я попрощалась с близнецами Уизли и сразу же заметила ещё одну рыжую голову - видимо, это был их брат Рон. Он был высоким и долговязым для своего возраста, с ярко‑рыжими волосами, рассыпавшимися по плечам, россыпью веснушек на носу и щеках и голубыми глазами, в которых читалась смесь волнения и любопытства.

Рядом с ним стоял Гарри Поттер - невысокий для одиннадцатилетнего, с непослушными чёрными волосами, торчащими во все стороны, ярко‑зелёными глазами (точно такими же, как у его матери Лили) и круглым шрамом в форме молнии на лбу. Он носил круглые очки с тонкой оправой, которые слегка сползали на кончик носа.

Я сразу поняла, что это Гарри Поттер. Он, видимо, не узнал меня, и поэтому я решила познакомиться с ним заново - как будто мы никогда не встречались до этого.

- Привет, я Миллиссента, но можно просто Милли, - сказала я, протягивая руку.

- О, привет! Я Гарри Поттер, - улыбнулся он. Его глаза за очками лучились дружелюбием.

- а я Рон Уизли, - также улыбаясь сказал Рон, Милли им улыбнулась, они ей сразу понравились.